Иногда по утрам, сидя в постели с чашечкой чая и наблюдая, как Дживс споро выкладывает мой сегодняшний гардероб, я размышлял: а что я, черт возьми, буду делать, если этому малому взбредет в голову уволиться и оставить меня одного. В Нью-Йорке я как-нибудь еще справлюсь, но вот про Лондон и подумать страшно. Не раз всякие прохвосты пытались сманить Дживса. Молодой Реджи Фолжамб, насколько мне известно, предлагал ему вдвое против того, что плачу я, да и Алистер Бингем-Ривс, чей дворецкий и брюк-то не мог погладить, чтобы стрелки не пошли вкривь и вкось, приходя в гости, смотрел на Дживса с голодным блеском в глазах, и это меня чертовски беспокоило. Проклятые разбойники!

Все потому, что Дживс дьявольски хорош в своем деле. Это ясно с первого взгляда: посмотрите хотя бы, как он вдевает запонки.

Во всякой непредвиденной ситуации я могу всецело на него положиться, и Дживс ни разу меня не подводил. Более того, он всегда готов помочь и любому из моих друзей, вляпавшемуся в дурную историю. Взять хотя бы чудной случай, что вышел со стариной Бикки и его дядюшкой, тем еще старым скрягой.

Случай этот произошел через несколько месяцев после нашего приезда в Америку. Как-то раз я вернулся с затянувшейся вечеринки, и, подавая мне бокальчик на ночь, Дживс сказал:

– Мистер Бикерстет заходил, когда вас не было, сэр.

– Да?

– Дважды, сэр. Был несколько возбужден.

– Что, прям нервничал?

– Так мне показалось, сэр.

Я отхлебнул виски. Попавшего в какую-то передрягу Бикки было, конечно, жаль, но в качестве темы для разговора с Дживсом он пришелся как нельзя кстати. Дело в том, что последнее время отношения между нами были несколько натянуты, и было непросто найти предмет беседы, который не грозил бы переходом на личности. Видите ли, я решил – уж не знаю, стоит оно того или нет, – отрастить усы, но Дживсу это пришлось не по вкусу. Он никак не мог смириться с моим новым образом и назойливо демонстрировал крайнее неодобрение, чем уже изрядно меня утомил. Понимаете, вне всякого сомнения, суждения Дживса о моде и одежде чрезвычайно здравы, и к ним следует прислушиваться, но отдавать ему на откуп не только костюм, но собственное лицо – это уже слишком. Меня не назовешь сумасбродом, не раз я с покорностью агнца отказывался от понравившегося костюма или галстука, если их не одобрял Дживс, но всему есть предел. И когда дворецкому приходит в голову распоряжаться судьбой вашей верхней губы, не остается ничего, кроме как собрать волю в кулак и поставить зануду на место.

– Он сказал, что зайдет попозже, сэр.

– Значит, точно что-то случилось, Дживс.

– Да, сэр.

Я задумчиво покрутил ус. Дживса это явно задело, так что я опустил руку.

– В газетах пишут, сэр, что дядюшка мистера Бикерстета прибывает на пароходе «Кармантик».

– Да вы что?

– Его светлость герцог Чизик, сэр.

Тот факт, что дядюшка Бикки – герцог, оказалось для меня новостью. Бывает же, дружишь с человеком, и совсем его не знаешь. С Бикки мы познакомились не то на какой-то вечеринке, не то просто на попойке на Вашингтон-Сквер, вскоре после моего прибытия в Нью-Йорк. Думаю, все дело было в тоске по дому, которую я тогда остро испытывал, и мы легко сошлись с Бикки, когда я узнал, что тот не только англичанин, но еще и мой однокашник по Оксфорду. А кроме того, он был редкостный шалопай, так что не удивительно, что нас естественным образом тянуло друг к другу. И когда мы примостились в уголке, где можно было не спотыкаться на каждом шагу о местных художников и скульпторов, он гениально изобразил, как бульдог загоняет на дерево кошку, чем окончательно меня очаровал. Но, несмотря на крепкую дружбу, я знал о Бикки лишь, что он постоянно на мели, и только дядюшка спасает его от безденежья, перечисляя ежемесячное содержание.

– Если герцог Чизик – дядюшка Бикки, то почему он сам до сих не имеет титула? Он же тогда должен быть Лорд Того-сего-пятого-десятого?

– Мистер Бикерстет – сын покойной сестры его светлости, сэр, которая вышла замуж за капитана Колдстримского гвардейского полка Ролло Бикерстета.

Все-то про всех Дживс знает.

– А отец мистера Бикерстета? Его тоже нет в живых?

– Именно так, сэр.

– Наследства не оставил?

– Нет, сэр.

