— Эти старшие сыновья, они откуда приезжают?

— Кто? — не понял Морозов.

— Ну эти… Виктор с Тесеем, — пояснил Горохов.

— Не знаю точно, там ведь дорога ведёт дальше на запад, мимо биокомплекса, они приезжают по ней, — Морозов говорил не оборачиваясь, следил за дорогой, объезжал большие выбоины.

— На одном квадроцикле?

— Нет, они ездят с охраной, они на одном и ещё с ними один квадроцикл, там сидят боты. И боты-техники, кстати, тоже.

— То есть их двое и четыре бота вместе с техниками?

— Ещё их шофёр, — поправил доктор.

— Ещё их шофёр, — задумчиво повторил инженер.

Он чуть подумал и полез в рукав, достал оттуда пистолет и поменял в нём обойму. Заменил стандартный патрон на патрон с зелёной головкой. Выпил воды из фляги и вздохнул. Да, жаль, что ему не удалось поспать.

Горохов не ошибался, разглядывая в оптику фигуры, их около здания и вправду было много. Очень много. Инженер никогда в жизни не видел столько даргов одновременно, их тут было двадцать пять или тридцать, это с бабами и детьми. Они торчали вдоль дороги и около крытой парковки, не переходя на сторону здания. Горохов начал волноваться, он с заднего дивана поглядывал на сидящего в кресле водителя молодого врача. И видя, что тот не очень-то волнуется по поводу собравшихся в таком количестве людоедов, тоже старался выглядеть спокойным. Тем не менее, он полез в рюкзак и переложил в правый карман пыльника обе гранаты. А ещё остаток пластида собрал в комок и спрятал его в левый карман пыльника.

На стоянке ни одной машины не было, значит, сыновья ещё не приехали, Горохов облегчённо вздохнул. Но тут же со всех сторон к их затормозившему под навесом квадроциклу кинулись дарги. Инженер вял обрез в руку, ему стало даже душновато, хотя в кабине было прохладно. Через затемнённое стекло кабины на него таращились глаза. Не совсем человеческие, только белки были хорошо видны. Дарги, их бабы, их дети прижимались к стеклу с той стороны, силясь рассмотреть, что внутри этих коробок. Они даже губами прилипали к поверхности. Это было очень и очень неприятно, даже ему, человеку, как говорится, не робкого десятка, от такого интереса десятков людоедов было не по себе.

— Обалдеть, сколько тут этого зверья, — невольно произнёс Горохов.

— Их всегда столько собирается, когда приезжает руководство, — спокойно ответил Морозов, уже отворяя водительскую дверь.

«Руководство? Он называет их руководством?» — инженер до сих пор не чувствовал к доктору особой неприязни. А тут вдруг его кольнуло. — Он называет их руководством?».

Может быть, благодаря этому он перестал глазеть на уродливые морды людоедов, подтянул к себе рюкзак, медицинскую сумку, перекинул через плечо ремень фляги и тоже открыл дверь кабины.

Его сразу обдало зноем от солнца и вонью от десятков пятнистых, лоснящихся от пота и жира тел. Они стояли в полуметре от него, и один кудрявый детёныш, сидя на руках матери, попытался дотянуться до его маски. Пальцы у него были грязные, почти без ногтей, инженер невольно убрал голову, и ручонка повисла в воздухе. Зато седой и высокий для дарга дотянулся до его руки, до жёлто-голубой повязки, пощупал её и произнёс гортанно и очень быстро:

— Дрга-дрга…

И вся эта куча существ, окружавших его, как по команде загалдела, повторяя: дрга-дрга, дрга-дрга, и бабы тоже пищали чуть мелодичнее, чем мужики, но с теми же неприятными, гортанными нотами: дрга-дрга. Как бы соглашались.

— Всё, пойдёмте, они нас признали, — произнёс Морозов, вырывая Горохов из марева духоты, вони и противных звуков.

И тот, закидывая тяжёлый рюкзак на плечо, уже не очень-то церемонясь стал протискиваться через вонючую толпу людоедов.

Они уже стояли на самом верху лестницы, Морозов уже достал ключи и собирался открыть дверь, когда инженер повернулся и, ещё раз взглянув на толпу, что собралась под лестницей, спросил:

— А что такое «Дрга-дрга»?

