ШЭЙ

Тронный зал погружён во тьму, и здесь так холодно, что я вижу, как передо мной в воздухе пляшет пар от дыхания. Страх щекочет позвоночник, пока я разглядываю осколки стекла от разбитых окон, устилающие забрызганный кровью пол, и морщусь при виде тел, лежащих под странными, неестественно изломанными углами. Их глаза всё ещё открыты, но их души угасли задолго до того, как я свернула им шеи.

Зловещий хохот отдаётся эхом, обвивая меня своими злыми объятиями. Сердце дёргается в груди, когда я резко оборачиваюсь, пытаясь увидеть, кому принадлежит этот смех, но никого не нахожу. Я поворачиваюсь обратно и вздрагиваю при виде потрёпанного битвой Бастиана, развалившегося на Ледяном Троне. Отрубленная голова Армаса Базилиуса покоится у него на коленях — немой крик навеки застыл у него на лице. Кровь стекает вниз на пол, собираясь лужей вокруг его потёртых кожаных сапог.

Голова Бастиана опущена на грудь. Не уверена, дышит ли он. Я делаю осторожный шаг к нему, но, когда его глаза вскидываются и находят мои, страх сжимает моё сердце, вынуждая отступить. Он улыбается мне, но в его лице зреет зло, и неоспоримое ощущение опасности леденит мою кровь.

— Думаешь, тебе удастся сбежать от меня, Илария? — он хватает Армаса за волосы и швыряет его голову мне под ноги. Та катится между нами, но я не смею отвести взгляд от мужчины, которого когда-то любила. — Ты моя. Ты никогда от меня не избавишься, — его нос морщится, а сердитые складки на лбу становятся глубже. — Ты поймёшь это гораздо скорее, чем думаешь.

— Ты не тот Бастиан, которого я знаю. Не тот мальчик, которого я когда-то любила.

Он мрачно усмехается, а в следующее мгновение пересекает зал с неестественной скоростью. Его пальцы смыкаются на моём горле, и он отрывает меня от пола.

Я пытаюсь вдохнуть. Бьюсь в его хватке, не в силах вырваться из всё сильнее сжимающихся пальцев. В последней отчаянной попытке я тянусь к магии, но, к своему ужасу, не нахожу её.

— Ох, Илария, — воркует он, перебирая свободной рукой мои тёмно-каштановые пряди. — Сладкая, наивная Илария. Тебе не тягаться с таким чудовищем, как я.

Без магии, с уже не белыми, а каштановыми волосами, я понимаю, что он прав. Мне с ним не тягаться.

Вокруг внезапно вспыхивают душераздирающие крики, и тёмный, холодный тронный зал вдруг озаряется тёплым светом ревущего камина, согревающего мою покрытую мурашками кожу. Я обвожу взглядом пространство, пытаясь понять, кому принадлежат эти мучительные вопли, и вижу своих друзей, прикованных к стене. Пожиратели Душ режут их кожу клинками, и кровь скапливается под их босыми ногами. Под ними валяются пальцы рук и ног, а глаз и языков у них нет.

— Что ты наделал? — кричу я, пока горячие слёзы текут по щекам, борясь с головокружением, грозящим захлестнуть меня. Он не ослабляет хватку на шее, но разворачивает меня ровно настолько, чтобы я увидела мучения, которые терпят Атлас, Финн, Никс и Эрис.

— Вопрос, который тебе следовало бы задать, — «что натворила ты?» — голос Бастиана скребёт изнутри мой разум, сам по себе становясь пыткой. — Если бы ты пошла со мной, когда я просил, мне не пришлось бы этого делать. Это из-за тебя страдают твои друзья.

— Нет! — реву я. — Пожалуйста, остановись. Я сделаю всё, что ты захочешь, только перестань причинять им боль.

— Для них уже нет надежды, Илария. Смерть — единственная милость, которую я могу им предложить.

— Ублюдок! — пытаюсь ударить его ногой, но не достаю. — Я ненавижу тебя! Ненавижу!

— Шэй, — стонет Атлас. На его коже столько крови, что я едва могу на него смотреть, но заставляю себя.

— Атлас! — вскрикиваю я.

— Шэй! — хрипло шепчет он, пока Веспер режет его грудь своим кинжалом. — Шэй!

— Атлас!

— Шэй, проснись! Шэй, проснись!

