Граф д'Аргуэлья едва не сломал об Пташку свою пижонскую трость! Да ведь и сломал бы, кабы не вмешался Громов. Андрей просто вошел в беседку, кашлянул – полуголая Кьяра тотчас же завизжала, прикрыв руками грудь… впрочем, не совсем поспешно: хорошую ядреную грудь чего закрывать-то?

– Что? Кто? – в ярости обернулся полковник. – А ну прочь отсюда, прочь!

– Сеньор комендант, я бы хотел уточнить насчет флигеля…

– К черту флигель!

– Но дело такое, что не терпит отлагательств. А этого мальчишку вы еще успеете наказать.

– Он прав, прав, милый, – натянув платье на грудь, закивала графиня. – Сходи, посмотри… А с этим… – она перевела взгляд на бледного, словно полотно, парня. – Я прикажу слугам запереть его в каретном сарае.

– Да, пусть запрут, – полковник махнул тростью. – А уж после подумаем, что с ним делать. Так что неладное с флигелем? – он грозно повернулся к Андрею. – Что не так?

Чуть поклонившись, Громов отвечал с большим достоинством, как и положено всякому уважающему себя профессионалу, неважно, каменщик ты или лейтенант:

– Видите ли, в чем дело, сеньор, я слышал, что ваш сосед алькальд вознамерился выстроить точно такой же флигель…

– Что-о?!

– Или небольшую пристроечку. Но почти как у вас.

– Негодяй! – граф хватанул тростью по витой деревянной колонне, поддерживающей крышу беседки.

– Да это не он негодяй, милый, – всплеснула руками донна Кьяра. – Это все его женушка, толстуха Аркадия! Все нас переплюнуть хочет.

– Вот-вот. Я бы вам посоветовал просто несколько по-другому выставить окна и крышу.

Молодой человек покивал головой, искоса поглядывая на несчастного, избитого в кровь, Мартина, и совершенно не представляя сейчас, как помочь парню:

– Советовать он еще будет! – осадил комендант. – Кто ты такой, чтобы мне советовать? Хотя… пошли-ка, взглянем. Ну Аркадия… Ну алькальд! Погляди-и-им, погляди-им, однако…

– Зря ты, милый, им про наш флигель рассказывал.

– Ничего! Посмотрим еще, где они найдут каменщиков! Поглядим!

Буквально через пару дней поглядеть пришлось всем. Только не на флигель – тот еще не построили, – а на двух «прелюбодеев» – Мартина и Аньезу, коих, раздев, вымазали медом, а потом, вываляв в перьях, привязали к длинным шестам да пронесли через весь город на радость неизбалованным развлечениями жителям.

– Говорят, они занимались «этим» у Святого Источника, и тем самым осквернили его! – шептались кумушки.

– А еще этот вот парень втерся в доверие к жене сеньора полковника, а затем напал на нее!

– Неужели напал?

– Да-да-да! Уже сорвал с несчастной графини платье, и не подоспей вовремя полковник… Ой, что бы было бы!

– О, святая заступница Гваделупская! Ну и времена наступили.

– Ну и молодежь!

После устроенного шоу юных «прелюбодеев», осквернивших Источник, по приказу коменданта бросили в глухой подвал форта Сан-Маркос и там же замуровали заживо. Как когда-то. В назидание всем.

Тем самым хитрый полковник (а, скорее, здесь не обошлось без его коварной супруги, донны Кьяры) отвлекал внимание досужих сплетников от своей семьи, направляя его совсем в иную сторону, а также создавал себе имидж неутомимого стража святой католической веры, чему был несказанно рад отец Маркос, хотя прелюбодеяние – не столь уж и страшный грех с точки зрения католицизма, в последнее время вполне снисходительно относившегося ко многим людским слабостям. Вот пуритане – эти да, эти вполне могли и обвалять в пуху, и замуровать, и даже сжечь на костре… для католиков же это не характерно, однако ж вот прокатило…

Громову было жаль Мартина и, особенно, Аньезу, и он всю ночь думал, как помочь несчастным, вполне понимая, что время для помощи весьма и весьма ограничено. Влюбленных замуровали в том самом каземате, где сто лет назад уже приняли романтическую смерть подобного рода узники, скелеты которых не так давно нашли «каменщики».

Сколько могут продержаться узники без еды и питья? Очень и очень недолго, молодой человек хорошо себе представлял, что у него, вне всяких сомнений, есть еще сутки, даже может быть – двое. И за это время нужно было попытаться вызволить угодивших в смертельную ловушку бедолаг либо через местное начальство, либо иным – насильственным – способом; по дороге к особняку полковника д'Аргуэльи Андрей как раз и прикидывал – каким.

