Машину подкинуло на ухабе так, что Николай стиснул от боли зубы.

Горохов постучал по кабине: полегче, вы что там, в самом деле…

Водитель обернулся и через стекло кивнул ему: понял, ладно.

Уполномоченный стянул перчатку и попробовал у раненого лоб на предмет температуры.

«Хрен его разберёшь!». Не смог понять. Жарко. И тогда он чуть наклоняется к Николаю и спрашивает:

— Ну… ты как?

Для Коли соорудили в кузове мягкое ложе под тентом между ящиков с сушёным мясом. Туда же вывели раструб через заднее окошко кабины, из трубы от кондиционера шёл прохладный воздух. Его, правда, выдувало встречными потоками, проникавшими под тент, но всё-таки так было намного лучше, чем весь день изнывать от жары, которая к трём часам переваливала за пятьдесят семь градусов.

— Я нормально, — негромко, сухими губами отвечал Коля-миномётчик. — Воды бы ещё….

— Тебе много пить нежелательно, — говорил Горохов, поднося флягу миномётчика к его пересохшим губам. — Давай два глотка.

Машину мотнуло на кочке, флягу повело, вода расплескалась, но уполномоченный опять поднёс воду к губам раненого.

— Думаю, через часик увидим Полазну, — сказал Андрей Николаевич, поправляя раненому маску и закрывая флягу.

— Да. Я уже чую её, — произнёс раненый.

— Чуешь? Как? — Горохову не верилось, что такое возможно.

— Рекой воняет. Родной запах. Амёбы… Чувствую, как они пахнут. Они пахнут чем-то едким.

«Чем-то едким… Через забитый пылью респиратор почувствовал?».

Горохов даже стянул свой респиратор, стал принюхиваться, но ничего, кроме обычного запаха пустынной пыли, не почувствовал.

Тут машину опять мотнуло, и Николай снова морщится. На сей раз уполномоченному стучать по кабине не пришлось, окно открылось, и один из водителей, выглянув в него, сообщил:

— Потерпите. Полазна уже скоро.

— Скоро? Как скоро?

— До темна успеем. Через часик будем. Чувствуете? Ветер западный приносит.

— Что приносит? — не понимает уполномоченный.

— Запах… Что, не чувствуете? Уже рекой пахнет, — сообщает торговец и закрывает окно.

Сразу после заряда, ещё пыль не осела, они уже были на месте. Сначала нужно было решить вопрос с раненым. И грузовик отвёз их к врачу. Андрей Николаевич помнил это здание. Здесь работал один из докторов Полазны, который… В общем, что тут вспоминать! Заходить в это здание он не захотел. Как только раненого унесли, он залез в кузов той машины, где находились трупы дарга и бота-солдата, осмотрел их — не сильно ли подгнили, пока ехали, — и сказал водителю:

— Везите на пристань.

Водителем этой машины был тот самый пожилой мужичок, который спрашивал у Горохова, правда ли он инженер.

— Даже не перекусите?

— Трупы — товар скоропортящийся, нужно быстрее найти рефрижератор. А поем, когда уложу их в холодильник.

— Ну хорошо, — согласился мужичок, только спросив: — А расчёт на пристани будет?

— На пристани.

Горохов ехал по городу в сгущающихся сумерках и почти не узнавал его.

«Где все ветротурбины? От них даже мачт не осталось. Где дома, крыши которых сплошь устланы солнечными панелями? Камеры на бетонных заборах где? Охрана? Свет в барах и заведениях? Люди, толпящиеся рядом? Где всё это?».

Он смотрел на добротные выбеленные дома, на которых то и дело встречалась надпись «Продам». Часто она была написана криво. Как будто люди не очень надеялись на то, что кто-то этот дом у них купит. Городишко умирал.

Они съехали к пристани, а лодок там было не так уж и много. Не так, как раньше. У всех пирсов Андрей Николаевич насчитал всего три судна. И лишь одно из них нельзя было назвать рухлядью. Хорошее судно с цифрами на носу «ноль двадцать восемь». Едва уполномоченный спрыгнул на бетон, как к нему сразу направился человек.

