Не было бы счастья, да несчастье помогло.

Для меня эта пословица звучала как эпитафия. Как бы ни было приятно находиться рядом с Кириллом, но страх воды, да еще и открытой, не так-то и просто перебороть.

– Ну же, зайди глубже. Иначе ничего не получится! – призвал Кирилл, видя, как я топчусь на берегу.

– Мне страшно! – раздраженно ответила, уже жалея о том, что села в эту чертову машину и приехала с ним к реке.

Шаурма в животе просилась наружу от нервозного состояния. Кирилл так резво забежал в воду, окатывая меня с ног до головы брызгами, что я еще долго мялась, прежде чем раздеться до конца и скинуть вещи на плед. Даже после всего, что между нами происходило, отчего-то показаться перед ним в купальнике посреди дня казалось смущающим. И хоть бальные костюмы тоже могли показаться довольно откровенными, существовал жесткий регламент: все интимные места должны быть прикрыты. На самом деле там столько нюансов относительно костюмов, от материалов, формы строчки до длины и разрешенных вырезов, что тебя могут и дисквалифицировать за несоответствие. А более короткие юбки и вовсе разрешены только в латине. За правилами надо следить, ибо незнание не освобождает от ответственности. В моей голове возникала ассоциация со стародавними временами, когда можно было лишь оголить запястье, чтобы свести мужчину с ума; так и тут – вроде все прилично, но можно и пофантазировать при желании.

А в купальнике уже не оставалось места для фантазии. Да и свет не выключишь при желании.

– Зайди в воду по пояс, – продолжил призывать Кирилл, выходя из воды.

Его кожа покрылась мурашками, да и ногами я ощущала, что вода в реке довольно холодная.

– Давай руку. – Он протянул мне раскрытую ладонь. Я недоверчиво на него смотрела, кусая губы. – Ну же, Майя.

– Не хочу.

– Значит, будем действовать способом бати.

– Каким таким способом?

Я не успела даже удивиться, как Кирилл подхватил меня на руки и потащил в воду. Я брыкалась и толкалась, выкрикивая проклятья. Он честно старался меня удержать, но с психами лучше дела не иметь: у них появляется нечеловеческая сила. Выгнувшись и вырвавшись из его цепких рук, я ухнула в воду с головой, сразу же вынырнула и отплевалась.

– Какого черта, Кирилл?

– Способ бати: кидаешь ребенка в воду, а он там как-нибудь сам.

Я толкнула его в грудь со всей злостью, совсем позабыв о страхе.

– Я не говорила, что не умею плавать!

– В смысле? – пришло время удивляться Кириллу.

– Я сказала, что мне страшно! – Я продолжала верещать.

– То есть плавать ты умеешь? Но что тогда было в бассейне? Ты ушла под воду, как будто к тебе якорь привязали.

– Я боюсь глубины и открытой воды, а потому и плаваю не очень хорошо, так как в основном сижу на берегу и мочу ноги! – выпалила страхи ему в лицо.

Мне хотелось его покусать. Сам что-то себе придумал, сам все решил, не оставив мне даже возможности собраться и сказать все, как есть. Гуманист хренов.

Кирилл подплыл ко мне и обхватил за талию, когда я уже намеревалась уйти на берег.

– Ты мне доверяешь? – спросил он мягко и вкрадчиво.

– Как можно доверять человеку, который второй раз пытается тебя утопить?

– Ну, прости, Майя. У тебя же есть рот, чтобы разговаривать. Так почему ты молчала?

Я злилась теперь не на него, а на себя, ведь Кирилл был прав. Рот! Его же можно использовать по назначению, а не только для поцелуев. Если бы все говорили о том, что их смущает, напрягает, радует, говорили открыто и не боясь осуждения и неприятия, жизнь бы стала легче. Сомневаюсь. Для этого обе стороны должны обладать хотя бы минимальной эмпатией. А так все больше похоже на попытку взломать кодовый замок. Пока подберешь нужную комбинацию – уже сработает сигнализация.

– Давай поплаваем, Майя. – Кирилл остановил меня мягким касанием за локоть. – Обещаю вести себя прилично.

– А ты знаешь, что такое прилично? – усмехнулась я, вспоминая его поведение.

– Если обхватишь меня ногами и руками, то не утонешь.

– Так и скажи, что просто хочешь меня полапать, – отжала мокрые волосы. От похотливого взгляда Кирилла становилось жарко.

– Одно другому не мешает, – улыбнулся хитрый лис передо мной.