А погода стояла чудесная: облизывая искрящийся белый песок, томно шуршали синие волны, ласково слепило глаза солнце, да и прозрачно-голубое небо сияло так, что все вокруг казалось ультрамариновым, немножко даже нереальным, радостным. И пляж, и форт Сан-Маркос, и похожий на игрушечный город с белыми, под красными крышами, домиками и изысканно-вычурным собором.

По случаю дня очередного святого как раз звякнул колокол, и копавшие ров – уже совсем немного осталось! – узники тотчас же прекратили работу, разогнув натруженные спины для крестного знамения и молитвы. Среди этих оборванных бедолаг Громов давно уже не видел переселенцев – видать, как-то договорились, выкупились, – а ныне краем глаза отметил боцмана и шкипера с «Эулалии», коих давно уже не воспринимал как врагов и даже как-то при случае передал кое-что из продуктов. Оба моряка сильно похудели: хотя чернявый шкипер и раньше-то не отличался дородностью, но боцман Гильермо совсем спал с лица, и брыластые щеки его уныло повисли, словно проткнутый вязальной спицей мяч.

– Ишь, таращатся, – Головешка Сильвио оглянулся и покачал головой. – Представляю, как они нас ненавидят!

– И совершенно напрасно! – вскользь заметил Андрей. – Сами во всем виноваты… правда, люди обычно склонны всегда винить в своих собственноручно устроенных бедах других… ну или злодейку-судьбу – в крайнем случае.

– Эти уж точно нас виноватят! – хохотнул Рамон. – Глянь, как вызверились.

Громов снова оглянулся:

– Да нет, парни, вовсе не на нас они смотрят, а мимо – в гавань. Во-он на тот изящный кораблик, судя по парусному вооружению – бриг. Гляньте-ка, он ничем не хуже «Эулалии», даже лучше – выглядит-то как новый.

– Просто надраен как следует, – щурясь от солнца, хмыкнул Головешка. – Согласен, в силу – добрый корабль. И идет уверенно, видать, не первый раз здесь. Ха, парни! – Сильвио вдруг понизил голос и заговорщически подмигнул. – А вот такой бы захватить, да… куда угодно.

– Ага, можно подумать, что кто-то из нас умеет им управлять. «Эулалию» вспомни – много мы на ней наплавали?

– Да шучу я, шучу.

Отмахнувшись, Сильвио рассерженно прибавил шагу и, обогнав всех, остановился дожидаться на пригорке. Узкое, смуглое почти до черноты, лицо его неожиданно вытянулось:

– А что это там за суета у дальнего бастиона? Смотрите – целая толпа собралась. Наверное, не туда ров выкопали… или не так. Ну да – во-он идут с лопатами…

– Н-да-а-а, – обернувшись, нехорошо прищурился Громов. Какие-то смутные сомнения вдруг одолели его… и не очень-то захотелось возвращаться вечером в крепость.

– Там – тот, – подойдя, тихо сказал Саланко. – Неужели нашли, откопали? Я сбегаю, проверю, сэр?

– Проверишь?

– Ну да. Я – лучший охотник маскогов! Будьте уверены, сэр, никто меня не заметит.

– Что ж – беги, – подумав, молодой человек махнул рукой, и юный индеец, свернув с тропинки, тотчас же растворился в зарослях.

– Эко ловко! – прищелкнул языком Каменщик. – Куда это он, друг Андреас, не скажешь?

– Так, проверить кое-что, – Андрей задумчиво почесал подбородок. – Побриться б неплохо бы… и мне, да и вам тоже. И приодеться. А то выглядим, как каторжники!

– Так мы и есть каторжники! – засмеялся Сильвио. – Ой… давно хочу тебя спросить, дружище Андреас! Откуда ты знаешь язык краснокожих дьяволов?

– Я и не знаю, – сворачивая на тенистую авениду Сан-Кристобаль, Громов пожал плечами.

– А как же ты разговаривал с нашим дикарем?

Тут уж расхохотался Рамон:

– Эй, Головешка, проснись! Это был английский.

– Английский? – узник хлопнул себя ладонями по коленкам. – Хотите сказать, что дикареныш умеет на нем разговаривать?

– Умеет, – улыбнулся Андрей. – И значительно лучше нас.

С минуту они шагали молча, и лишь у самых ворот особняка сеньора полковника Рамон взял Громова за локоть и тихо спросил:

– Насчет одежды и бритья – ты серьезно?

– Более чем.

– Поясни!

– Давай чуть позже, пока же… хоть кто-то из нас должен выглядеть прилично… пусть даже пару человек. Надо раздобыть бритву!

– Ладно, – внимательно посмотрев на Громова, протянул Каменщик. – Мы начнем работать, а ты ищи одежку и бритву.

