Эмилия

Я уставилась в потолок спальни, которую Джио наконец-то выделил мне — только до свадьбы. По крайней мере, он так думал.

Утренний свет играл на лепнине, отражаясь в маленьких кристаллах, свисавших с люстры. Как всегда, после того, как я уснула без Джио, я проснулась уставшей и беспокойной. Всю свою жизнь мне удавалось спать одной, но, проведя пару недель в его постели, я не могла вспомнить, каково это — не чувствовать тепла его рук, обнимающих меня.

Тягучие кошмары цеплялись за края моей памяти, темные очертания, которые я не могла полностью разглядеть, да и не хотела. Только сила воли удерживала меня от того, чтобы заползти к нему в постель посреди ночи, просто чтобы присутствие его тела могло отогнать демонов.

Я хотела этого. Больше, чем что-либо.

Я жаждала прикосновения его рук, того контроля, которым он так легко владел надо мной, того, как он каждый раз притягивал меня к себе. Без этого я чувствовала себя хаотичной, сбившейся с пути. Потерянной.

Джованни обладал мной и в лучшем, и в худшем смыслах. Он подарил мне чувство сопричастности, которого я никогда не испытывала. Только для того, чтобы отбросить его, когда я доверилась ему, когда была уязвима.

И я осталась одна, страстно желая мужчину, которого была полна решимости ненавидеть. Я закрыла глаза и почти физически ощущала его пальцы на своем горле, как его член входит в меня, как будто он владел каждой частичкой меня.

Мои пальцы скользнули по животу под пижамные шорты. Я была влажной для него. Всегда влажной для него. Я надавила на клитор и погрузила в себя палец, но этого было недостаточно. Это был не... он. Я надавила сильнее и добавила еще один палец…

Раздался стук в дверь.

— Эмилия.

Я вздрогнула при звуке голоса Джио и отдернула руку, мое лицо пылало. Он знал, что я делаю? О Боже.

— Одну минуту, — выпалила я.

Вскочив с кровати, я схватила халат и застегнула его на талии. Я провела рукой по волосам, прежде чем пересечь комнату и открыть дверь.

Он прислонился к дверному косяку, из-под расстегнутого пиджака виднелись черная рубашка и кобура с пистолетом, застегнутая на груди. Ни один мужчина не имел права выставлять напоказ такое вопиющее насилие. Он был похож на смерть, закутанную в «Армани», и я хотела, чтобы эти татуированные руки сомкнулись на моем горле, чтобы это смертоносное тело придавило меня к полу.

В тот момент, когда мы встретились взглядами, по коже побежали мурашки, а все мое тело страстно желало его. Он был теплом и надежностью сильных рук и порывом первого поцелуя. Он был опасностью, тьмой и адреналином в моих венах.

Его пристальный взгляд скользнул по мне, прежде чем его губы изогнулись в озорной ухмылке, которая переместилась прямо к моей киске.

— Ты выглядишь взволнованной, принцесса.

— Я... Что ты хотел?

Он оттолкнулся от рамы и шагнул вперед, занимая мое место.

— Может быть, вопрос должен звучать так: «Что тебе нужно?»

Он потянулся, схватил меня за правое запястье и поднес мою руку к своему лицу. Он закрыл глаза и поднес мой указательный палец к своему носу. И я позволила ему, завороженная тем, как он затягивался, словно я была дорогой сигарой. Его сапфировые глаза распахнулись, заманивая меня в ловушку.

— Твоя киска пахнет солнцем и грехом, крошка.

Мои щеки вспыхнули, и он улыбнулся. Крепче сжав мое запястье, он втянул мой указательный палец в рот, напевая, прежде чем с хрустом выпустить его.

— А на вкус ты чертовски невинна.

Я отдернула руку, словно он обжег меня, и отступила на шаг.

Он последовал за мной, преследуя меня в комнате, как добычу.

— Ты думала обо мне, когда ласкала пальцами эту сладкую киску, Эмилия?

— Нет.

Он прикусил нижнюю губу.

— Лгунья.

Я скрестила руки на груди, как будто они могли защитить меня от сексуального напряжения, охватившего меня.

— Чего ты хочешь, Джованни? — Мой голос звучал неуверенно.

— Кроме тебя… К Томми пришел врач. Она придет сюда через минуту и поговорит с тобой.

Мне не нужен был врач.

— О чем?

— О противозачаточных средствах.

Я рассмеялась несмотря на то, что была в бешенстве.

— С каких это пор ты принимаешь решения о моем теле?

Он двигался так быстро, что я не заметила, как он подошел. Он схватил меня за волосы и запрокинул мою голову, пока я не оказалась прижатой к его твердой груди.