Теперь я понял, почему бедняга Бикки все время сидел без гроша в кармане. Поверхностному и невдумчивому наблюдателю могло бы показаться, что иметь герцога в дядюшках было очень неплохо с финансовой точки зрения, но беда со старым Чизиком была в том, что, имея значительные капиталы, владея половиной Лондона и пятью северными графствами, он был едва ли не самым прижимистым богатеем во всей Англии, и тратить деньги не любил до чрезвычайности. Американцы назвали бы его просто старым скрягой. Если родители оставили Бикки без наследства и жить ему приходилось лишь на то, что получалось выклянчить у дядюшки, то позавидовать тут было совершенно нечему. Впрочем, его дружбу со мной бедностью не объяснишь – денег в долг Бикки не просил никогда, повторяя, что не хочет портить отношения с друзьями своим печальным финансовым положением.

И вот, пока я размышлял, раздался звонок дверного колокольчика. Дживс отправился в холл, чтобы впустить посетителя.

– Да, сэр. Мистер Вустер только что вернулся. – Услышал я голос дворецкого, и в комнату влетел Бикки. Вид у него был весьма потрепанный.

– Привет, Бикки, – поприветствовал я его. – Дживс сказал, ты сегодня уже заходил. Что случилось?

– Берти, я крупно влип! Нужен твой совет.

– Выкладывай, старина.

– Завтра приезжает мой дядюшка.

– Да, Дживс так и сказал.

– Он, вообще-то, герцог Чизик.

– Да, Дживс об этом упомянул.

Бикки взглянул на меня с удивлением.

– Дживс, похоже, все обо всех знает.

– Будешь смеяться, но я ровно об этом сейчас и подумал.

– Эх, знал бы он еще, как вытащить меня из передряги, – мрачно протянул Бикки.

В этот момент Дживс вошел в комнату со стаканом в руках и поставил его на стол.

– Дживс, мистер Бикерстет попал в передрягу, – обратился я к дворецкому. – Ему нужна твоя помощь.

– Конечно, сэр.

Бикки с сомнением покосился в мою сторону.

– Берти, ты, конечно же, понимаешь, что все это строго между нами, и все такое.

– Вот по этому поводу можешь совершенно не беспокоиться, старина. Держу пари, Дживс и так уже в курсе ситуации. Что скажете, Дживс?

– Именно так, сэр.

– Э-э-э, – протянул Бикки в замешательстве.

– Поправьте меня, если я ошибаюсь, сэр, но не в том ли сложность, что вы не представляете, как объяснить его светлости, почему на данный момент вы находитесь в Нью-Йорке, а не в Колорадо?

Бикки пошатнулся, словно молодое деревце под ветром.

– Откуда, черт возьми, вы об этом знаете?

– Видите ли, перед отъездом из Англии мне довелось переговорить с дворецким его светлости. И тот рассказал мне, как, проходя мимо библиотеки, случайно услышал разговор между вами и дядюшкой.

Бикки невесело усмехнулся.

– Ладно, раз об этом и так все знают, то далее хранить тайну не имеет смысла. Старик выставил меня, Берти, сказав, что я безмозглый болван. И пообещал выделить ежемесячное содержание, если я отправлюсь в какую-то богом забытую дыру под названием Колорадо, чтобы освоить работу на какой-то чертовой ферме или ранчо, или как там оно у них называется. Сказать, что я от этой идеи не в восторге – не сказать ничего. Ты только представь: это нужно скакать на лошади, пасти коров и все в таком духе. Но, сам понимаешь, без дядюшкиных денег мне никуда.

– Прекрасно понимаю, старина.

– Ну вот. Я приехал в Нью-Йорк, и город в целом оказался вполне приличным, так что было логично задержаться именно тут. Я телеграфировал дядюшке, что организовал тут неплохое дело, и всю эту затею с ранчо можно оставить. Он, в общем-то, не возражал. С тех пор я здесь. Но я и представить не мог, что дядюшке придет в голову заявиться сюда лично! Он-то пребывает в святой уверенности, что у меня тут все хорошо и я занимаюсь каким-то прибыльным дельцем. Как мне теперь быть, ради всего святого?

– Дживс, как, ради всего святого, теперь быть мистеру Бикерстету?

– Понимаешь, – продолжал Бикки. – Он вчера прислал телеграмму, что планирует остановиться у меня – наверняка, чтобы сэкономить на гостинице. Я-то рассказывал ему, что неплохо устроился. И совершенно невозможно представить, чтобы он увидал мою ночлежку.

– Есть идеи, Дживс?

– Если позволите, сэр, зависит от того, насколько далеко вы готовы зайти, чтобы помочь мистеру Бикерстету.

– Я готов на все для тебя, Бикки, старина.

