ЭРИС

Наблюдать, как дым клубится, пока я в безопасности Старнборо, — пытка, созданная мной же. Мой разум перескакивает к каждому возможному худшему сценарию. Я должна быть там, рядом со своими друзьями. Единственная причина, почему меня там нет, — моя мать в городе. Если она увидит меня или мою магию в действии, мне конец. Но, демон побери, моя семья нуждается во мне.

Позади меня раздаётся всхлип. Сестра Ронана. Петра смахивает выбившуюся слезу со щеки. Её взгляд мечется в надежде, что никто не услышал, как она заплакала. Когда она встречается со мной глазами через всю комнату, то напрягается. Ей шестнадцать. Она ещё не видела настоящей жестокости этого мира. Будь я на её месте, я бы была в полном эмоциональном раздрае. Наверное, она держится ради Вигго, своего младшего брата. С тех самых взрывов он не произнёс ни слова. Его родители пытались утешить его, но ничто из того, что они говорят или делают, не помогает.

У королевы Эсме совсем не осталось сил. То, что она вообще присутствовала на свадьбе, уже само по себе было чудом, но после того, как её спешно доставили в замок и она пыталась успокоить своих испуганных детей, она стала совсем бледной. Рэйф велит солдатам принести ей что-нибудь поесть, чтобы она не потеряла сознание, но я знаю, что дело не в голоде. Её болезнь распространяется. Судя по её виду, ей осталось недолго.

У меня слезятся глаза от мысли, что этой доброй королевы не будет рядом в это же время в следующем году. Она заслуживает большего.

Мой взгляд привлекает Виэлла, меряющая шагами комнату. Она до сих пор в свадебном платье, кусает свои короткие ногти. Хотя её глаза открыты, взгляд у неё отсутствующий, словно она всматривается в будущее. Я уже трижды просила её сесть, но через несколько минут она снова вскакивала на ноги. Да, это раздражает, конечно, но так она справляется, и я позволяю ей ходить. В конце концов, её новоиспечённый муж сейчас там, сражается, и мы никак не можем узнать, что происходит, пока всё не закончится.

Рэйф подходит ко мне у окна, выходящего на разрушения, и похлопывает по спине.

— Как ты держишься?

— Могло быть и лучше, — пожимаю плечами. — Могло быть и хуже.

— С ними всеми всё будет в порядке, — говорит он, возможно, скорее для себя, чем для меня. — Может, будут какие-то царапины и синяки, но ничего такого, с чем они не справятся.

Я киваю, сглатывая ком в горле.

— Уверена, вы правы, — дарю ему единственную улыбку, на которую сейчас способна.

— У меня не было возможности поговорить с тобой наедине, но раз уж мы застряли на королевском охранном дежурстве… — он неловко обрывает себя, будто просит разрешения говорить со мной.

— Пожалуйста, — жестом показываю ему продолжать. — Говорите свободно.

Он улыбается, и это так сильно напоминает мне Финна. У них одинаково собираются морщинки в уголках ореховых глаз.

— Ну, Финн рассказал нам, что чувствует к тебе, и мы подбадривали его сказать тебе об этом. Видеть вас сегодня вместе… я никогда раньше не видел своего сына таким счастливым. Ну, не во взрослом возрасте. Финн сиял почти от чего угодно, — его взгляд затуманивается, теперь он крепко застрял в собственных воспоминаниях. — От пчелы до красивого цветка, до возможности помочь мне на кухне. Он был так счастлив, когда его включали во что-то. У него всегда был пытливый ум, и я знал, что он откроет и создаст удивительные, чудесные вещи, — печаль накрывает его тёплые черты. — Он мучился из-за своих чувств к самому себе с тех пор, как обнаружил свою склонность. Все вне семьи стали относиться к нему иначе. Они боялись его, держались на расстоянии. Но ты. Ты и глазом не моргнула. Ты приняла его таким, какой он есть, и, думаю, именно это всё изменило.

— Что вы имеете в виду под «всё изменило»?

— Мы с Сорайей беспокоились. Если бы он не был со своими братьями, мы бы добились, чтобы он остался в нашем семейном доме.

— Чтобы присматривать за ним? — мои глаза расширяются. — Вы же не думали, что он навредит кому-то…

— Мы беспокоились, что он навредит себе, — от его ответа у меня перехватывает дыхание. — Мы видели, как ему тяжело, видели, как он тонет, и делали всё, что было в наших силах, чтобы помочь ему. Любили его. Принимали его. Но иногда безусловной родительской любви и непоколебимого принятия недостаточно, чтобы ребёнок увидел себя в том же свете.

Слёзы текут по моим щекам.