Кивнув, молодой человек свернул на боковую аллею и, обойдя злополучную беседку, зашагал к дому, проникнуть в который особого труда не составило – дверь черного хода оказалась распахнутой настежь. Да и кого здесь было бояться – в полном слуг доме самого коменданта?!

Сделав несколько шагов по пыльному коридору, Андрей вышел в просторный холл и замер, прислушиваясь. Со второго этажа, куда вела широкая мраморная лестница, доносились веселые крики играющих детей… ага, вот двое пострелят лет шести-семи с радостными воплями спустились по лестнице вниз и выбежали на улицу. Пожилая негритянка в сером суконном платье – по всей видимости, нянька или бонна – едва поспевала за детьми.

Слава богу, ушли… Громов хотел было подняться наверх, но, услышав чьи-то шаги, спрятался за портьерой, пропуская дородную индеанку с большой плетеной корзиной, полной белья. По всей видимости, там, куда она шла, находились какие-то хозяйственные помещения, вполне возможно – гардеробная, что и было нужно. Рассудив таким образом, лейтенант прошмыгнул вслед за прачкой, оказавшись в просторной комнате с большим зеркалом на стене и бронзовой, наполненной водою с лепестками роз ванной.

Поставив корзину на небольшой столик слева от зеркала, прачка выложила оттуда белье, аккуратной стопочкой сложив его в просторном резном шкафу из крепкого дуба, после чего, что-то себе под нос напевая, ушла, захлопнув за собой дверь.

Томившийся за углом шкафа Громов давно уже увидел лежащую на золоченой полке под зеркалом бритву и кусок зольного мыла. Оставалось только лишь это все прихватить да поискать одежду.

Андрей подошел к зеркалу, откуда на него глянул весьма подозрительного вида бродяга, оборванец с длинной нечесаной шевелюрой… впрочем, можно было сказать и по-другому – загорелый мускулистый мачо! Да-да… и так можно было сказать, вполне… Интересно, понравился бы он в таком виде Бьянке? Владе – уж точно понравился бы. Ах, Бяьнка, Бьянка… Господи – да не приснилось ли все это?

– Что это ты тут делаешь, а?

Позади выстрелом прозвучал требовательный женский голос, а в зеркале отразилась красавица: стройная, лет тридцати пяти, дама, с бледным, обрамленным иссиня-черными волосами лицом и большими, цвета крепкого чая, глазами, к которым так шло шелестяще-сверкающее муаровое платье цвета морской волны, оставляющее открытыми нежные сахарно-белые плечи.

– Что я делаю? Бреюсь, донна Кьяра, – намылив щеки, нагло отозвался Громов. – Просто надоело все время ходить, как клошар. Да и перед вами стыдно.

– А я вот сейчас кликну слуг, – женщина усмехнулась, впрочем, никого звать явно не торопилась, иначе давно бы позвала.

– О, донна Кьяра! Быть может, вы разрешите мне закончить свой туалет?

Побрив левую щеку, лейтенант приступил к правой, стараясь не делать резких движений – бритье опасной бритвой процедура весьма деликатная, требующая определенной сноровки и вовсе не терпящая никакой спешки. Можно полщеки отхватить – запросто!

– Ах… ты, значит, пришел только побриться… – тихо произнесла донна Кьяра… – Ну-ну… Лжешь!

– Конечно, лгу, – промокнув лицо найденной тут же салфеткой, молодой человек обернулся, встретившись взглядом с пылающими очами графини…

И больше не нужно было никаких слов…

Сделав шаг вперед, Громов обнял красавицу за плечи и крепко поцеловал в губы. Донна Кьяра подалась к нему всем телом, словно только этого и ждала… да верно, и ждала, иначе как объяснить эту внезапно вспыхнувшую страсть?

– Я знала, знала, что ты придешь… – стаскивая с молодого человека одежду, шептала графиня. – Знала… Помоги мне снять платье…

Она повернулась спиной, и Громов, быстро распутав завязки, удерживающие лиф, поцеловал женщину в шею и, не переставая покрывать поцелуями плечи, нежно провел пальцами по позвоночнику… а вот ладони его скользнули вперед, поласкали пупок… грудь, упругую и большую…

С тихим стуком полетел на пол корсет, шурша, упало платье… Подхватив нагую красавицу на руки, молодой человек усадил ее на край стола, рядом с бельевой корзиной. Андрей больше не в силах был сдерживаться, проваливаясь в томный, затягивающий омут любовных ласк.

Графиня обняла его за плечи, обхватив поясницу ногами, Громов поласкал грудь, чувствуя на своих устах горячее дыхание страсти. Ах, эти распахнутые губы, зовущие к поцелуям… этот тепло-коричневый взгляд… словно омут…

В этот омут – омут нешуточной страсти – упали оба, провалились, не боясь утонуть, ибо оба только этого сейчас и хотели, а все остальное было – ничто.