– Тогда, сэр, вы могли бы одолжить мистеру Бикерстету…

– Богом клянусь! – воскликнул Бикки с чувством. – Я никогда не брал у тебя денег и сейчас не стану. Я, может, болван и неудачник, но горжусь, что не должен ни единого пенни ни одной живой душе, – торговцы не в счет, конечно.

– Я хотел предложить, сэр, одолжить мистеру Бикерстету эту квартиру на время визита дядюшки. Чтобы мистер Бикерстет дал понять его светлости, что он ее владелец. Если позволите, я при этом останусь тут же и сделаю вид, что нахожусь в услужении мистера Бикерстета, а не у вас. Вы же будете исполнять роль гостя мистера Бикерстета. Его светлость мы разместим во второй спальне. Смею надеяться, моя идея вас удовлетворит.

Бикки перестал раскачиваться на месте и уставился на Дживса в немом восхищении.

– Я бы советовал отправить на судно радиограмму для его светлости – о смене адреса. Мистер Бикерстет мог бы лично отправиться в порт, встретить его светлость и сопроводить прямо сюда. Это решит проблему, сэр?

– Несомненно!

– Благодарю вас, сэр, – кивнул Дживс и вышел из комнаты.

Бикки проводил дворецкого долгим взглядом.

– Как у него это получается? – ошарашенно спросил мой приятель. – Знаешь, Берти, я думаю, все дело в особой форме его головы. Ты обращал внимание какой у него затылок? Он будто больше обычного!

* * *

На следующее утро я пораньше выскочил из кровати, чтобы лично присутствовать при встрече престарелого родственника. По опыту знаю, что все эти трансатлантические лайнеры швартуются в несусветную рань. К девяти с небольшим я был уже одет, успел выпить утреннюю чашечку чаю и сидел у окна в ожидании Бикки и дядюшки. Выдалось прекрасное утро, в такие иногда хочется почувствовать, что у тебя есть душа или что-то в этом роде, и я потерялся было в мыслях о жизни, не заметил, что на улице началась суматоха. У подъезда остановилось такси, а вышедший из нее пожилой господин в высоком цилиндре устроил яростную перепалку с водителем о стоимости поездки. Насколько я мог понять, он требовал от таксиста расчета по лондонским ценам, хоть и находился в Нью-Йорке. Таксист же никогда в жизни не бывал в Лондоне, да и, судя по репликам, не был в восторге от идеи там когда-либо оказаться. Господин в цилиндре утверждал, что в Лондоне поездка обошлась бы ему не более, чем в шиллинг, на что водитель отвечал, что его это мало волнует. Я позвал Дживса.

– Герцог приехал, Дживс.

– Да, сэр?

– Судя по всему, он уже на пороге.

Дживс открыл дверь, и старый джентльмен просочился в комнату.

– Как поживаете, сэр? – Подбежал я к нему, излучая дружелюбие. – Ваш племянник отправился встречать вас в порт, но вы, по-видимому, разминулись. Я – Вустер, чтоб вы знали. Большой друг Бикки, и все такое. Он пригласил меня погостить. Хотите чашечку чаю? Дживс, принеси чаю.

Старый Чизик плюхнулся в кресло и оглядел комнату.

– Эта роскошная квартира принадлежит моему племяннику Френсису?

– Именно так!

– Стоит, наверное, кучу денег.

– Несомненно. Тут в Америке все такое дорогое, знаете ли.

Старик застонал. Незаметно рядом появился Дживс и подал герцогу чай. Чизик жадно сделал глоток, чтобы восстановить силы, и кивнул.

– Ужасная страна, мистер Вустер. Просто ужасная. Восемь шиллингов за коротенькую поездку на такси. Чудовищно! – Он снова окинул взглядом комнату, явно впечатленный. – Сколько же мой племянник платит за такую квартиру, мистер Вустер, вы имеете представление?

– В месяц около двух сотен долларов, насколько я понимаю.

– Что? Сорок фунтов в месяц?!

Тут я понял, что если не умерить немного фантазию, то вся авантюра может накрыться медным тазом. По лицу старика было ясно, о чем он думает. Окружающее богатство совершенно не вязалось с тем, что он знал о бедняге Бикки. Это, надо признать, и неудивительно, поскольку старина Бикки, пусть ему и не было равных в изображении бультерьеров и кошек, несомненно, был во многом одним из самых больших олухов из всех джентльменов.

– Вы, возможно, не поверите, – сказал я, – но на самом деле в Нью-Йорке даже полные болваны часто меняются и проявляют такие чудеса расторопности, что вы и представить себе не могли. Город их будто подталкивает. Понимаете, есть здесь что-то такое в воздухе. Наверняка Бикки, каким вы его знали раньше, был тем еще простофилей, но теперь он дьявольски умен и пронырлив, а в делах ему просто нет равных.

– Невероятно! И чем же занимается мой племянник, мистер Вустер?