Оценила его предложение. Заманчивое, ничего не скажешь. Тем более что мне очень хотелось искупаться, но страх сковывал и заставлял сердце биться о ребра. Вода стекала по голому торсу Кирилла слишком уж соблазнительно. Мысленно я его облизала с ног до головы, хотя и не было желания подхватить кишечную палочку. Но я уже хлебнула воды, так и какая разница?

– Ладно! Но только не очень глубоко.

Кирилл взял меня за руку, и я мелкими шагами погружалась в речную воду, которая уже не казалась такой холодной. Когда уровень воды стал почти по грудь, Кирилл притянул меня, закидывая мои руки себе на шею, затем подхватил под ягодицы, а я обвила его талию ногами, позволяя поддерживать меня.

– Не страшно? – тихо спросил он, глядя мне прямо в глаза.

– Вроде нет…

– У тебя сердце так громко бьется.

А как еще оно должно биться, когда руки Кирилла лежат на моих бедрах и держат так крепко? Я только и думала о его пальцах и губах, что были так близко. Наклонилась к нему и поцеловала, прижимаясь сильнее и норовя уронить нас обоих. Кажется, желание быть к нему ближе перекрыло всякий страх.

Кирилл был отзывчивым и податливым. А вот поцелуй оказался с привкусом водорослей.

Мы сосредоточились друг на друге и не заметили, как нас начало уносить течением, и Кирилл пошатнулся, выпуская меня и удерживая равновесие руками.

– Ах! – вцепилась в него ногтями, вырвав сдавленный стон. – Прости.

– Не извиняйся, – прохрипел Кирилл и снова прижал к себе. – Мне понравилось.

Теперь он меня целовал – напористо и не давая даже вздохнуть. Сопротивление на минимум, ток на максимум. Короткое замыкание. Через какие-то мгновения, преодолев силу воды, тянущей на дно, и выйдя на сушу, мы упали на плед, пачкаясь песком и сгорая от желания. Купальник казался слишком тесным, кольца и цепочки звенели и царапали кожу. Наши мокрые тела терлись друг о друга, вызывая все большее напряжение.

Кирилл отодвинул ткань лифа и впился зубами в грудь, а затем провел языком по кругу, вызывая ворох мурашек от удовольствия. Стон сорвался с губ, когда я почувствовала, как он стал тверже.

– Как же я тебя хочу, – прорычал Кирилл, целуя меня в шею.

Каждое его прикосновение обжигало кожу сильнее солнечных лучей. Я так ушла в свои ощущения, что не сразу поняла, о чем просит Кирилл.

– Дотронься до меня, – прозвучал его голос сквозь белый шум в ушах.

Ему пришлось укусить меня и перевернуть на живот, чтобы я очнулась. Он обхватил одной рукой мою талию, а другой расстегнул застежку на лифе, избавляясь от него. Голос разума твердил: «Прикройся, дурочка, вдруг вас кто-нибудь увидит!» – а тело хотело и вовсе наплевать на антисанитарию и отдаться ему. Я начала двигать бедрами, дразня и себя, и Кирилла. Я изнывала от того, как мне хотелось почувствовать его внутри себя.

Кирилл откинулся на спину. Я приподнялась на локтях и дотронулась рукой до него, а затем и вовсе раздела. Его грудь вздымалась от частого дыхания, а взгляд затуманился. Потянулась головой вниз, но Кирилл остановил меня.

– Не стоит, – сдавленно посмеялся Кирилл, лаская пальцами кожу. – Можешь руками.

Видеть, как он извивается от моих действий, – божественно. Хоть и на каком-то диком пляже, а не на выглаженных простынях. Это даже отдавало романтикой. Так отдаваться моменту, что антураж теряет свою важность. Состояние невесомости, близости, без мыслей о том, как от тебя пахнет, мылся ли ты, застряла ли у тебя ветка в волосах. На контрасте мои предыдущие отношения казались бездушной и стерильной операционной, где опытная и натренированная медсестра подает инструменты. Хотя хирург может быть в веселой шапочке, могут даже звучать музыка и шутки. Да и операция может пойти не по плану, и его задачей станет исправление ситуации и положительный исход. С Денисом я все же была как покойник на столе у патологоанатома. Когда уже все равно, что происходит. Нет боли, но и эмоций тоже. Точнее, они были не такие яркие, не такие волнующие. Они были не такие.

Кирилл подрагивал в такт моим движениям. Он грубо притянул меня к себе и накрыл губы поцелуем, кусал и рычал, когда я сжимала пальцы. Он впивался в мою грудь, оставляя отметины, боль от которых даже не чувствовалась. Я приближалась к тому же ощущению взрыва, что испытала с ним у него дома. Целовала его в шею, кусала мочку уха – и снова к губам, не прекращая танцевать своими руками по его телу.