– Ах, мой герой… – извиваясь, стонала графиня.

Поскрипывал стол. И, едва любовники достигли высшего момента столь внезапно охватившей обоих страсти, сдвинутая на край стола корзина упала на пол, вызвав общий смех.

– Хорошо еще, не развалился стол, – закатывая глаза, хохотала графиня. – Нет, ну правда, мог же! Он такой же старый, как и крепость Сан-Маркос.

– Да неужели? – Андрей хмыкнул, погладив женщину по плечу. – Слушай, у тебя такая белая кожа… Как тебе удается от солнца спастись?

– О, это вовсе непросто, мой друг, – донна Кьяра, играя, щелкнула любовника по носу. – Надо подбирать одежду – легкую, но непроницаемую для лучей. И шляпа, обязательно шляпа.

– О, в этом доме, как видно, много одежды.

– Да уж немало, – красавица расхохоталась и, вдруг сделавшись серьезной, прошептала: – Больше сюда не приходи. Я найду тебя сама, ведь вы еще долго будете… строить?

– Думаю, до осени, – повел плечом лейтенант.

– Вот видишь, до осени. Уже хорошо. А там… там что-нибудь придумаем.

Усевшись рядом с графиней на стол – на место упавшей корзины, – молодой человек ласково провел любовнице по бедру и, поцеловав грудь, тихо спросил:

– У вас тут мальчишка служил… и девчонка. Что же их, правда – замуровали?

Женщина неожиданно отпрянула, красивое лицо ее исказила гримаса презрения и злобы.

– Так вот ты зачем явился?! – вскочив, донна Кьяра с яростью хлестнула Громова по щекам… хлестнула бы, коли б он не перехватил ее запястья руками.

– Пусти! – рассерженно прошипела графиня. – Пусти, иначе я буду кричать…

– Что ж, кричи – мне это нравится.

С этим словами Андрей снова поцеловал женщину в губы и долго-долго не отпускал, прижав к себе и нежно гладя ладонями талию и спину. Донна Кьяра затрепетала всем телом, уже не пытаясь кричать… Ее темно-карие глаза затуманились, вновь налившаяся терпким соком любви грудь тяжело вздымалась…

Вдруг кто-то резко постучал в дверь:

– Донна Кьяра! Это лейтенант Лареда. Слуги сказали – вы здесь.

– Да, я здесь, лейтенант, – невозмутимо отозвалась графиня. – Как раз принимаю ванну. Вы, верно, ищете моего мужа?

– Именно так, госпожа.

– Если что-то срочное – скачите к Источнику Молодости, он там охотится вместе с алькальдом.

– Спасибо, госпожа, извините, что потревожил.

– Эй, эй, сеньор Лареда! Да что случилось-то?

– Во рву нашли убитого надсмотрщика, госпожа. Надо срочно вести расследование, уже имеются некоторые наметки на убийц. Их нужно серьезно пытать, и я…

– Ладно, не задерживаю больше вас, сеньор Лареда. Надеюсь, вы быстро отыщете моего дражайшего супруга… – дождавшись, когда гулкие шаги лейтенанта затихнут на ступеньках крыльца, графиня озабоченно посмотрела на Андрея. – И нам с тобой, дружок, нужно бы поспешить. Источник Молодости не так уж и далеко – муж будет здесь с минуты на минуту. Так что отправляйся на стройку… а я пока и в самом деле приму ванну. М-м-м…

Обняв, донна Кьяра поцеловала Громова на прощанье и тихо шепнула:

– Иди через второй этаж – там сейчас никого нет. В левом крыле дома увидишь лестницу в сад. Что смотришь?

– Ты обворожительна! – искренне признался молодой человек.

Графиня улыбнулась:

– Я знаю. И знаю, что ты сейчас мне не лжешь.

Красивое лицо ее исказилось:

– Но про юных прелюбодеев – забудь! И никогда мне о них не напоминай. Все! Уходи. Мне надо еще позвать служанку.

Каторжники бросили работу сразу же, как только на стройку возвратился Громов, они уж его ждали, да не одни – вместе с появившимся Саланко.

– Этот парень говорит… – взволнованно начал было Головешка Сильвио.

– Я знаю – во рву нашли труп надсмотрщика, – Андрей стиснул губы и сплюнул. – Больше того – нас собираются пытать. Всех!

Головешка удивленно приподнял брови:

– А при чем тут мы?

– Разбираться не будут, – бросив на лейтенанта быстрый внимательный взгляд, махнул рукою Рамон. – Знаете, мне что-то не слишком хочется возвращаться в крепость… Тем более, тот красивый кораблик. Мы его захватим!