– О, ну знаете, бизнес и все такое. Примерно как Рокфеллер и остальные. – С этими словами я потихоньку двинулся к выходу из комнаты. – Ужасно жаль покидать вас, но у меня назначена встреча.

В дверях лифта я столкнулся с Бикки.

– Привет, Берти. Мы с дядей, похоже, разминулись. Он тут?

– Пьет чай наверху.

– Как ему обстановочка?

– Просто потрясен!

– Великолепно! Пойду скорее к нему. Счастливо, Берти, старина.

– Пока, дружище Бикки.

В прекрасном расположении духа он направился к дядюшке, а я – в клуб: посидеть у окна, наблюдая за прохожими и машинами.

Был поздний вечер, когда я вернулся на квартиру, чтобы переодеться к ужину.

– А где все, Дживс? – спросил я, не услышав в квартире голосов. – Уехали гулять?

– Его светлость пожелали осмотреть достопримечательности, мистер Бикерстет отправился с ним сопровождающим. Полагаю, они двинулись к мемориалу Гранта.

– Мистер Бикерстет, полагаю, весьма рад тому, как развиваются события, а?

– Сэр?

– Мистер Бикерстет, говорю, скачет, небось от радости?

– Я бы не сказал, сэр.

– Что на этот раз?

– План, который я позволил себе предложить мистеру Бикерстету и вам, к сожалению, сработал не вполне удовлетворительно.

– Ну, герцог-то уверен, что у мистера Бикерстета отлично идут дела, и все такое, разве нет?

– Именно так, сэр. Настолько, что решил отменить ежемесячно пособие, что выплачивал мистеру Бикерстету, раз уж тот прекрасно справляется сам и не нуждается в денежной поддержке.

– Господь всемогущий, Дживс! Это ужасно!

– Да, сэр, досадно.

– Я и представить не мог, что так выйдет!

– Должен признаться, сэр, что и я не ожидал такого исхода.

– Полагаю, бедняга в полном раздрае?

– Мистер Бикерстет был в некотором замешательстве, да, сэр.

Я чрезвычайно расстроился за Бикки.

– Нужно срочно что-то предпринять, Дживс.

– Да, сэр.

– Есть идеи?

– Сразу в голову ничего не приходит, сэр.

– Должен быть какой-то способ все исправить.

– Как любил говорить один из моих предыдущих нанимателей, лорд Бриджнорт, думаю, я уже упоминал его, сэр: «Выход есть всегда». Без сомнения, мы сможем найти решение затруднениям мистера Бикерстета.

– Дерзай, Дживс.

– Приложу все старания, сэр.

Я прошел к себе и меланхолично принялся одеваться. Можно понять, насколько я был расстроен, раз едва не надел белый галстук под смокинг. И на ужин я отправился скорее, чтобы развеяться, нежели от чувства голода. Мне было неловко тратить деньги, зная, что Бикки остался без средств к существованию.

Вернувшись, я обнаружил, что старый Чизик уже отправился спать, а Бикки сгорбившись сидит в кресле, предаваясь тяжелым мыслям. В уголке губ у него повисла сигарета, а взгляд совершенно остекленел.

– Неудачно все сложилось, а? – сказал я.

Бикки схватил стакан и попытался сделать глоток, не замечая, что стакан пуст.

– Мне конец, Берти.

Он снова попытался сделать глоток и расстроился еще больше.

– Вот случись это хоть на неделю позже, Берти. В субботу я должен был получить перевод за этот месяц. Открыл бы дельце, в газетах пишут, это легко. Вроде как можно быстро подзаработать, если собрать немного средств и открыть птицеферму. Прекрасная жизнь, Берти! Покупаешь курицу – достаточно одной! Она несет одно яйцо в день, а ты раз в неделю продаешь семь яиц за двадцать пять центов. Содержание самой курицы практически ничего не стоит, а значит, двадцать пять центов прибыли с каждых семи яиц. А если у вас дюжина кур, каждая из них высидит по цыпленку, а они потом еще по дюжине цыплят. И сам не заметишь, как дом полон кур, и от каждой в неделю по семь яиц на двадцать пять центов. Вот и заработано состояние! Знай себе, разводи кур! – Но энтузиазм вернулся к Бикки ненадолго. Помрачнев, он откинулся в кресле и сказал: – Только бесполезно об этом мечтать, денег-то у меня нет.

– Бикки, старина, сам же знаешь, стоит тебе только попросить.

– Я ужасно благодарен, Берти, но денег у тебя не возьму.