— Добрый вечер, ищете лодку?

Горохов разглядывает человека: пристань — одно из немногих мест в городе, где есть освещение. Перед уполномоченным стоит явно не старый, высокий человек, пыльник, обычное оружие, а вот маска и очки недешёвые.

«Городской, судя по выговору. Скорее всего, капитан и владелец лодки. А может, и вообще с Севера и далеко заплыл. Наверное, забрался сюда за дешёвым товаром. Говорят, что там, на севере, яйца термитов стоят просто астрономических денег. Заплыл… А тут уже не то, что раньше, пассажиров мало, вот и выскочил сам искать попутчиков».

— Да, но мне нужна лодка с рефрижератором, — отвечает Андрей Николаевич с некоторым сомнением.

Дело в том, что Горохову не нравятся такие удачные совпадения. Никогда не нравились. Ему нужна быстрая лодка, и тут же появляется этот тип. Уполномоченный смотрит по сторонам. У соседнего пирса тоже стоит судно, не новое, конечно, но ещё вполне крепкое. Но оно, судя по всему, только что начало разгружаться. Да, так и есть, из трюма поднимают габаритный груз.

Ещё дальше пришвартована большая баржа, но у неё заметный дифферент на левый борт, она стоит на воде криво. Непонятно, сможет ли это судно вообще отойти от берега. А больше лодок у пирсов нет.

— У меня хороший холодильник, — капитан указал на добротное судно, единственное, на котором плыть Горохову было бы не страшно, — я вожу и кактусы, и паштет, и яйца термитов, ничего пока не портилось. Морозилки работают отлично. Кстати, у меня есть комфортная герметичная каюта с иллюминатором. Кондиционер, само собой. Сколько бочек у вас? Сколько тонн?

— У меня не бочки, — Горохов подзывает его к машине, поднимает тент. — Взгляните, такой груз возьмёте?

Капитан подходит и заглядывает в кузов.

— Ух ты! Это бот? — на дарга он особо и не взглянул.

— Бот. Возьмёте такой груз?

— Раньше, говорят, в этих местах их было много.

— К сожалению, сейчас тоже хватает, — конечно, он предпочёл бы другую лодку, но тогда ему придётся ждать. Нет, это точно не вариант. — Так что, берёте нас троих?

— Да, возьму, но зачем они вам?

— Нужно доставить это как можно быстрее в Институт, в Соликамск.

— По течению пойдём быстро, дойдём через двое суток, — обещает капитан.

— Двое суток? — уточняет уполномоченный.

— Возможно, и быстрее, мотор у меня отличный, но во многом это будет зависеть от новых мелей. Тут постоянно появляются новые отмели, нужно быть осторожным.

— Ну хорошо, — Горохов уже не сомневается, что этот капитан доставит его в Город через два дня. — Сколько?

— Жадничать не буду… Давайте пять рублей, — предлагает капитан.

— А я жадничать буду. У меня мало денег, — у Горохова и вправду мало денег. — Я ещё с людьми не расплатился, которые привезли сюда груз из пустыни. Предлагаю три рубля, два сразу отдам сейчас, а один рубль — как доберёмся.

Капитан вздыхает, ему это предложение не по нраву, и он произносит:

— Давайте два сразу и два в городе.

Уполномоченный соглашается, тем более что капитан ему теперь нравится.

— Хорошо. Но отплываем сразу, как только прогрузимся.

— Я согласился на четыре рубля, потому что тороплюсь, — отвечает ему капитан, — так что пойдём отсюда, как только уложим груз.

Уполномоченный лезет во внутренний карман, достаёт оттуда узелок с деньгами, а из узелка две медные монеты и протягивает их капитану. Тот берёт деньги и протягивает Горохову руку.

— Капитан Степанов.

— Инженер Горохов, — Андрей Николаевич жмёт его руку. Потом, повернувшись к торговцам, которые ждут своего расчёта, произносит:

— Мужики, несите этих в холодильник.

