ШЭЙ

Камари ведёт нас через Старнборо, и я с неожиданным восхищением отмечаю, как быстро она успела выучить расположение замка.

— Уже совсем недалеко, — говорит она, даже не оборачиваясь на нас.

— Трэйн сказал, чего хотел? — нервы у меня натягиваются всё сильнее. С тем настроением, в котором он сегодня пребывает, я уже готовлюсь к неприятному разговору.

Она беззаботно пожимает плечом.

— Как я уже сказала, всё, что он сказал, — это что дело важное.

Атлас сжимает мою руку, молчаливое заверение, что всё будет хорошо. Хотелось бы сказать, что это уменьшает мою тревогу, но нет.

Трэйн и моя мать замечают нас в ту же секунду, как мы показываемся в конце коридора.

— Как любезно, что вы наконец соизволили появиться.

Трэйн окидывает взглядом наши сцепленные руки и вздыхает.

— Вижу, теперь вы и правда неразлучны.

— Тебе повезло, что мы вообще пришли, — огрызаюсь я. — Зачем ты нас вызвал?

— Я просил прийти тебя. Не твоего…

Моя мать хватает меня за левую руку и ахает.

— Жених!

Она улыбается Атласу.

— Я не знала, что ты собираешься сделать это сегодня вечером.

— Момент показался подходящим, — говорит он, и у меня отвисает челюсть.

— Подожди, — я поднимаю руки. — Ты знала, что он собирается сделать мне предложение?

— Она помогала разрабатывать дизайн твоего помолвочного кольца.

Новая тёплая волна эмоций накрывает меня, и на губах сама собой появляется улыбка. Я так счастлива, что Атлас и моя мать начинают узнавать друг друга всё лучше. А уж то, что они вместе работали над секретным кольцом для помолвки, — у меня сейчас сердце пробьёт грудную клетку.

— Амма, — всхлипываю я, и она обнимает меня.

— Я так счастлива за тебя, моя дорогая девочка, — шепчет она мне в волосы.

— Да-да, — фыркает Трэйн, закатывая глаза. — Поздравления и приветствия. А теперь у нас есть дела поважнее, которыми нужно заняться.

Я смахиваю слезу со щеки и усмехаюсь.

— Ты просто мастер отмечать хорошие новости.

Трэйн бросает на меня раздражённый взгляд.

— В моих глазах вы и так уже были помолвлены. Ничего нового или удивительного тут нет. Это не значит, что я не рад за вас.

Атлас обнимает меня за плечи.

— По тебе это было видно, — невозмутимо говорит он.

— Это моё лицо, Атлас. Казалось бы, ты уже должен был это понять.

Трэйн быстро оставляет тему нашей официальной помолвки и заглядывает в щель приоткрытой двери.

— Что такого важного, что это не могло подождать до утра?

Я подхожу к Трэйну и, не в силах сдержать любопытство, тоже пытаюсь разглядеть, на что он смотрит.

— Король гномов и принц отдыхают, — шепчет он, освобождая мне место рядом с собой. — Нам необходимо поговорить с ними наедине о перековке Портала в Орабелль.

— Они ещё даже не решили, собираются ли вообще присоединяться к военным усилиям. С чего бы им…

— Присоединятся, — говорит кузен с такой уверенностью, что я ему верю. — Гномы просто не могут оставаться в стороне, если дело касается оружия. Во время войны их экономика расцветает, потому что все участвующие королевства закупают у них ресурсы.

— Это жутко, — морщу нос и смотрю на него снизу вверх.

Он пожимает плечами.

— Это политика. А теперь нам нужно убедить их восстановить портал, если мы вообще хотим иметь шанс выиграть эту войну.

— Думаешь, они нас послушают? — сердце у меня подпрыгивает к самому горлу.

Я выгибаю бровь, когда он переводит на меня прищуренный взгляд.

— Без обид, но, похоже, ледяных эльфов они слушать не очень-то настроены.

— Возможно, они послушают нас.

Голос Ронана разносится по коридору. Он подводит профессора Риггса к месту нашей встречи.

— А ты что здесь делаешь? — выпрямляюсь я.

— После разговора с Трэйном, когда ты вернулась с Северного Гребня, я говорил с профессором Риггсом о его исследованиях и думаю, что, если кто и сможет убедить гномов помочь, так это мы с ним.

Грудь Ронана расправляется, а уверенность в себе только крепнет.

— Я куда обаятельнее Трэйна и упрямее собственного отца.

Он беспечно пожимает плечом.

— К тому же Трэйн попросил нас помочь.

— Ну, если говорить с ними будете вы, тогда зачем я здесь?

— Ты пойдёшь с ними, — сообщает мне Трэйн. — В конце концов, речь идёт о твоей крови и твоём роде.

— Справедливо.