Вот всегда так в жизни: те, кому ты с радостью готов одолжить денег, их не берут, а те, кому ты и шиллинга не дашь, только что на шею тебе не вешаются и не вытаскивают последнее из кармана. У меня никогда не было проблем с деньгами, поэтому второй тип прощелыг мне хорошо знаком. Не раз, еще в Лондоне, проходя по Пикадилли, я прямо-таки чувствовал жаркое дыхание в затылок и слышал хриплое возбужденное тявканье просителей. И, надо признать, всю жизнь я раздавал деньги олухам, которые были для меня безразличны. А теперь, когда мои карманы переполнены, и я изнемогаю от желания поддержать в беде старину Бикки, он наотрез отказывается от денег, как ни предлагай.

– Тогда остается последняя и единственная надежда.

– О чем ты?

– Дживс.

– Сэр?

Услышав свое имя, Дживс материализовался рядом, излучая энтузиазм. Его умение беззвучно появляться в комнате, черт побери, просто невероятно. Вот вы сидите один-одинешенек в кресле, размышляя о жизни, поднимаете взгляд… и обнаруживаете стоящего над вами дворецкого. Он перемещается из одной точки в другую плавно и беззвучно, словно плывущая в толще воды медуза. Бикки, от неожиданного появления Дживса, вскочил на ноги, словно вспугнутый охотником фазан. Я-то к манере Дживса возникать из ниоткуда уже привык, но раньше и сам я не раз прикусывал язык от неожиданности.

– Звали, сэр?

– Ах, вы уже здесь, Дживс.

– Именно так, сэр.

– Что-нибудь придумал?

– О да, сэр. С момента нашего последнего разговора я поразмыслил и, смею думать, нашел решение. Не хочу показаться самонадеянным, сэр, но, кажется, мы пренебрегли некоторыми свойствами его светлости, что можно использовать как источник дохода.

Бикки издал смешок, который, как я слышал, иногда называют «глухим», этакое горловое клокотание.

– Я не смею и предположить, – начал объяснять Дживс, – что есть какой-либо способ заставить его светлость расстаться с деньгами. Скорее предлагаю отнестись к нему, если позволите так выразиться, как к неиспользуемому имуществу, которое может приносить доход.

Бикки обратил на меня полный непонимания взгляд, хотя, нужно признаться, мне тоже не удавалось сообразить, к чему клонит мой дворецкий.

– Не могли бы объяснить попроще, Дживс?

– Вкратце план таков, сэр: его светлость – в некотором смысле знаменитость. А жители этой страны, как вы, вне всякого сомнения, знаете, испытывают слабость к общению с выдающимися личностями. Представляется, что мистер Бикерстет, да и вы сами, сэр, вполне можете знать людей, готовых заплатить небольшую сумму, скажем, два-три доллара, за возможность познакомиться и пожать руку его светлости.

Бикки эта идея явно впечатлила.

– Уж не хотите ли вы сказать, что найдется безумец, готовый расстаться со звонкой монетой лишь ради того, чтобы пожать руку дядюшке?

– Моя тетка, сэр, однажды заплатила пять шиллингов молодому человеку, который пригласил актера кинематографа к ней на воскресный чай, а все ради своего статуса в глазах соседей.

Бикки задумался.

– Ну, если вы считаете, что это действительно удастся провернуть…

– Убежден, сэр.

– А тебе как идея, Берти?

– Старина, я только за. Очень недурная мысль.

– Спасибо, сэр. Что-нибудь еще? Хорошего вечера, сэр.

И с этими словами Дживс испарился, оставив нас обсуждать детали.

* * *

До того, как мы приступили к реализации затеи по превращению старого Чизика в доходное предприятие, я и не представлял, как тяжело ребяткам на бирже, если покупатели не проявляют особого интереса. Теперь же я с сочувствием читаю заголовки вроде: «Торги на бирже открылись с умеренным ростом». Ей-богу, на первых порах у нас роста не было вовсе. Вы не поверите, как трудно было заинтересовать публику нашим стариком. К концу недели в списке желающих был только владелец продуктового магазина, неподалеку от которого живет Бикки, да и то, хитрый барыга пытался расплатиться ветчиной, что ни в коей мере нас не устраивало. Казалось, дело пошло на лад, когда брат хозяина ломбарда, где Бикки был завсегдатаем, предложил десять долларов вперед за встречу с пожилым лордом. Но сделка сорвалась – парень слыл отъявленным анархистом и вознамерился при встрече пнуть старика, а вовсе не жать ему руку. Хотя мне и потребовалось чертовски много времени и усилий, чтобы отговорить приятеля брать деньги и подумать о последствиях. Сам-то Бикки считал владельца ломбарда добрым малым и покровителем заблудших душ.

Так бы затея и провалилась, если бы не Дживс. Все-таки нет ему равных. Не родился еще человек, который может соперничать с моим дворецким в уме и находчивости. В одно утро он просочился в спальню с чашечкой чая и намекнул, что происходит кое-что интересное.

– Могу ли я поговорить с вами на предмет его светлости, сэр.