— Понятия не имею, — ответил доктор, отпирая тяжёлую дверь. — Но они всегда так говорят, когда видят повязку на руке.

Электричество в здании было, воздух — приятно прохладен. И без привкуса пыли. Лакированный бетон пола идеально чист. В воздухе висел низкий, едва уловимый гул работающих машин и электрического оборудования.

Он понял по взгляду доктора, что допустил ошибку. Горохову надо было сделать вид, что ему тут всё в диковинку, а он сразу, почти по-хозяйски, пошёл в комнату, по-деловому заглянул в камеры и стал выкладывать своё снаряжение на стол из рюкзака.

Доктор, стоя в дверях, на всё это внимательно смотрел, а когда Горохов заметил его взгляд, тот сразу спросил:

— А мне что делать?

Впрочем, эта ошибка теперь уже была не так уж и важна. Ну, догадался Морозов, что он тут уже был. Теперь это никакой роли уже не играло. Инженер протянул руку:

— Не знаю, поешь или отдохни. А мне дай ключ от входной двери. А сам к двери без меня не подходи.

Доктор кивнул: хорошо, понял. Молча отдал ключи и ушёл в кабинет доктора Рахима, там были хорошие кресла, холодильник и даже диванчик.

Забрав ключи Морозова и мину из рюкзака, инженер вернулся ко входной двери, запер её и проверил. Отличная дверь, крепкая. Стальной лист, хорошие замки. Сразу перед ней, в десяти метрах, — перила лестницы, ведущей на технический этаж. Очень хорошая позиция. Вот к ним-то он и примотал капроновой стяжкой ППМНП (Противопехотная Мина Направленного Поражения), направив её на вход. Настроил активацию на шесть метров. Включил. Теперь две сотни стальных шариков встретят того, кто ввалится во входную дверь. Если, конечно, этот кто-то переживёт его первую, главную атаку, на которую Горохов, признаться, очень рассчитывал. После инженер заглянул в кабинет доктора Рахима:

— А ты хорошо тут устроился.

Морозов, развалившийся в кресле и что-то жевавший, сразу сел прямо. На столе перед ним стоял стакан с водой.

— Когда всё начнётся, — продолжал Горохов, — запри дверь и выключи кондиционер, и не включай его пятнадцать минут.

— А когда всё начнётся?

— Ты сам поймёшь, услышишь, — инженер уже собрался уходить, но остановился. — Ещё раз напоминаю, к двери без меня не подходи. Умрёшь.

Он вернулся в комнату охраны и пару секунд осматривал входную дверь. Дверь запиралась изнутри и была крепкой, но она была пластиковая. Может, это была перестраховка, но инженер на всякий случай осмотрелся. Прямо под кондиционером стояла большая и горячая коробка сервера. Она была железной. Горохов её в прошлое своё посещение прострелил, но теперь шкаф был снова цел и невредим. Он постоял рядом, потрогал горячие стенки сервера — железо. Дотянулся до кондиционера. Включил-выключил. Всё работало, как и положено. Он подошёл, попробовал приподнять стол, который стоял справа от двери. Стол не был закреплён. Его всё устроило. Минуту он смотрел в мониторы, которые давали изображения со всех внешних камер. Ещё раз удивился скоплению даргов перед зданием. И только после этого вышел из помещения и пошёл искать выход на крышу. Крыша есть, на ней солнечные панели и камеры, а значит, и выход туда должен быть. И, конечно же, он был. В юго-восточном углу здания, за большим белым баком, который хорошо охлаждался, была лестница, которая вела к люку. Люк был заперт на висячий замок, но на связке ключей, которую он отобрал у Морозова, нашёлся ключ, отпирающий его. Горохов выбрался на крышу. Обошёл её по периметру, то и дело заглядывая вниз. Нет, прыгать отсюда нельзя. Сломаешь ноги. Но у него была с собой верёвка. Если что-то пойдёт не так, его на крыше будет не взять. Он спустился вниз, и в пустую десятилитровую баклажку, найденную в ящике с посудой, налил воды из кулера. Отнёс её на крышу, поставил в тенёк под большую солнечную панель. А люк он закрывать не стал. Оставил открытым.