Я делаю вдох через нос, пытаясь унять гулко колотящееся сердце и расправляю плечи.

— Что ж. Давайте сделаем это.

Ронан кивает и открывает дверь, придерживая её для меня, чтобы я вошла первой. Я ещё ни разу не была в этой комнате. Впрочем, это ни о чём не говорит. В Старнборо я приезжала всего несколько раз, и почти все мои визиты проходили либо в кабинете короля Сорена, либо в тронном зале. Но этот большой зал впечатляет. Сводчатый потолок напоминает мне «У Пру» и Старое Королевство. Деревянные балки, два пылающих камина, каменные полы и десятки удобных кресел и диванов для отдыха.

— Это Большая гостиная, — шепчет Ронан, пока мы приближаемся к королю Торбену и его сыну в дальнем конце зала. — Летом мы открываем балконные двери. Здесь самый чудесный ветерок, а из этой комнаты открываются одни из лучших видов на город.

Он сияет так, будто горд показать мне свой родовой дом.

Но каким бы красивым и уютным ни было это место, я сосредоточена на деле. Убедить гномов сделать то, что они сами ещё не решили делать, — задача почти неподъёмная.

Когда гномы замечают, что мы втроём подходим к ним, улыбки сходят с их лиц.

Ну вот, демон. Если бы взглядом можно было убить, нас бы уже дважды прикончили.

— Добрый вечер, король Торбен, — Ронан склоняет голову в знак уважения. — Принц Олав.

Гномьи монархи смотрят на нас в упор. Я тяжело сглатываю. Ни один не ответил на приветствие Ронана, и приглашения присоединиться тоже не последовало. Всё катится к демону буквально за считаные секунды. Щёки у меня обжигает жаром, пока неловкое молчание затягивается.

— Я бы спросил, можно ли нам сесть с вами, но, похоже, я уже это делаю, — голос Риггса прорезает напряжение.

Король гномов замечает кресло-коляску Риггса и разражается низким, звучным хохотом. Он качает украшенным кольцами пальцем в сторону улыбающегося профессора.

— А вы остры на язык. Мне это нравится.

Король жестом приглашает нас занять оставшиеся места.

— Прошу, присоединяйтесь. Нам не помешает немного весёлой компании.

Мы с Ронаном переглядываемся, но Риггс без колебаний подкатывает своё кресло и устраивается напротив отца с сыном.

— Спасибо, что пригласили нас разделить с вами бокал вина, — в Риггсе тут же включаются его дипломатические манеры. — Или мы пьём эль?

Он замечает их богато украшенные кружки.

— Что-то из Дурна, возможно?

Король подаётся вперёд и шёпотом говорит:

— Троновианцы ничего не понимают в хорошем эле. Если уж нам переживать эту свадьбу, то только с добротной выпивкой.

Оба мужчины хохочут, запрокидывая головы, будто старые друзья, встретившиеся вновь.

— У нас есть хорошие напит…

Я пихаю Ронана локтем в бок, не давая договорить. Он прячет свой ответ за кашлем, и я улыбаюсь, когда королевские особы переводят взгляд на нас.

— Да, спасибо, что позволили нам присоединиться к вам, ваше величество, — сладко говорю я, надеясь, что гномы не расслышали, что пробормотал Ронан.

Проницательный король бросает на Ронана недовольный взгляд, но смягчается, когда обращает внимание на меня.

— Вы дочь Сильвейн.

Я киваю.

— И Энвера Сола.

Он взмахом руки подаёт знак слугам, что нужны ещё три кружки.

— И, если память мне не изменяет, — начинает он, и я уже понимаю, что дальше мне это не понравится, — невеста Зверя Мидори.

Ронан сжимает кулак, но тут же разжимает его. Я вижу, как в нём происходит эта перемена: Ронан, мой друг, уступает место Ронану, будущему королю Троновии.

— Эта помолвка была расторгнута уже давно, король Торбен.

— Вообще-то, — я поднимаю левую руку, чтобы разрядить напряжение, — я помолвлена с Атласом Харландом. Племянником короля Сорена.

Гномы, похоже, не впечатлены. При виде кольца они даже не спешат нас поздравлять.

Зато Ронан прямо сияет. У нас ещё будет время позже обменяться историями, но сейчас нам нужно перетянуть гномов на свою сторону, а пока что дела у нас идут неважно.

Король наливает эль из маленькой бочки на столе в наши кружки, и каждый берёт по одной, чтобы не раздражать гнома ещё сильнее.

— Давайте будем честны друг с другом, — гудит Торбен, осушив половину своей кружки. — Вы пришли сюда не для того, чтобы составить мне компанию. Вы пришли говорить о войне.

Ронан кивает; нет смысла скрывать наши намерения.

— На чьей вы стороне?