– Ага! – Сильвио скривил губы. – Захватить-то, может, и захватим – а как потом поплывем? Без шкипера, без матросов…

– За матросов и мы с вами сойдем, – поглядев на море, улыбнулся Громов. – А вот насчет шкипера… есть у меня планы.

Молодой человек снова взглянул на море и, обернувшись, приказал тихим и непререкаемым тоном:

– Найдите лодку и ждите меня в зарослях у подземного хода. Что смотришь, Сильвио? Да-да, у того самого.

– А-а-а…

– А я скоро. Дерзайте, други мои. Да! Я тут присмотрел для вас кое-какую одежку.

Товарищи по неволе покинули сад вместе, только по людной Сан-Кристобаль не пошли, ту имелся другой проход к морю – переулками, меж задних дворов и кишащих большими зелеными мухами свалок. На полпути Андрей, ободряюще подмигнув своим спутникам, свернул на знакомую тропку и уже минут через двадцать оказался у дальнего рва, как раз там, где еще утром встретил моряков со «Святой Эулалии». Шкипер, боцман и еще пара-тройка знакомых на лицо матросов и сейчас находились там же, только, пользуясь отсутствием пригляда, не работали, а болтали, бросив кирки и лениво усевшись на краю канавы.

– А где ж ваш страж? – подойдя ближе, с наглой усмешкой осведомился Громов.

– Отошел посмотреть на… О! Подлый каталонский пес! – повернув голову, вызверился боцман. – Издеваешься? Это из-за тебя мы здесь…

Андрей спокойно сплюнул:

– На себя б посмотрели, тоже еще, агнцы. Да не ругайтесь, я-то не просто так к вам сюда заглянул.

– Не просто так?

Моряки переглянулись, и чернявый, чем-то похожий на Сильвио Головешку, шкипер недоверчиво покачал головой:

– И чего ж тебе от нас надобно, каталонец?

– Каталонец? Тогда уж – русский, если на то пошло, – молодой человек ухмыльнулся и, повернувшись, махнул рукой в сторону гавани. – Видите во-он тот бриг?

– Ну видим, а толку-то?

– Просто я собираюсь его захватить, – небрежно пояснил Громов. – Вот прямо сейчас. Не хотите поучаствовать?

– Что?!

– Ну как хотите, мое дело предложить. Прощайте, мои незадачливые друзья. Копайтесь тут в грязи, раз уж вам так это понравилось.

Пожав плечами, молодой человек отправился восвояси, фальшиво насвистывая себе под нос что-то из старых песен «Агаты Кристи». У зарослей рододендронов – не далеко и ушел! – его окликнули:

– Эй, эй! Ты это серьезно?

Не оборачиваясь, Громов презрительно отмахнулся:

– Я на тебе, как на войне, а на войне, как на тебе…

– Да постой ты, Висельник!

Подбежавший боцман схватил Андрея за руку.

– Тогда уж не Висельник, а сеньор лейтенант! – обернувшись, усмехнулся беглец. – Если вы со мной – тогда поспешите. Да! И кирки с собою возьмите, лопаты – не пропадать же добру.

– Лопаты? – совсем уж изумился боцман. – Они-то нам зачем?

– Подкоп будем делать, – Андрей расправил плечи и расхохотался, глядя на унылые лица каторжников. – Да-да – подкоп. Иначе как мы попадем на корабль?

– Под… под землей?

– Да ну вас!

Махнув рукой, молодой человек прибавил шагу и, больше не оглядываясь, зашагал к морю, чувствуя за спиной сопение моряков. В таком вот составе – Громов, чернявый шкипер, боцман Гильермо и еще трое матросов «Эулалии» – вся команда и предстала перед удивленными взорами каменщиков, как и уговаривались, дожидавшихся лейтенанта в кустах.

– Нашли лодку?

Рамон Кареда деловито кивнул:

– Да, уже управились. Ее этот… дикареныш стережет.

– Э… – хлопнул глазами Сильвио. – А это кто еще?

Громов светски улыбнулся:

– Вы искали моряков? Так вот они. В профессионализме этих достойных господ я лично не сомневаюсь – имел случай убедиться.

Сказав так, молодой человек оглянулся на моряков и строго нахмурил брови:

– А вы что стоите, любезные? Прихватили кирки – и за мной.

Бывший лейтенант выглядел нынче франтом: графская одежонка пришлась ему почти впору, разве что чуть жала в плечах. Кружевное жабо, выпущенное из-под расстегнутого сверху светло-зеленого камзола, такого же цвета кафтан с щедро усыпанными серебряными пуговицами отворотами и накладными клапанами карманов, белые чулки – увы, не в цвет кафтану, как принято бы по моде, но уж какие нашлись. Плюс ко всему этому черная треуголка с плюмажем, башмаки с пряжками и изящная камышовая трость с золотым набалдашником в виде оскаленной головы льва. Башмаки, правда, немного жали – но не ходить же босиком, в таком-то цивильном наряде?