– Мы решили оставить эту затею.

– Сэр?

– План не сработал. Нет желающих.

– Думается, я могу с этим помочь, сэр.

– Хотите сказать, у вас есть кто-то на примете?

– Именно так, сэр. Восемьдесят семь джентльменов из Бердсбурга.

Я резко сел в кровати, облившись чаем.

– Бердсбург?

– Бердсбург, штат Миссури, сэр.

– И как вы их заманили?

– Вчера вечером, когда вы предупредили, что вернетесь поздно, я отправился в театр, где между актами разговорился с джентльменом с соседнего кресла. В его петлице я заметил вычурное украшение – крупный синий значок-бутоньерку с красной надписью «Всё за Бердсбург». Чрезвычайно сомнительный элемент вечернего костюма. Однако к некоторому своему удивлению, оглядевшись, я заметил, что множество посетителей театра украсили себя подобными бутоньерками. Я поинтересовался, что это означает, и выяснил, что восемьдесят семь джентльменов прибыли из города Бердсбург, что в штате Миссури. Как я понял, визит их в Нью-Йорк носит исключительно развлекательный характер, поскольку собеседник мой изрядно долго распространялся на тему увеселений, которые были запланированы во время их пребывания в городе. После чего добавил, не без гордости и удовлетворения, что их делегация в полном составе была представлена одному знаменитому боксеру, и каждый пожал спортсмену руку. Тут-то мне и пришло в голову упомянуть его светлость. Словом, сэр, я договорился, с вашего одобрения, конечно, что все бердсбургские джентльмены завтра встретятся с лордом Бикерстетом.

Я был поражен.

– Восемьдесят семь человек, Дживс! И почем с каждого?

– Я был вынужден согласиться на групповую скидку. В конце концов мы сошлись на ста пятидесяти долларах за всех.

Я задумался.

– Деньги вперед?

– Нет, сэр. Я пытался получить оплату сразу, но не преуспел.

– Ну, что ж, не страшно. Если все получится, скажем, что получили пятьсот долларов. И ни слова Бикки. Как думаете, Дживс, мистер Бикерстет что-нибудь заподозрит, если мы скажем, что заработали пять сотен?

– Не думаю, сэр. Мистер Бикерстет – чрезвычайно приятный молодой человек, но выдающимся умом, я бы сказал, не отличается.

– Ну, и прекрасно. После завтрака отправляйтесь в банк за наличными.

– Да, сэр.

– Знаете, Дживс, вы – просто чудо.

– Благодарю, сэр.

– Так держать!

– Замечательно, сэр.

В то же утро я рассказал новости Бикки, и он чуть не разрыдался от счастья, поскакал в гостиную и принялся обхаживать старика, который с выражением мрачной решимости на лице читал юмористический раздел газеты.

– Дядюшка, – начал Бикки, – скажи, ты сильно занят завтра днем? Знаешь ли, я тут позвал несколько приятелей познакомиться с тобой.

Тот покосился на него с интересом.

– Репортеров среди них нет?

– Репортеров? Нет, конечно. А что?

– Я ни в коем случае не стану общаться с репортерами. Еще на корабле несколько прилипчивых молодых людей пытались выведать, что я думаю об Америке. Не имею ни малейшего желания снова подвергаться подобным допросам.

– Все будет в полном порядке, дядюшка. Ни одного газетчика мы в дом не пустим.

– В таком случае буду рад встретиться с твоими друзьями.

– Они чрезвычайно хотят пожать руку такому человеку, как ты. Не откажи им, ладно?

– Естественно, я буду вести себя в соответствии с общепринятыми правилами хорошего тона и цивилизованного общения.

Бикки от души поблагодарил престарелого родственника, и мы отправились обедать в клуб, где Бикки принялся болтать о курах, инкубаторах и прочей подобной пакости.

* * *

Поразмыслив, мы решили запускать бердсбурский отряд партиями по десять человек. Дживс привел своего нового театрального знакомца, и мы утрясли с ним все детали. Чрезвычайно приятный человек, хоть и склонен сводить разговор к новой системе водоснабжения родного города. Поскольку, час – это, пожалуй, максимум, что сможет выдержать старый лорд, мы условились, что каждая группа из десяти человек получит семь минут в обществе Чизика. Дживс будет следить за временем по секундомеру и к концу объявляться в комнате с многозначительным покашливанием. После чего мы и расстались, засвидетельствовав, так сказать, взаимное почтение. Напоследок бердсбуржец сердечно пригласил нас заезжать в гости и взглянуть на новый городской водопровод, за что мы его и поблагодарили.

На следующий день прибыла делегация. Первая группа состояла из нашего знакомого и практически неотличимых от него девяти мужчин. Все они выглядели чертовски заинтересованными и деловыми, будто с юности работали в конторах и банках и привыкли чутко реагировать на указания начальства. Все как один с видимым удовлетворением пожали старику руку, кроме одного задумчивого мрачного болвана, и перешли к беседе.

