Я и Ахмед по обыкновению возились с железками во дворе, собирая под руководством дяди самодвижущуюся повозку в корпусе старого ГАЗ-2410. К воротам подъехали несколько «уазиков», из них высыпали вооружённые люди в камуфляже. «Кто здесь главный?» – спросил боевик с едва пробивающейся сквозь кожу на подбородке белёсой щетиной. В руках полевого командира был листок с нашей фирменной рекламой и гарантией качества: «Завод Форда. Шали, ул. Набережная, 24». «Разрекламировали на свою голову», – подумал я, выходя навстречу боевику. «Ассалам алейкум!»

«Ва-алейкум салам! Так ты, стало быть, и есть тот самый Форд?» – спросил боевик. Его команда дружно загоготала. «А ты приехал, наверное, из Америки по поводу защиты прав на торговую марку? – сказал я. – Или хочешь купить у меня машину?»

«Покупать я ничего не буду. Решением командования южного фронта вооружённых сил республики Ичкерия ваше предприятие в полном составе мобилизуется для обороны от русских захватчиков. Вы придаётесь Шалинскому танковому полку как ремонтное подразделение. Ну, где твой завод?»

«Вот он мой завод, всё, что видишь», – ответил я. Боевики опять захохотали.

«А что, без нас никак не обойтись?» – продолжал я. «Мы вообще-то специализируемся по карбюраторным двигателям. А танки – это же дизель…» – поддержал меня дядя, с трудом ворочающий языком после вчерашней алкогольной медитации.

«Дизель-шмизель, разберётесь, раз вы такие мастера. А приказы не обсуждаются. В случае отказа мы будем вынуждены рассматривать вас как дезертиров и поступить с вами по законам военного времени!»

«Ссылочку на пункт, статью, пожалуйста», – хотел было я сострить, но удержался. Боевики, хоть и громко смеялись, шутить были не намерены.

Командир продолжил: «Завтра утром у исполкома, с необходимым для ремонта танков инструментом и стрелковым оружием».

Тут Ахмед взвился, будто его оса ужалила: «Как, а разве оружие нам не выдадут?»

«Нет, придёте со своим. Все так делают. Если нет – купите», – такой был ответ. Ахмед огорчился: «Что же ваш Дудаев на букву “м” даже оружием не запасся? Это так он готовился к войне? Куда он деньги за нефть подевал?»

Я одёрнул родственника: «Замолчи, Ахмед!» И обратился к боевикам: «Хорошо. Мы с братом будем завтра утром у исполкома. Только дядю оставьте в покое. Он уже в возрасте. Да и не самый лучший боец он, вечером у него пьянка, утром похмелье».

«Дика ду (хорошо)», – ответил командир, и боевики ушли.

«Вот видишь, – сказал я Ахмеду, – мы с тобой спорили – идти на войну или нет, а Аллах решил за нас. Придётся повоевать. Не хочу бегать. От русских бегать, от чеченцев бегать, не дело это. Я в советской армии не служил, институт меня освободил, но, видно, от всеобщей воинской повинности никуда не деться, будем в ичкерийской армии служить».

Следующим утром мы загрузили в пикап инструмент, заехали на базар, купили себе по АКМ и прибыли к исполкому. Оттуда нас сопроводили к военному городку, где готовился к боевому выезду Шалинский танковый полк.