Мороз разный бывает. Бывает, как сейчас, когда покалывает по коже игриво, как бы напоминая: «Новый Год скоро! Новый Год!» При таком морозе хочется порой стянуть варежки, ощутить ладонями и вдохнуть холода, воздуха зимнего, чтобы после с ещё большим наслаждением укутаться в тёплое. Даже скучаешь о таком морозе потом, в иной душный летний день, вспоминаешь с улыбкой его узоры на окнах, и как прелестно клубился пар твоего дыхания, и свежо как было…

Но бывает мороз другой. О таком не будешь скучать. Никогда. Какой бы невыносимой ни была июльская жара. Вот ведь в чём штука: одно дело, когда холодно, другое – когда согреться нечем.

Вадим вспомнил сейчас как раз такой мороз. Когда-то давно ему пришлось испытать на себе суть выражения «пробирает до костей». И даже спустя 85 лет эта память его не покидала.

– Дедушка, ну надень варежки, замёрзнешь же.

Вадим послушно надел их обратно и двинулся дальше, цокая тростью о плитку зоопарка.

– Прадеда, а почему зоопарк в Петербурге, а называется Ленинградский? – спросила Марта.

Семья как раз подошла к новогодней ёлке, возвышавшейся среди павильонов. Молодой сотрудник зоопарка, взобравшись на лестницу, развешивал гирлянды. Марта и Марк, правнуки Вадима, шли чуть впереди него, а их мама рядом, держа его под руку. Вадим прищурился, ища что-то на ёлке.

– Прадеда?

– Раньше Санкт-Петербург назывался Ленинградом.

– Я уже в пятом классе, прадеда! Я знаю! Просто необычно, что его не переименовали обратно вместе с городом.

– А потому что зоопарк наш совсем необычный. Да, Петька?

Сотрудник на лестнице, заслышав своё имя, тут же обернулся на Вадима, чуть не грохнувшись с лестницы. Ещё пошатываясь на ней туда-сюда, он ответил:

– Здравствуйте, Вадим Михалыч! Конечно, необычный! Как здоровье?

Вадим Михалыч только фыркнул в ответ: не интересно ему про болячки разговаривать. Ему другое важно.

– Ты мне лучше скажи, Семён Семёныч как поживает? – поинтересовался Вадим. – Пошёл на поправку?

– Сами поглядите!

Петька, не выпуская из рук ёлочный шарик, указал рукой в сторону. В этот момент из-за угла павильона вышли две сотрудницы, ведя рядом пушистого-пушистого белоснежного альпака.

– Вау! – воскликнул Марк, глядя на это удивительное и прекрасное создание.

– Мы со стариком Семён Семёнычом ещё наперегонки побегаем! – порадовался Вадим.

– Прадеда, так а что в нём такого необычного? – вернулась к теме разговора Марта. – Просто, ну, ты не обижайся, я понимаю, что ты тут долго работал и всё такое… Тут прикольно, но просто мы были в зоопарках и побольше, и вообще…

– Марта! – шикнула тут же на дочь её мама.

– Пусть-пусть, не надо. – остановил её Вадим. – Ты права, Маруся, Ленинградский зоопарк не самый большой в мире. Его особенность в другом. Сейчас, где же она…

Вадим вновь прищурился, пытаясь что-то разглядеть на ёлке.

– Петька, а где ж Красавица? И мишку не вижу! И солдата! Они все должны рядом висеть, по центру! Забыли, что ли?

– Как можно, Вадим Михалыч!

И Петька достал из коробки три игрушки – медведя, бегемота и солдатика, а затем повесил их в самый центр ёлки, подвинув немного гирлянду.

– Все на месте!

– Это бегемотиха-то – красавица? – воскликнула Марта.

– Конечно. Это было её имя. Все животные у нас были особенные, а она больше других. А ещё…

Вадим указал тростью на игрушку в форме солдатика.

– Особенным был он.

– Солдатик?

– Это не просто солдатик. Это Колька. Колька Светлов. Мой друг из далёких времен, когда и город тоже ещё назывался иначе…