Мои глаза распахиваются, и я резко сажусь в постели, жадно хватая ртом воздух. В ту же секунду, как чувствую руку, ласкающую мою, тянусь к магии и ставлю вокруг себя щит. Когда зрение перестаёт быть мутным, я понимаю, что рука, схватившая меня, принадлежит не Бастиану, а Атласу, и он не истекает кровью, не лишился пальцев и не выкрикивает моё имя в агонии. Он цел, с растрёпанными волосами, и сидит без рубашки на своей стороне нашей общей постели. Я тут же опускаю щит и бросаюсь в его объятия. Не говоря ни слова, он прижимает меня к своей груди, и я слушаю ровный стук его сердца.

Он жив. Он жив. Он жив.

Я повторяю это у себя в голове снова, и снова, и снова, пока не начинаю верить в это как в истину.

Мягко он проводит пальцами по моим волосам, целуя в макушку, чтобы успокоить.

— Что случилось? — спрашивает он.

— Это было ужасно, — моя губа дрожит, и я вздрагиваю от жуткого звука собственного хриплого голоса. Отстранившись от него, я хватаю стакан воды с прикроватной тумбочки и залпом допиваю остатки, пока не утоляю жажду. Затем снова устраиваюсь на подушках. Снаружи всё ещё темно. Огни города Эловин мерцают за окном моей спальни.

Прошло две недели с тех пор, как Бастиан и его Пожиратели Душ напали, а вчера Трэйн отпраздновал свою коронацию как новый Ледяной Король. Здесь я в безопасности. Атлас здесь в безопасности. И хотя какая-то часть меня хочет метаться по Стеларе и стучать в двери спальни каждого из моих друзей, чтобы убедиться, что с ними всё в порядке, я сдерживаюсь и снова перевожу взгляд на сонного Атласа.

— Прости, что опять тебя разбудила, — поджимаю ноги к груди и обхватываю колени руками.

Атлас трёт основаниями ладоней покрасневшие глаза. Я знаю, что он измотан. На этой неделе я уже в третий раз нарушаю его сон своими кошмарами, но он ни разу не пожаловался. Когда я предложила ему вернуться в свою комнату, чтобы он мог нормально выспаться, он и слышать об этом не захотел. Часть меня думает, что он настаивает спать рядом со мной, потому что не сможет отдыхать, если не будет здесь, чтобы защищать меня. Как бы там ни было, я благодарна, что он со мной, особенно сейчас.

— Это был тот же сон или в этот раз другой? — спрашивает он, прочищая горло.

Последние две недели мне снится один и тот же чудовищный кошмар. Первые несколько раз я отказывалась делиться подробностями с Атласом, но в конце концов сломалась и рассказала. Он тихо сидел, позволяя мне плакать и сбивчиво подбирать слова, но, когда я закончила, он коснулся ладонью моей щеки и сказал, что всё будет хорошо. Тогда я ему поверила. Сейчас — уже не уверена.

В Мидори, если один и тот же кошмар приходит во сне снова и снова, — это дурное предзнаменование. Он может не показывать тебе точные детали будущего, но служит предупреждением. Предупреждением, которое, я не уверена, смогу и дальше игнорировать. Мои друзья и семья в опасности, и всё из-за меня. Я бы никогда себе не простила, если бы с кем-то из них что-нибудь случилось по моей вине.

Иногда я думаю, не оседлать ли Сераксэс и не улететь ли одной, оградив своих близких от опасности, которую я приношу, но толку от этого было бы мало. Я всё ещё учусь владеть своей магией и лишь недавно начала чувствовать себя уверенно как всадник дракона. В одиночку я не смогла бы победить Дрогона. Демон, да я вообще не думаю, что у меня был бы хоть какой-то шанс на поле боя против Бастиана и Веспер. Я новичок в мире магии и чудовищ, и меня пугает, что, когда придёт время и я буду нужна больше всего, я окажусь недостаточно сильной. Недостаточно быстрой. Недостаточно храброй.

Сокрушительная тяжесть бремени, которое я несу, окутывает меня, словно тяжёлый плащ.

— Шэй?

Я отрываю молчаливый взгляд от стены и встречаю тёплый взгляд Атласа. Он ждёт ответа. Ответа, который я не решаюсь дать. Хотя он ни разу не выражал тревоги, что мой кошмар может стать реальностью, я уже не раз заставала его в библиотеке, когда он перебирал книги о видениях, снах и кошмарах. Он в этом не признался, да я и не ожидала бы от него этого, но он боится. Может, даже сильнее, чем я. И у него есть на то причины.

Я тяжело сглатываю.

— Это тот же кошмар. Только в этот раз я чувствовала руку Бастиана на своей шее. Будто он был здесь, в комнате, вместе с нами.

В глазах Атласа вспыхивает злость, но её быстро сменяет тревога. Он тянется к моей шее и медленно проводит подушечками пальцев вниз по моему горлу. Его руки тёплые, прикосновение успокаивает. Моё беспорядочно колотящееся сердце начинает выравниваться, и я выдыхаю, изгоняя страх, который оставил после себя кошмар.