— С тех пор, как ты впустила меня внутрь.

Моя ладонь легла ему на грудь, ногти впились в рубашку и кожу под ней, желая причинить ему боль, желая оставить на нем такую же глубокую отметину, какую он оставил на мне.

Он прикусил мое горло, горячее дыхание покалывало кожу.

— С тех пор, как ты умоляла меня трахнуть тебя. — Теплое прикосновение его языка. — С тех пор, как ты стала моей.

— Это было до того, как...

— Я имел в виду то, что сказал. Я женюсь на тебе и буду обладать тобой во всех отношениях. Я хочу твое тело, твое сердце, твою гребаную душу, но я не хочу от тебя ребенка.

У меня в груди все сжалось так, как не должно было быть. Я даже не хотела этого брака. И определенно не хотела ребенка, не так ли? Нет. Это было все, от чего я бежала — быть племенной кобылой мафии.

— Это не имеет значения, поскольку я больше никогда с тобой не пересплю, — огрызнулась я. Я окинула его пристальным взглядом, и хотя этот мужчина был воплощенным совершенством, я постаралась сделать вид, что нахожу в нем недостаток.

Его дыхание овевало мое лицо, его губы были совсем близко от моих, и мой пульс отдавался в ушах, отчаянный, жаждущий.

— «Никогда» — это так долго, крошка. И мы оба знаем, что твоя рука — плохая замена для твоей идеальной киски. Как и моя.

О Боже, я едва могла дышать. Я ненавидела его.

— Ты прав. Тебе, наверное, стоит поискать ее в другом месте. — Я старалась говорить спокойно и даже пыталась убедить себя, что это именно то, чего я хотела.

Я представила, как он идет в тот клуб и трахает ту блондинку. Наклоняя ее над своим столом, он шептал ей на ухо непристойности. Называл ее хорошей девочкой. Я сделала глубокий вдох, борясь с раскаленной ревностью, которая лишала меня рассудка. Однако, судя по ухмылке на его лице, он это заметил.

Часть меня хотела, чтобы он сделал это, хотела, чтобы он причинил мне еще больше боли и доказал, что я права. Доказал, что он не тот, кого я должна любить, не тот, кому я могу доверять. Потому что казалось, что угрозы убить меня и моего брата было недостаточно. Хотя я знала, что он снова и снова будет предпочитать меня мафии, как это делал мой отец.

— Ты этого хочешь, Эмилия? Чтобы я трахнул кого-нибудь другого? — Его свободная рука легла мне на поясницу, прижимая меня к своему твердому телу. И это было тяжело везде. Он прижался ко мне всем своим телом, и я не смогла сдержать вздох, сорвавшийся с моих губ. — Чтобы я вот так прикасался к ней?

Его губы прошептали что-то у моего горла, и я задрожала несмотря на то, что меня охватил гнев.

— Чтобы поцеловал ее... — Он прижался губами к моим губам, прогибая мне спину, когда его язык проник в мой рот.

И я ответила на его поцелуй, яростное столкновение языка и зубов, от которого кровь заурчала в моих жилах.

Я должна была остановить это, оттолкнуть его, но я этого не сделала. Я была слаба перед ним, и он это знал. Я была сломлена натиском страсти и отчаянной потребностью в том, чтобы он хотел меня. Даже когда он причинял мне боль. Я жалела, что не могу избавиться от него, как от болезни, которой он был.

Я сильно укусила его, и он застонал, прежде чем отстраниться. На его нижней губе выступила капелька крови, и он облизал ее языком. Впервые за много дней я почувствовала себя живой, это знакомое насилие, витающее между нами, стало чем-то внутренним.

— Я приму это как отказ.

— Воспринимай это как угодно. Ты мне не нужен, так что трахайся с кем хочешь. — Эти слова были как кислота на моем языке, но я выдержала его взгляд. Докажи, что я права. Докажи, что ты недостоин этой гребаной душевной боли, которую я испытываю к тебе.

Его челюсть напряглась, глаза сверкнули.

— Отлично. Если ты действительно этого хочешь?

— Да.

Я подумала, не слишком ли сильно я его подтолкнула, когда он повернулся к двери.

— Делай, что скажет доктор, иначе последствия тебе не понравятся. — Затем он оставил меня; тяжело дыша и дрожа, я пыталась успокоить бешено колотящееся сердце. Мудак.

Доктор пришла через несколько минут, оставив меня с упаковкой таблеток. Я взяла их у нее, потому что кого я обманывала? Я растрогалась при мысли о нем, поцеловала его… Я не была уверена в себе, что не поддамся ему, и меньше всего на свете я хотела ребенка.

Мне не нужно связывать себя с мафией и этой жизнью еще больше, чем я уже связана.