– Что вы хотели бы передать жителям Бердсбурга, герцог? – спросил один.

Старик немного опешил.

– Я же никогда не был в Бердсбурге.

Задавший вопрос поморщился.

– Обязательно приезжайте, сэр! – с жаром проговорил он. – Самый стремительно растущий город страны. Всё за Бердсбург!

– Всё за Бердсбург! – почтительно отозвались остальные.

И вдруг мрачный болван заговорил:

– Знаете что…

Это был упитанный, крепко сбитый молодой человек, с волевым подбородком и холодным блеском в глазах. Все обернулись в его сторону.

– Чисто деловой вопрос, – продолжал он. – Подчеркну, ничуть не сомневаюсь в благонадежности всех присутствующих, но вот с деловой точки зрения, считаю, что джентльмен, с которым мы общаемся, должен предоставить свидетельства, что в действительности является герцогом.

– Что вы этим хотите сказать?! – вскричал старик, багровея лицом.

– Не хочу никого обидеть, чисто деловой вопрос. Еще раз подчеркну, ничего не хочу сказать, но кое-что кажется мне странным. Джентльмен утверждает, что его имя – мистер Бикерстет, как я понял. Так если вы – герцог Чизик, то почему вас зовут не лорд Перси Какой-нибудь? Я читал английские романы и знаю, как принято.

– Это чудовищно!

– Не стоит распаляться. Я только спросил. В конце концов, мы имеем право знать. Мы хотим быть уверены в том, что получим за свои деньги.

Тут в разговор вступил водопроводный энтузиаст.

– И действительно, Симмс, ты прав. Я упустил этот момент, когда заключал соглашение. Видите ли, будучи деловыми людьми, мы имеем право на разумные гарантии добросовестности. Мистер Бикерстет получит за нашу встречу сто пятьдесят долларов, и мы, естественно, хотим знать…

Старый Чизик пристально поглядел на Бикки, а затем повернулся к водопроводчику. Был он при этом пугающе спокоен.

– Уверяю вас, я совершенно не в курсе дела, – ответил старик вполне вежливо. – Буду благодарен за разъяснения с вашей стороны.

– Мы условились с мистером Бикерстетом, что восемьдесят семь жителей Бердсбурга получат возможность познакомиться с вами и пожать вам руку, за соответствующее финансовое вознаграждение, определенное сторонами. И вот мой друг Симмс хочет сказать – и здесь я с ним совершенно согласен, – что ваше положение как герцога Чизика нам известно исключительно со слов мистера Бикерстета, которого до сегодняшнего дня мы не имели чести знать.

Старый Чизик поперхнулся.

– Позвольте вас заверить, – проговорил он сдавленно, – что я и в самом деле герцог Чизик.

– И прекрасно! – воодушевленно ответил глава делегации. – Именно это мы и хотели уточнить. Давайте же продолжим.

– Прошу простить меня, – сказал старый Чизик, – но это невозможно. Я несколько устал. Боюсь, мне нужно прервать наше общение.

– Но еще семьдесят семь человек ждут, когда их вам представят.

– Боюсь, придется их разочаровать.

– Но тогда сделку придется аннулировать.

– Это вам нужно будет обсудить с моим племянником.

– Вы и впрямь не будете с ними встречаться?

– Нет!

– Что ж, тогда мы, пожалуй, пойдем.

Бердсбуржцы вышли, и в комнате повисла напряженная тишина.

– Ну? – протянул старый Чизик, повернувшись к Бикки.

Но тот только молчал.

– То, что сказал этот человек, соответствует действительности?

– Да, дядя.

– И ради чего ты все это затеял?

Бикки явно был выбит из колеи произошедшим, и мне пришлось прийти ему на помощь.

– Думаю, лучше объяснить все как есть, старина.

Бикки сглотнул, потом нашел в себе силы заговорить:

– Видишь ли, дядюшка, ты отказал мне в помощи, а мне очень нужны деньги, чтобы завести птицеферму. Это верное дело, только нужен начальный капитал. Знаешь, покупаем курицу, она несет по яйцу каждый день. Потом продаем яйца, скажем, по двадцать пять центов за семь штук. Содержание их, считай, ничего не стоит. Прибыль, практически…

– Что за ерунду ты несешь про каких-то кур? Я думал, у тебя серьезное дело.

– Старина Бикки несколько преувеличил, сэр, – пришел я на помощь приятелю. – Понимаете, кроме денег от вас, ему совершенно не на что жить. А когда вы объявили, что прекращаете переводы, он, знаете ли, оказался совсем на мели. Так что пришлось изобретать способы быстренько заработать. Вот мы и придумали историю со знакомством за взнос.