— Ты в безопасности, — он успокаивает меня, хотя беспокоюсь я именно за его безопасность. — Иди сюда, — он показывает, чтобы я легла ему на грудь, и я так и делаю. Его пальцы скользят по моим волосам, и уже через несколько минут меня омывает покой. — Рассказать тебе сказку?

Он пытается отвлечь меня. Я не сопротивляюсь.

— Пожалуйста, — киваю, проводя щекой по его обнажённой груди.

— Хорошо, — прочищает он горло. — Жил-был мальчик, который ненадолго одолжил себе прекрасную, своенравную девочку. Но вместо того, чтобы наслаждаться приключением, девочка сожгла и потопила корабль мальчика…

Я шлёпаю его по груди, и он прижимает меня к себе.

— Я не собиралась сжигать твою лодку, Атлас…

— Упрямая принцесса уплыла в кишащих акулами водах, чтобы сбежать от мальчика. Надо отдать ему должное — он не слетел с катушек, несмотря на то что ему пришлось тащиться через суровые джунгли, чтобы найти её после того, как она сбежала.

— Атлас, — хихикаю я, но он продолжает:

— И, хотя мальчик отчаянно старался этого не допустить, он всё равно не смог не влюбиться в девочку, — его голос смягчается, и я поднимаю на него взгляд. Он целует меня в лоб.

— И этот мальчик, — я переплетаю свои пальцы с его, — он хоть раз пожалел, что влюбился в эту девочку?

Он качает головой, проводя рукой по моему лицу.

— Мальчик очень быстро понял, что с готовностью сжёг бы весь мир дотла ради девочки, если бы она только попросила.

Я приподнимаюсь и прижимаюсь губами к его губам. Этот мужчина. О, как же я люблю и обожаю этого мужчину. Он тянет меня, мягко усаживая верхом к себе на колени. Я обвиваю его ногами и скольжу языком ему в рот. Поцелуи с приоткрытыми губами спускаются по моей шее к плечу…

Я шиплю, и Атлас отстраняется.

— Прости, забыл, — извиняется он.

— Всё нормально, — успокаиваю его. — Я тоже про них забыла.

Одним из первых поступков Трэйна как короля стало позаботиться о том, чтобы я получила свои татуировки. Атлас осматривает чернила на обоих моих плечах. Они заживают хорошо, но, демон побери, всё ещё чувствительны к прикосновениям. Татуировки на плечах болели далеко не так сильно, как та, что идёт вниз по моему позвоночнику. Та не была обязательной, но именно на ней я настояла. Плечи нужны, чтобы утвердить моё имя Базилиус — как всадника на драконе. Татуировка на позвоночнике объединяет звезду Базилиус, солнце Сола и луну Троновии. Это моя история.

— Ты в порядке?

Я киваю.

— В порядке. Правда, — придвигаюсь ближе, хотя мы и без того так близко, как только могут быть двое людей, не снимая одежды. — На чём мы остановились?

Он улыбается, позволяя своим рукам скользить по моим бёдрам, пока не находит опору на моей заднице.

— Я и раньше считал сексуальным колечко в носу, которое ты сделала в Баве, но это, — его взгляд перебегает с одного плеча на другое, — это действует на меня по-особенному.

Сердце колотится о рёбра, внизу живота закручивается волнительное возбуждение.

— А я-то думала, что твоей любимой будет татуировка на спине.

Огрубевшие ладони Атласа скользят вверх под шёлковую ткань ночной сорочки и накрывают округлость моей груди. Сказать, что я жажду его, было бы преуменьшением. Мои соски твердеют, когда его большие пальцы проводят по ткани.

— Тебе стоит снять это и снова показать мне свою татуировку, — шепчет он.

— Ты видел её прошлой ночью, — тяжело сглатываю, а мои попытки подразнить его выходят жалкими.

— Может, я уже забыл, как она выглядит, — он наклоняется ближе, прикусывая мочку моего уха.

Мои бёдра двигаются, вырывая у него стон.

— Мне кажется, любовь моя, это ты забыл о встрече, на которой мы должны быть через… — мой голос обрывается, когда он прикусывает чувствительную кожу между шеей и плечом. — Это нечестно.

— Скажи мне остановиться.

Вся сила воли меня подводит, и я сдаюсь перед его соблазнительной улыбкой. Он стягивает сорочку через голову, и, когда его взгляд скользит по каждому обнажённому сантиметру моего тела, его член твердеет подо мной.

— Мы опоздаем, — зарываюсь пальцами в его волосы, покачиваясь на нём.

— Нет, не опоздаем.