– Подожди. – Кирилл резко остановил меня, сжав за запястье. – Не разрешай мне кончать.

– Почему? – прошептала, пытаясь продолжить.

– Ты же хотела меня наказать? – усмехнулся Кирилл на выдохе и сжал губы в болезненном выражении.

– Я не хочу тебя наказывать.

– Майя…

Кирилл силой убрал мои руки и прижал к себе в крепких объятиях. Его едва не трясло, сердце билось как сумасшедшее. Полежав так какое-то время, я начала успокаиваться. Я проваливалась в сон – так мне было приятно быть рядом с ним, хотелось урчать, как кошка, от удовольствия и одновременно выть, как волк на Луну, оттого что все закончилось так резко.

– Надо смыть песок, а потом можем поехать назад, если хочешь, – предложил Кирилл.

– Я настолько плоха, что ты уже хочешь вернуться?

Кирилл привстал на локтях. Я слезла с него и подтянула к себе колени, прикрывая наготу.

– Если останемся дольше, то сгорим. И нет, Майя, все было прекрасно. – Его рука легла мне на колено и подбадривающе постучала по нему.

– Не очень убедительно.

Кирилл встал, натягивая на себя шорты. Провел, по волосам, а затем подал мне лиф от купальника. Я нехотя забрала и оделась.

– Не принимай так близко к сердцу. Воздержание пойдет нам только на пользу.

– Почему? – Я искренне не понимала, что происходит.

– Если по-простому, то у мужчин тоже есть свои… циклы. И так как вчера я получил, кхм, разрядку, то стоит немного подождать.

Его оправдания звучали странно. Мне было немного обидно из-за того, что он меня остановил. Как будто отсутствие его оргазма – это мое наказание.

– Опять все как хочется тебе, а не мне. – Я надула обиженно губы. – То, что ты немного… доминирующий, скажем так, меня привлекает, но не сегодня.

Я решилась быть открытой, ведь это то, что нужно было обсудить уже давным-давно. Кирилл мило улыбнулся и сел рядом со мной. Притянул меня за шею и поцеловал, опять не спрашивая разрешения. Хотя нужно ли оно ему теперь? Мы же теперь вроде как вместе. Я – его, а он – мой. Так ведь? Берет свое по праву.

– А ты, получается, немного мазохистка? – посмеялся Кирилл мне в губы.

– Получается, что так. – Дыхание сперло. – Которая не может тебя удовлетворить.

– Ох, Майя, ты можешь удовлетворить меня лишь одним взглядом. – Кирилл поцеловал мои веки. Он то напирал, то ластился, и на этих качелях раскачивалось мое и без того барахлящее сердечко.

– У вас с Альбиной не вышло, потому что она не прониклась твоим переменчивым настроением? – уколола Кирилла, ведь он так хотел наказания.

Он зарычал и схватил меня, прижимая к себе спиной и кусая больно за ухо.

– Мне не нравится, что ты постоянно ее вспоминаешь. Это было забавно только первые пару раз.

– Как не вспоминать после того, что я видела? – положила голову ему на плечо и посмотрела прямо в глаза.

– Альбина мне как сестра, и точка, – серьезно сказал Кирилл. – Взбалмошная, местами туповатая, неразборчивая, но я слишком долго ее знаю, чтобы относиться иначе. Ревность – это отчасти заводит, но также имеет и обратный эффект.

– Она явно не думает о тебе как о брате.

– Это ее проблемы. Она меня не привлекает как женщина. А ты… – Кирилл провел кончиками пальцев по моей шее вверх и сжал подбородок. Затем поцеловал грубо и коротко. – С тобой я еле держу себя в руках.

– Бред. Ты постоянно это говоришь, но мы год занимались в одном зале, и ты ни разу не смотрел в мою сторону.

– Ошибаешься. Смотрел, и еще как. Просто это ты совсем меня не замечала. Но когда я увидел, с каким кривым лицом этот придурок целует тебя после тренировки, а ты покорно бежишь в душ и чистишь зубы, не дай бог его тонкое обоняние не выдержит, вот тогда я уже не смог держать себя в руках.

Эти слова звучали почти как признание в любви. Во всяком случае, вызывали во мне не меньший трепет. Я едва сдержала слезы, которые отчего-то собрались в глазах. Мягко погладила Кирилла по щеке и нежно поцеловала. Поцелуи стали такими привычными.

Пусть Кирилл местами казался каким-то извращенцем, но он был честен в своих желаниях, не брезглив ко мне и, казалось, мог принять со всеми душевными ранами. В нем было столько искренности, доброты и страсти, что я не могла не растаять перед ним.

– Поедем назад? – предложила я.

– Как прикажешь.