Сам он тоже спускается в трюм, где за толстой дверью находится рефрижератор. Там, в трюме, уполномоченный немного успокаивается. Внутренняя полость корабля почти на две трети занята бочками с топливом и ящиками с вяленой дрофой. Значит, и вправду лодка торговая.

Трупы не без труда вносят в морозильную камеру, на термометре у двери «минус три». Нормально. Уполномоченный всем доволен.

После этого он поднялся на палубу и там отдал старшему торговцу узелок, в котором было десять рублей. А тот, посчитав деньги, произнёс вместо прощанья:

— Интересный вы всё-таки инженер.

***

Каюта. О, уполномоченный не ожидал такого уровня комфорта. Неширокая, но хорошая кровать, стол, кран с питьевой водой прямо над столом, пара стульев, качественные лампы в плафонах, чистота. И главное… в углу за пластиковой загородкой — душ. Настоящий душ, и даже грибка у стока не было. И тут же был санузел, пассажиру даже не было необходимости выходить из каюты. На стене на небольшой полке стоял десяток книг и коробка с видео. И ни пылинки на полке. Здесь вообще было чисто. Даже на полу не было вездесущего песка. Ну а про кондиционер и говорить не было необходимости. В каюте было градусов двадцать восемь, не больше.

Безусловно, каюта стоила тех денег, которое капитан за неё просил. Это хорошо, что он торопился и согласился взять уполномоченного на борт всего за четыре рубля.

Грязная, страшно запылённая одежда и обувь Андрея Николаевича выглядели здесь как минимум неуместными.

Он закрыл за собой дверь и поставил винтовку к стене. Замок ему не понравился. Его можно было открыть снаружи. Засова или крючка на двери не было. И дверь ничем не подпереть, она открывалась наружу.

Горохов снял пыльник, фуражку и стал разуваться. У него были хорошо подогнанные к ноге, очень удобные, мягкие сапоги из прочной кожи варана. При грамотной ходьбе в них можно было пройти сто километров, не сбив, не стерев ног, но… Боже, как это здорово — снять обувь после нескольких суток тяжёлой дороги. Правда, для этого ему пришлось ещё снять и свой ультракарбоновый костюм, к которому он, признаться, уже привык.

Андрей Николаевич, раздевшись, остановился и пошевелил пальцами ног, босым подошёл к иллюминатору. Оглядел, проверил уплотнение — всё отлично, никакая пыльца с улицы через это небольшое окошко в помещение не попадёт ни при каком ветре. Постояв под кондиционером пару секунд, он убедился, что фильтры в нём новые. Теперь можно было снять и респиратор.

«Слишком хорошо, чтобы быть случайностью». Он вспомнил эту фразу, хотя не сомневался, что этот как раз тот случай, который доказывает обратное.

Конечно, он не думал, что это кем-то подстроено, что кто-то специально послал за ним эту лодку. Просто ему попалась хорошая лодка. Очень хорошая лодка по приемлемой цене. Такие лодки обычно ходят от Соликамска на север, до Троицко-Печорска. Возят туда еду, топливо, цветнину и важных господ, у которых есть виза для проезда на северные территории. Обратно в Соликамск они везли оборудование, разнообразную технику, от машин до кондиционеров, и, конечно же, оружие с боеприпасами.

Это было удивительно, что такая лодка заплыла так далеко на юг.

А тут по судну прошла дрожь, где-то недалеко на низких оборотах, почти неслышно, заработал дизель. Лодка качнулась и начала двигаться. Мягко, мягко покачалась, ещё чуть-чуть, и двигатели заурчали выше. Заработали.

«Все, развернулись. Теперь пошли домой. Быстрей бы».

Он по выработанной годами привычке обходит каюту по периметру и осматривает стены. От потолка до пола. От пола до потолка, смотрит на лампы, на полку, на всё, что может привлечь внимание. За что можно зацепиться глазом. Он ищет камеры. Но ничего не находит.

И тут в дверь постучали.