Горохов всегда пытался предугадать все варианты развития событий и быть готовым к наихудшим. Время ещё было, и он не поленился обойти всё здание, заглянуть в комнату ботов, которая, к его удивлению, была пуста. Не поленился он и спуститься на первый, технический, этаж, взглянуть на двери, которые вскрывал. Двери уже успели поставить новые, мало того, их ещё и усилили. Теперь их только взрывать. После этого он вернулся в комнату охраны. Достал кое-какую еду, налил себе холодной воды из кулера и уселся перед камерами. Морозов говорил, что сыновья приедут после четырёх часов дня. Жаль, что не спал сегодня. Если бы с ним был кто-нибудь… например, Самара, он мог бы поспать пару часов. Перед делом отдых очень важен. Но её с ним не было. И правильно сделал, что не взял её. Это не женское дело. Да и второго противогаза у него не было.

Он жевал сухой хлеб и смотрел в мониторы, наблюдая, как на улице под камерами копошатся дарги.

Жара уже начала спадать, когда камера на западной стене показала клубы пыли. Дремота, которая мучала его последние два часа, испарилась тут же. Горохов встал, разминая ноги, зачем-то взял в руки обрез. Потом положил его обратно на стол. Он не отрывал глаз от левого монитора. И с удивлением понимал, что с запада к комплексу едет не два квадроцикла, а… четыре!

Он лезет в карман, там гранаты, лезет в другой, там противогаз. Всё на месте. Оружие. Он давно всё проверил, и пистолет, и обрез, и револьвер. Всё заряжено. Всё готово. Фляга на плече, сумка с медикаментами на столе. Рюкзак там же. А рядом с обрезом на столе стояла зажигалка. Та самая зажигалка, которая активировала детонатор на баллоне.

Дарги, до сих пор прятавшиеся в тени здания и навеса на стоянке, потянулись к дороге. Они тоже видели приближающиеся машины. Бабы выносили на солнце своих детей, некоторые влезали на барханы, все смотрели в западном направлении.

Четыре квадроцикла. Он уже видел их отчётливо. Три из них были открыты, только один был с кабиной. И чем ближе они подъезжали, тем отчётливее инженер понимал, что легко ему не будет. Нет, он с самого начала знал, что дельце будет не из лёгких, а теперь он это видел воочию. Машины подъехали так близко, что инженер уже разглядел, что в двух из них на задних сиденьях сидят великаны, двухсоткилограммовые глыбы, точно такие же, как тот, которого он встретил на барже с трупами.

Он взял в руки зажигалку, достал противогаз, подошёл к двери и крикнул:

— Морозов, выключай свой кондиционер.

Тот открыл дверь кабинета.

— Что? — не понял он.

— Выключи свой кондиционер и не включай, пока не скажу. И закрой дверь.

— Хорошо.

Горохов вернулся к мониторам и, глядя, как квадроциклы, набитые опасными существами, заезжают под навес стоянки, достал противогаз и открыл крышку зажигалки.

«Надеюсь, это на них подействует».

Он видел, как под навесом остановилась последняя машина, как тяжело вываливаются с задних сидений лысые великаны в одних штанах и ботинках. Их было трое. И что ему особенно не понравилось, так это то, что у двух из них в руках было какое-то неизвестное ему оружие немалого размера и калибра. Ещё из кузовов высыпалось несколько более мелких ботов, но и среди них далеко не все были похожи на ботов-рабочих или ботов-техников. И наконец отрылись двери первого, дорогого квадроцикла, из кабины которого, из разных дверей, появились и они…

Без пыльников, в одних рубахах, без головных уборов, без масок, без очков. И ни один из них не был похож на бота. Просто два высоких человека в отличной физической форме, в возрасте тридцати лет. Камеры были не самые лучшие, но и они позволяли заметить сходство. Большое сходство между ними. Они были похожи на братьев-близнецов, один из которых русый, а второй почти белый. Они вылезли, и тот, что был русый, стал отдавать какие-то команды ботам, окружавшим его. И все они, и те, что помельче, и боты-глыбы, и сами сыновья, и дарги стояли сейчас как раз так, как ему было нужно. Как раз рядом с тем квадроциклом, на котором приехали Горохов и доктор Морозов. И за креслом которого лежал тот самый баллон, который он считал главным своим оружием. Всё складывалось как нельзя лучше. Он вытащил из кармана противогаза, открыл крышку зажигалки и нажал кнопку.

⠀⠀