— Ваш сын — самый удивительный человек из всех, кого я когда-либо встречала. Он спас меня, когда никто другой даже не хотел посмотреть в мою сторону. Никто мне не верил. Он не колебался, прежде чем помочь. Думаю, это многое говорит о вашем воспитании.

— Мы всегда следили за тем, чтобы наши мальчики правильно понимали, что значит протянуть руку помощи тем, кто в ней нуждается. Независимо от того, выгодно тебе это или нет, если ты в состоянии помочь — помогай, — Рэйф расправляет плечи, глядя в окно на хаос внизу. — Я рад, что вы были друг у друга. Ваша любовь всё изменила, — он нерешительно кладёт руку мне на плечи. — И однажды я буду благословлён называть тебя своей дочерью. Спасибо, что любишь моего сына, Эрис.

Мою грудь переполняет чувство, а нижняя губа дрожит, когда я шепчу:

— Любить его легко.

Взгляд Рэйфа вдруг становится жёстким, и я изумлённо замираю. Он поднимает мою руку. Сквозь маскировку проступают участки моей смуглой кожи и белые татуировки.

— О нет, — тихо говорю, касаясь лица.

Я бросаюсь к зеркалу, и моё сердце останавливается. Диссимул исчезает. Я должна была принять ещё одну дозу примерно час назад. Но из-за всего, что происходит, и потому что Финна нет рядом, чтобы дать её мне, это вылетело у меня из головы.

— У тебя где-нибудь есть ещё один флакон? — спрашивает Рэйф, и в его голосе звучит срочность.

— Нет. Наверное, он у Финна, — качаю я головой.

Здесь мы в безопасности. Даже если моя настоящая личность раскроется, все в этой комнате уже знают, кто я. Моя мать и её свита никогда не узнают. Но шанс всё равно есть, и из-за этого малого процента я должна что-то сделать.

— В замке ведь есть аптекарская, да? — спрашиваю я, привлекая внимание короля Сорена.

Он кивает.

— Рядом с кухней. Я могу приказать солдатам принести всё, что тебе нужно.

— У неопытного человека уйдёт слишком много времени, чтобы найти нужные ингредиенты, — выдыхаю, понимая, что мне придётся рискнуть разоблачением, чтобы самой сделать тоник. Я видела, как Финн делал это десятки раз. Я смогу. — Я пойду. Вернусь сразу же.

— Я пойду с тобой, — хватает меня за запястье Рэйф.

— Нет, вы должны остаться с королевской семьёй, — ободряюще похлопываю его по руке. — Я помню, как пройти на кухню. Возьму всё, что нужно, и вернусь.

— Мне это не нравится, — король Сорен поднимается и направляется ко мне. — Пока мы не узнаем, безопасно ли покидать эту комнату, я хочу, чтобы мы оставались на месте.

— Отправьте со мной одного из солдат, — возражаю я. — Если моя мать и правда имеет какое-то отношение к этой атаке, она ни перед чем не остановится, чтобы найти меня. Даже если ради этого придётся выломать дверь вашего собственного замка, чтобы забрать меня обратно. Я должна защитить вас. Всех вас.

Король Сорен и Рэйф обмениваются тяжёлым взглядом. Королева кашляет — тяжело, надсадно. Она отнимает платок от губ, и он весь в крови.

— Я могу принести ей лекарство, чтобы облегчить боль, — настаиваю я. Теперь нам обоим нужно, чтобы я добралась до аптекарской. — Я быстро. Обещаю.

Король кладёт сильные руки на ссутуленные плечи жены и неохотно кивает мне.

— При малейшем признаке опасности ты оставишь свою затею. Поняла?

— Поняла, — в последний раз смотрю в зеркало. У меня осталось не так много времени, пока я полностью не превращусь. Нужно действовать быстро.

Без дальнейших споров, и, хотя по виду Рэйфа понятно, что ему хочется возражать дальше, он держит рот на замке, а я выскальзываю за дверь. Там стоят два стражника, так что я знаю: несмотря на моё краткое отсутствие, если случится что-то плохое, они станут первой линией обороны. А если по какой-то причине кто-то всё же прорвётся мимо них, Рэйф Харланд будет последним лицом, которое увидят незваные гости.

Кухня находится на главном уровне, поэтому я быстро спускаюсь по лестнице. Пока иду через замок, насторожённо оглядываюсь по сторонам. Тихо, большинство солдат расследуют взрывы и помогают раненым троновианцам. Чтобы наши враги добрались до Старнборо, должно пойти наперекосяк очень многое.

Я вычищаю из головы все мрачные мысли и прохожу по заднему коридору, без труда находя кухню. Король сказал, что аптекарская рядом, поэтому я начинаю открывать двери в этом коридоре, пока не нахожу ту, что мне нужна. В полном противопоставлении лавке Финна, здесь нет никакого уюта, хотя помещение построили ещё во времена Старого Королевства. Деревянные балки, каменный очаг, пыльные полки со стеклянными банками и флаконами.