Остальные каторжники выглядели куда менее импозантно, хотя тоже – не в лохмотьях, как те же морячки. Уж тут кому что досталось: Головешке – красный, с золотыми пуговицами, камзол, Рамону – кафтан с сорочкою, а Гонсало «Деревенщине» Санчесу – одна лишь шляпа, все остальное платье оказалось мало.

А Громов – да, выглядел настоящим сеньором, и не только потому, что был изысканно одет – еще и манеры: не зря учителя-французы в Барселоне старались.

– А куда мы идем, можно спросить? – углубившись в подземный ход, осторожно поинтересовался шагавший следом за Андреем шкипер, звали его, кстати, Альфонсо Хименес.

Вообще, этот парень вызывал у Громова уважение – молчалив, зря не болтает, да и в жестокостях – тогда, еще на «Эулалии» – вовсе не замечен.

– Этот путь – к нашей свободе! – не оборачиваясь, несколько театрально бросил на ходу лейтенант. – Впрочем… не только к нашей.

– Вы хотите сказать, что мы идем сейчас к кораблю?!

Молодой человек хмыкнул, останавливаясь у свежей кирпичной кладки, которую сам же – совместно со всеми прочими – и делал.

– А ну, парни, взялись за кирки! Осторожней только, не слишком-то увлекайтесь. Хотя, думаю, охране крепости сейчас вовсе не до старого заброшенного бастиона.

Оказалось достаточно только одного удара. Во-первых, кладку делали в один кирпич да почти без раствора, так, чтоб лишь вид был, а во-вторых – бил-то здоровяк Деревенщина, детинушка силы немереной, косая сажень в плечах.

Хватанул разок… стеночка и рухнула.

– Ну Гонсало! – восхищенно присвистнул Рамон. – Тебе можно было б и без кирки – кулаком бы треснул…

А Громов между тем уже заглянул в зияющую темноту провала:

– Эй, вы там, полюбовнички! Спите, что ли?

– Кто… кто здесь? – послышался слабый голос.

– Черти! Да поднимайтесь же!

– Черти? Что же, мы в аду? Господи… за что?! Крепись, милая Аньеза…

Андрей на ощупь схватил кого-то из парочки за руку – как оказалось, Мартина, – вытащил… затем наступила очередь девчонки.

– Андреас?! – не веря своему счастью, хлопал глазами Пташка. – Сеньор лейтенант! Вы – как? Вы… для чего? Зачем? О, Святая Дева! Не плачь, милая Аньеза, – мы не зря молились…

– Хватит болтать – идем!

Побросав ненужные теперь кирки, беглецы скоренько двинулись обратно, а уже у выхода из подземелья, когда посветлело, Громов обратил внимание на внешний вид юных «прелюбодеев». Впрочем, это заметил не только он один.

– Ой, да они голые, кажется! – хохотнув, воскликнул Сильвио Головешка, смачно хлопая Мартина по плечу.

Хлопнул и тут же отдернул руку:

– Что это тут, деготь, что ли? И перья еще…

– Да-а-а, – поглядев на спасенных, лейтенант задумчиво покачал головой. – Настоящие чуды в перьях! Рамон, дай-ка девчонке свой кафтан. А ты, Мартин, покуда и так перебьешься… походишь дикарем…

– Был у нас один дикарь, – со смехом сострил Сильвио. – Теперь два стало. Ну и видок у тебя, Пташка!

– Ладно, хватит ржать! – Громов со всей строгостью оборвал едва начавшийся хохот. – Где, вы говорите, лодка?

Саланко ждал их за небольшим мысом, сидел прямо в песке, придерживая за веревку небольшую рыбацкую лодку со сложенной мачтой и парусом, в коей еле-еле уместились все беглецы, предварительно подождав, когда отмоются от дегтя, меда и перьев спасенные от страшной смерти «прелюбодеи».

– Вот дьявол! – усаживаясь на корму, выругался вполголоса боцман. – Как бы нам не отправиться прямо на дно. Волной захлестнет и… Да не ставьте вы парус, олухи! Весла, весла берите, да держите носом к волне.

– Но нам вовсе не туда надо, – работая веслом, возразил Головешка.

Старый моряк ухмыльнулся:

– А вот отойдем подальше от берега, тогда и повернем. Кстати, а вы уверены, что на том корабле вас так уж радостно встретят?

– Конечно, радостно, – уверенно отозвался Андрей. – Вы даже не представляете себе, как!

– Клянусь всеми чертями, – повернув голову, шепнул боцман шкиперу Альфонсо Хименесу. – Если все пройдет гладко, я готов выбрать этого парня своим капитаном! Правда, вот не уверен, что все получится. Ну? Что молчишь, Альфонсо?

