Выгонять танк из ангара мы не стали. Зачем нам танк? Конечно, с учётом того, что он обходился нам в пятьдесят долларов, а на рынке его можно было продать за две тысячи, это была бы хорошая торговая операция. Но мы не хотели портить имидж своей фирмы. «Завод Форда» (Шали, ул. Набережная, 24) – гражданское предприятие и военной техникой не занимается.

А в воздухе запахло войной. Россия грозила применением силы. По ичкерийскому каналу бесновался усатый фюрер Дудаев, призывая вступать в национальную гвардию, защищать свободу и независимость с оружием в руках. Объяснял, как устраивать бомбоубежища и спасаться от артобстрелов и бомбардировок.

Люди крутили пальцем у виска. Как же, сейчас, всё бросим и пойдём с автоматами танцевать. Синкъерам (вечеринку) устроим. Только ты нам тогда не бородачей присылай, а красивых девушек. С кем нам ловзар (свадьбу) справлять, с этими небритыми мужиками? Может, нам и спать с ними? Э, сам с ними спи. Нам надо работать, деньги зарабатывать, жениться на красавицах, дома строить, детей рожать. А с русскими сам разберёшься. Москва тебя поставила, Москва и снимет. Мы и знать тебя не знали, ни тебя, ни всех твоих ламарой (спустившихся с гор). Кто ты вообще такой, какого тэйпа? Голову лечи. В Афганистане ущелья ковровыми бомбардировками выравнивал, думаешь, и русские так сделают? Здесь не Афганистан, если русские думают, что Чечня – часть России, с чего они будут бомбить свою территорию?

На Новый год начался штурм Грозного. Грохот взрывов со стороны города не прекращался ни днём, ни ночью. Некоторые шалинцы вступили в ополчение и воевали на грозненских улицах. Но большинство оставалось дома. Ждали, что всё кончится, не верили в происходящее.

В январе федеральная авиация разбомбила авторынок, нанесла удар по мирному селу. Это было самое лучшее агитационное мероприятие по вступлению в ряды вооружённых сил Ичкерии, перед которым померкли все пропагандистские усилия Дудаева с Удуговым. Целый день село хоронило убитых, а на следующий в Грозный уже отправились ополченцы.

Авианалёт нанёс непоправимый ущерб нашему бизнесу. Два готовых автомобиля превратились в покорёженный металлолом; погибли мальчишки, нанятые нами для продажи машин. Сам я спасся чудом; во время бомбардировки я выехал с потенциальным покупателем по дороге за Герменчук, демонстрируя технические характеристики «опеля»-мутанта с неродным мотором.

Вечером третьего дня мы с Ахмедом сидели во дворе, который и был, собственно, «заводом Форда». «Зелим, все наши в ополчение идут. Что же мы, как суки будем дома отсиживаться?» – спросил Ахмед. «Э, Ахмед, ты что, тоже решил стать крутым ичкерийцем? А о матери своей ты подумал? Убьют тебя, что она будет делать? – образумливал я своего партнёра и родственника. – В этой войне чеченцам всё равно не победить. Знаешь, когда взяли в плен имама Шамиля, его повезли через всю Россию в Петербург, к царю. Они ехали и ехали, а Россия всё не кончалась. „Если бы я знал, что Россия такая большая, не стал бы с ней воевать“, – сказал тогда Шамиль».

Ахмед не сдавался: «По телевизору проповедник стихи из Корана читал. Я запомнил один перевод, сура 3, аят 13: „Знамением для вас было столкновение двух отрядов: один отряд сражался во имя Аллаха, а другой не веровал в Него. Верующие увидели, что неверные вдвое превышают их числом. Но ведь Аллах помогает тому, кому пожелает. Воистину, в этом назидание тем, кто видит“».

Я ухмыльнулся: «Ты у нас теперь мулла? Или святой шейх?»

Ахмед надулся: «Не смейся над Священным Кораном! Тот проповедник сказал, что даже если врагов больше, мы всё равно победим, потому что с нами Аллах! Таков смысл аята».

Я обдумал свой ответ и возразил: «Над Священным Кораном я не смеюсь. А проповедник твой из телевизора дурак, не понял он смысл 13-го аята. Чудес в подлунном мире не бывает. Побеждает тот, кто сильнее. В аяте о чём рассказывается? Увидели мусульмане, что их врагов больше, и возмутились – почему Аллах делает наших противников сильнее, чем мы? А Коран говорит: Аллах кому хочет, тому и помогает. У вас, бородачей, спрашивать не будет. Захотел – и сделал так, что русских больше, они и победят».

Ахмед продолжал дуться на меня. Я попытался объяснить ему мягче: «Да и за что мы пойдём воевать? С кем? Это всё грязная, кровавая игра, не наша игра. Скоро всё кончится, Дала мукълахь (дай Бог)». «Дала мукълахь…» – эхом повторил Ахмед. Воевать мы не пошли.

Война сама пришла за нами.