До самых локтей моя кожа уже вернулась к своему обычному оттенку. Мне нужно поторопиться. Я знаю, что обещала собрать ингредиенты и смешать всё наверху, но к тому времени, как я проделаю обратный путь, я уже полностью раскроюсь. У меня не остаётся выбора, кроме как смешать его…

Дверь, которую я оставила открытой, вдруг с грохотом захлопывается у меня за спиной. Я резко оборачиваюсь и оказываюсь лицом к лицу со своей матерью.

— Здравствуй, Фрея, — мурлычет она с победными нотками. — Или мне стоит звать тебя Эрис? — она щёлкает пальцами, и из-за полок и из шкафов появляются четыре стражника. Они направляют на меня копья, вынуждая стоять на месте. Мать смотрит на меня с такой осязаемой ненавистью, что у меня сердце пропускает удар. — Даже не знаю, что более унизительно, — шипит она, делая шаг ко мне, — то, что ты решила, будто сможешь меня перехитрить, или то, что подумала, будто я тебя не узнаю. Неужели ты правда думала, что я не почувствую запах твоей магии? Глупая девчонка.

Я вскидываю подбородок выше. Притворяться больше нет смысла.

— Скажи мне, что ты не была частью этой атаки.

На долю секунды я замечаю на её лице скорбь, глубокое сожаление, но оно быстро скрывается под маской безразличия.

— Неужели ты до сих пор не усвоила, Эрис? Не суй нос туда, где ему не место.

У меня всё внутри падает, плечи опускаются. Трэйн был прав. Моя мать виновна.

— Ты и правда приложила к этому руку, не так ли?

— Я не знаю, о чём ты говоришь, — она поворачивается ко мне спиной, давая своим стражникам знак схватить меня. — Тебя сопроводят обратно в Гидру, где ты будешь сидеть в камере до своего суда.

Во мне ярко вспыхивает гнев. Всё, что я построила. Все, кого я люблю, — всё это у меня отнимают. Я не сдамся без боя.

— И это всё? Ты казнишь меня за то, что я защищалась, пока сама сидела в стороне и ничего не делала, чтобы помочь?

— Я сказала, что ты предстанешь перед судом, — она даже не пытается посмотреть мне в глаза. — О казни я не упоминала.

— Мы обе знаем, как ты действуешь, мама. Мой суд будет не более чем формальностью. Галочкой, которую нужно поставить, прежде чем ты дашь семье Криуса именно то, чего они хотят.

Она бросает на меня взгляд искоса.

— Ты использовала свою магию против одного из наших! Да ещё и столь могущественного союзника. Тебя уже не спасти, Эрис.

— За те годы, что меня не было, какая-то маленькая часть меня надеялась, что ты изменилась, — я удерживаю голос ровным, хотя колени дрожат. — Что ты осознала боль и страдания, которые заставила меня молча терпеть, и пожалела, что не протянула мне руку помощи. Я твоя плоть и кровь. Соль моря и солоноватая горечь песка. Ты оставила меня умирать.

Она резко разворачивается, окончательно взъерошенная.

— Но ты не умерла, Эрис! — шипит она. — Ты выжила. Просто совершила ошибку, решив, что я смягчилась.

— Нет, я совершила ошибку, поверив, что ты способна быть матерью, — я опускаю руки по бокам. — По крайней мере, теперь я знаю, что не ошибалась на твой счёт.

Её глаза расширяются.

— Нет! Остановите её!

Но её солдаты недостаточно быстры. Я резко взмахиваю руками по комнате, и водные существа разного размера набрасываются на солдат. На мою мать моя магия не действует — она просто ударяет ладонью по водному змею, брошенному в её сторону, и размазывает его о каменные плиты.

— Довольно! — кричит она, и в небе появляются грозовые тучи.

Она выбрасывает руку в мою сторону, и поток воды врезается в меня, пригвождая к стене. Я стискиваю зубы, пытаясь высвободиться, но безуспешно. Моя мать хлещет своей водной магией по моим водным созданиям, разрезая их на части.

Её солдаты вновь обретают опору под ногами. Один заставляет меня опуститься на колени, пока второй защёлкивает кандалы на моих запястьях.

— Они знают, что ты помогала Пожирателям Душ, — цежу сквозь стиснутые зубы, не облегчая им задачу связать меня. — Они сторожат твои корабли в гавани. Тебе не сбежать, — я издаю дрожащий смешок. — Тебя схватят и заставят ответить за твою роль в этой атаке.

Моя мать опускается передо мной на одно колено, и её губ касается тревожащая улыбка. Она проводит рукой по моей щеке.

— Ох, Эрис. А кто сказал хоть слово о том, что мы направляемся в гавань?