– Думаю, наш лейтенант знает, что делает, – скосив глаза на Громова, отозвался шкипер. – Вообще, я еще на «Эулалии» заметил – парень он ушлый. Может, и на этот раз нам всем повезет.

В ответ боцман ничего не сказал, лишь почмокал губами да хмыкнул, впрочем, командовать гребцами не перестал:

– Левый! Левый борт! Правый – табань! Табань, говорю, дьявол вам в глотки, крысы вы сухопутные!!!

Дул ветер, для корабля, наверное, не особо существенный, но для лодки вполне хватало и такого – пару раз волна уже захлестнула суденышко, окатив беглецов тучей соленых брызг.

– Дьявол вас разрази! Говорю же – табань правым бортом!

Слава богу, в небе ярко сверкало солнце, и мокрая одежда высыхала прямо на глазах, исходя прозрачно-белым паром. В море повсюду виднелись косые паруса таких же рыбачьих лодок, но, кроме брига, никаких других крупных судов в сан-агустинской гавани не имелось, что привело Громова в весьма радостное расположение духа. Плотоядно посмотрев на корабль, он громко прочел написанное на корме название – «Санта Эсмеральда», – и, спрятав улыбку, обернулся к корме: – А что, господа, название новое придумаем или это отставим?

Моряки с удивлением воззрились на него, а боцман даже покрутил пальцами у виска – дескать, помешанный! Ты захвати сперва…

– Хотя об этом можно и потом подумать, – не унимался молодой человек. – Да! Господа мои – хватит нас для управления судном?

– В хорошую погоду да при попутном ветре – вполне, не фрегат же! – вполне серьезно промолвил шкипер. – А вот чтобы идти галсами, придется побегать, впрочем, и с этим управимся, дело в другом…

– В чем же? – Громов вскинул брови, поглядывая на быстро приближавшийся красавец бриг – двухмачтовый, с изящными стремительными обводами и не особо высокой, украшенной узорочьем кормой с повисшим испанским флагом.

– С десяток пушек там точно есть, – всмотрелся в корабль шкипер. – Но чтобы вести бой – команды явно мало. Нас просто-напросто захватит первое же встречное судно! И это не обязательно будет фрегат, достаточно точно такого же брига, только с командой дюжины в три человек.

– Ладно, – лейтенант согласно кивнул и вдруг хлопнул в ладоши. – Слушай мою команду! Ты, ты и… ты! И вот вы двое, – он указал пальцами на «сладкую парочку», Саланко и на трех матросов. – Вас сейчас свяжут.

– Свяжут?!

– Так, чтоб в нужный момент вы могли быстренько освободиться. Боцман, надеюсь, умеете вязать узлы?

– А то!

– Тогда что сидите?

Когда лодка подошла к борту «Санта Эсмеральды», все шестеро уже сидели на дне со связанными руками. Вахтенные давно уже заметили суденышко и сейчас с любопытством посматривали на беглецов… впечатления беглых каторжников отнюдь не производивших. На корме, как и полагается, вальяжно развалился «сеньор лейтенант» в пижонском графском кафтане и в треуголке с плюмажем, кормовым веслом управлялся боцман в шляпе, ну и кое-кто тоже вполне сходил за слуг «уважаемого господина».

– Здравствуйте, почтеннейшие господа! – привстав, Громов отсалютовал вахтенным тростью. – Я – сеньор Хулио Иглесиас, местный помещик. Имею вам кое-что предложить.

– Так поднимайтесь на борт, сеньор, – учтиво приподнял шляпу какой-то высокий человек в синем кафтане с кружевными обшлагами… если и не сам капитан, то – старший помощник, точно.

Он взмахнул рукой, и с борта спустили веревочную лестницу… пришлось кое-кого развязать, а затем опять связать – уже на палубе судна.

– Алонсо Вьеда, шкипер этого корабля. Прошу вас, господин Иглесиас… Сейчас я распоряжусь с вахтой.

Рыкнув на матросов, шкипер отправил их на свои места… Всего-то шестеро, живо прикинул Громов. Полдюжины. Интересно, где остальные? Отдыхают здесь же, на корабле… или…

– К сожалению, господин капитан не сможет с вами сейчас встретиться, уважаемый кабальеро, он с частью команды решил отстоять обедню во имя Святой Девы Гваделупской, хранившей нас во время всего плавания.

– А откуда вы пришли? – пряча радость, осведомился «сеньор Иглесиас».

– Из Картахены.

– Ого!

– Нет, нет, – расхохотался господин Вьеда. – Не из той Картахены, про которую вы подумали, из здешней, американской. Впрочем, все равно – путь не такой уж и близкий. Вы сказали, у вас есть ко мне предложение?