– Так значит, ты мне солгал? Ты умышленно обманул меня, когда говорил, что у тебя все хорошо с финансами. – Старый Чизик побагровел, в уголках рта появилась пена.

– Понимаете, несчастный Бикки совершенно не хотел ехать на это ранчо, – объяснил я. – Ну, не любит он коров и лошадей, а вот куры пришлись ему по душе. И все, что нужно – это небольшой начальный капитал. Сами посудите, это же будет просто прекрасно, если вы…

– После того, что он наделал? После этого обмана и махинаций? Ни единого пенни!

– Но…

– Ни единого!

Тут от дверей послышалось деликатное покашливание.

– Позволите мне выдвинуть предложение, сэр?

В дверях стоял Дживс и вид у него был чертовски сосредоточенный и даже глубокомысленный.

– Слушаем вас, Дживс, – ответил я.

– Я лишь хотел заметить, что мистер Бикерстет, раз уж ему так необходимо быстро разжиться деньгами, а способов добыть их, кажется, больше нет, мог бы получить некоторую сумму, красочно и живо описав события сегодняшнего дня в заметке для воскресного выпуска какой-нибудь смелой и популярной газеты.

– Господи! – воскликнул я.

– Иисусе! – отозвался Бикки.

– Силы небесные! – вторил ему старый Чизик.

– Согласен, сэр, – кивнул Дживс.

Бикки повернулся к дядюшке, не скрывая радость.

– Дживс совершенно прав! Так и сделаю! «Кроникл» заметку с руками оторвет. Они охочи до подобных историй.

Старый Чизик издал стон, переходящий в завывание.

– Я со всей строгостью запрещаю, Френсис!

– Что поделать, – отозвался явно приободрившийся Бикки. – Если других способов получить деньги у меня не остается…

– Погоди, погоди, эм… мальчик мой. Ты так порывист! Мы можем прийти к какому-то решению.

– Не поеду я на чертово ранчо!

– Нет-нет, конечно, нет, мой мальчик! Я и не предлагаю. Даже и не думал. Я… Я считаю… – тут старому Чизику пришлось сделать усилие над собой. – Я, эм… считаю, что для всех будет лучше, если ты вернешься со мной в Англию. Может быть, я… я, кажется, вижу, как можно все уладить… Найдем тебе, эм… какую-нибудь непыльную должность. Возможно, мне, эм… пригодятся твои услуги как секретаря.

– Тут я не возражаю.

– Жалования обещать не буду, но, как ты прекрасно знаешь, секретарь в английских политических кругах фигура весомая…

– Весомыми для меня будут только пятьсот фунтов в год. Ежеквартальными частями. И никак иначе.

– Но мой дорогой мальчик!

– Никак иначе!

– Но, дорогой Френсис, для тебя, как для моего секретаря, откроются такие возможности, что вполне возместят твои старания. Ты наберешься опыта, познакомишься с тонкостями политической жизни и, на самом деле, окажешься в чрезвычайно выгодном положении.

– Пять сотен в год, – повторил Бикки со вкусом и чувством. – И это сущие гроши по сравнению с тем, что я мог бы заработать на птицеферме. По-моему, весьма резонно. Можно прикинуть: дюжина кур. Каждая принесет дюжину цыплят, они подрастут и тоже начнут нести яйца. Это же просто золотое дно! Мало что ценится в Америке больше, чем яйца. Их держат на льду годами, ждут, пока цена растет, и можно будет получить по доллару за штуку. И ты хочешь, чтобы я променял все это на жалкие пятьсот монет в год, а?

Гримаса исказила лицо старого Чизика, но потом он сдался:

– Хорошо, быть по-твоему, мой мальчик.

– То-то же! – ответил Бикки. – Тогда договорились.

* * *

– Дживс, – сказал я, когда мы остались одни – Бикки повез старика в ресторан, чтобы отметить сделку. – Это было великолепно!

– Благодарю вас, сэр.

– Совершенно не понимаю, как вам это удается.

– Простите, сэр?

– Жаль только, что вы сами не получили вознаграждения за старания.

– Насколько я понял со слов мистера Бикерстета, он планирует выразить свою благодарность несколько позже, когда его финансовое положение поправится.

– Нет, этого без сомнения недостаточно, Дживс!

– Сэр?

Это было чрезвычайно трудное решение, но другого выхода у меня не было.

– Принеси, пожалуйста, бритвенные принадлежности.

В глазах Дживса зажегся огонек надежды, но все еще виделось и недоверие.

– Зачем, сэр?

– Сбрейте мне усы, вот что.

Последовала короткая пауза. Видно было, что мои слова глубоко тронули дворецкого.

– От души благодарю вас, сэр, – проговорил он внезапно севшим голосом.