С этим словами шкипер пристально воззрился на связанных, взгляд его остановился на девушке, губы искривила плотоядная ухмылка.

– Да, конечно, предложить – затем и явился, – Громов обвел рукой «пленников». – Вот эти рабы. Я хотел бы продать их… не очень дорого.

– Я понимаю, – осклабился моряк. – Что ж, поглядим, давайте.

– Да-да, смотрите, почтеннейший сеньор, сморите!

С этим словами Андрей подошел к Аньезе и скинул с ее плеч кафтан… Оставшись нагою, бедняжка ойкнула и, сразу же покраснев, низко опустила голову.

– О, да она премиленькая! – шкипер ухватил девчонку за подбородок. – А ну-ка, посмотри на меня… О, да-а! Сколько за нее хотите?

– Шесть дюжин пиастров!

– Я дам две.

– Но…

Почтеннейший сеньор Вьеда осклабился:

– Поймите, уважаемый господин Иглесиас, я же не спрашиваю – откуда у вас эти рабы? Заметьте, даже не высказываю предположения, что они беглые, в противном случае вы бы смогли спокойно продать их и в городе, но… Меня это не интересует! Девчонку я бы взял… и еще, пожалуй, вот этого парня, – шкипер ткнул пальцем в грудь Мартина Пташки. – Думаю, мы сойдемся в цене… вам ведь их здесь все равно не продать, согласитесь?

– Не продать, ваша правда, – согласно кивнув, Громов заговорщически подмигнул собеседнику. – У меня еще и в лодке кое-что для вас есть. Взглянуть не хотите? Можно прямо с борта.

– Ну если там у вас действительно что-то стоящее…

Подойдя, сеньор Вьеда свесился через фальшборт, Андрей живо нагнулся и, подхватив сего достойного господина за ноги, ловко выбросил в море! Тем временем остальные расправились с вахтенными, одного – оказавшего сопротивление – боцман пырнул выбитым – его же – ножом, второго ударил кулачищем Гонсало Санчес, остальные же, видя такое дело, тотчас же покинули судно – кто-то успел убежать на причал, а кое-кто сиганул прямо в воду.

– Ну теперь начнется, – сквозь зубы пробормотал Рамон.

– Главное, чтоб до крепости добежать не успели, – Громов махнул рукой шкиперу Альфонсо. – Командуйте, сеньор Хименес!

– Я на штурвал, – быстро кивнул моряк. – Боцман!

– Я, господин шкипер!

– Передавайте команды. Поднять трап, отдать швартовы! Брамсели – на мачты, отходим.

Все было проделано споро и довольно уверенно – сказались уроки «Святой Эулалии». Поймав марселями ветер, судно отошло от пирса и, сменив галс – вот тут уж пришлось и побегать, и полазать по вантам, – взяло курс в открытое море.

С крепости запоздало бабахнули пушки. Не причинив беглецам никакого вреда, ядра упали в море в нескольких десятках ярдов от кормы судна.

– Поднять марселя! Грот! Фок! Так держать!

Поймав ветер, захваченное судно ходко выходило из гавани, оставив по левому борту приземистую серую крепость Сан-Маркос… и свою рабскую судьбу.

– Позади – судно! – закричал с кормы Мартин. – Даже два! Нагоняют!

Что там были за суда – шнявы, шебеки, шлюпы – Громов сейчас не разбирался, орудуя возле кормовой кулеврины, установленной на поворотной цапфе. Вот уж тут можно было попробовать и прицелиться.

Затолкав шуфлой в ствол картуз с порохом, Андрей умело забил пыж, закатил ядро и, насыпав затравочный порох, оглянулся – Мартин как раз уже стоял наготове с горящим фитилем – запалил от огнива.

– Ну что ж, – молодой человек как мог прицелился, сделав поправку на качку, ветер и на запаздывание – секунды на две – выстрела с момента воспламенения затравки. – Кажется, все… Эх, пулемет бы сюда… лучше всего – зенитный. Ладно! С Богом.

Бабах!!!

Ствол кулеврины дернулся, отдаваясь в дубовых палубных досках, все вокруг окуталось густым белым дымом, так, что какое-то время вообще ничего не было видно, лишь за кормой слышались крики. А когда дым наконец развеялся…

– Ур-ра-а-а-а!!! – разом закричали беглецы, увидев позади, рядом, быстро тонущее суденышко – ядро угодило тому прямо в морду, и теперь преследователи быстро черпали пробоиной соленую морскую водичку.

– Так вам и надо! Помогите нам, Санта Эулалия и Святая Черная Мадонна с горы Монтсеррат!

Потеряв одно судно, враги не решились преследовать угнанный бриг дальше, и «Санта Эсмеральда», гордо подняв все паруса, ходко двинулась… непонятно куда. Пока – лишь бы подальше от Сан-Агустина.