Его вопрос прямой и без лишних обходов, но, думаю, именно такую манеру общения гномы и предпочитают. Других правителей приходится угощать, ублажать и тешить их самолюбие. Гномам нужна честность, и в этом я их понимаю.

— Я ещё не принял решения, — заявляет король Торбен. — Принимать его легкомысленно было бы неразумно.

— Я понимаю, что война — решение не из лёгких, — говорит Ронан, сплетая руки на коленях. — Но у нас не так много времени, чтобы мяться. Троновианцы и бавийцы будут сражаться с Бастианом и его демонами. Мы намерены уничтожить портал до того, как Дрогон будет освобождён.

— А если его всё-таки освободят? — принц гномов заговаривает впервые, и это застаёт меня врасплох. Его голос мягче, чем у отца, но в глазах у него то же сомнение в правоте нашего дела.

— Тогда мы победим его, — с такой убеждённостью говорит Ронан, что я ему верю.

— Прекрасное чувство, — король допивает остатки своего напитка. — Вы бывали на войне, принц Ронан?

— Нет, — ноздри Ронана раздуваются.

— А я бывал, — рычит Торбен. — Моё тело носит шрамы, а мой разум воюет с кошмарами. Легко сказать: «Давайте пойдём на войну». И совсем другое — действительно это сделать. Особенно без Целестиалов, которые прежде помогали нам, склоняя чашу весов. Без них у нас нет ни единого шанса.

— То есть вы готовы отказаться от всякой надежды и что…? — голос Ронана становится глубже, а лоб хмурится. — Спрятаться? Ждать, пока армия Дрогона не придёт и не сотрёт нас с лица земли — королевство за королевством, пока от нас никого не останется?

— Дурн — это крепость в горах, — выплёвывает принц Олав, столь же возмущённый, как и его отец. — Мы сумеем себя защитить.

— Ты слишком умён, чтобы предполагать такую глупость, — огрызается Ронан, и я резко втягиваю воздух. Гномов мы на свою сторону не перетянем. Более того, похоже, мы только что окончательно всё с ними испортили.

Но, к моему удивлению, король смеётся, и его хохот разносится по всей комнате.

— А ты мне нравишься, — он указывает на Ронана. — Ты не боишься говорить с силой. Из таких получаются хорошие правители.

Ронан ошеломлён, но всё же находит в себе силы ответить:

— Спасибо.

— Я должен был понять это ещё тогда, когда ты вывел из себя Астрею Талей: за таким человеком другие пойдут в бой.

Король гномов постукивает пальцами по коленям.

— Но даже храбрым правителям нужна стратегия. Иногда лучше занять оборону.

— А что, если я скажу вам, что, возможно, существует способ освободить моего отца и остальных Целестиалов из Орабелль?

Мой вопрос явно будит в гномах интерес. Оба мужчины смотрят на меня с настороженным любопытством.

— Я слушаю.

Теперь всё внимание короля приковано ко мне, но меня великодушно спасает профессор Риггс.

— Аурелия и её родные отправились на Северный Гребень, туда, где когда-то стоял Портал в Орабелль.

Профессор Риггс достаёт из нагрудного кармана льняной платок и раскладывает на коленях. Он разворачивает его и показывает осколок стекла, который я отдала ему на хранение.

— Она нашла фрагмент портала. Я консультировался с мастером литературы из Калмары, и она считает, что портал можно восстановить, используя это как основу. Ваши инженеры — лучшие и умнейшие, и с этим у нас есть шанс снова открыть Орабелль.

Король и принц молчат.

— Если вы сможете его построить, — добавляю я, — моя кровь сможет его открыть.

Сердце бешено колотится в груди, пока я с тревогой жду хоть какой-то реакции от гномов. После мучительной минуты, в течение которой король обдумывает наш план, он качает головой, и на его лице проступает печаль.

— Ни один из моих инженеров не умеет ковать порталы, — объясняет он. — Эти записи были утрачены после войны тысячу лет назад. Руководитель проекта сжёг свои чертежи, не желая, чтобы кто-то снова открывал порталы и вновь выпускал ад в наш мир.

— Я знаю, что это риск, но…

— Понадобится целая вечность, чтобы убедить гномьих инженеров заняться тем, от чего их всех предостерегали держаться подальше, — вмешивается принц гномов.

— И это всё? — спрашиваю я, в голосе звучит куда больше гнева, чем ожидала. Возможно, меня подталкивает не только сама идея открыть портал. Мысль о том, что моя мать и отец могли бы воссоединиться спустя два десятилетия, надежда, что однажды я смогу с ним встретиться, не дают мне так просто принять отказ. — Вы их король. Если вы попросите их об этом, я уверена, они сделают всё, что в их силах, чтобы оправдать вашу гордость.

Его взгляд находит мой, и в нём такая невозмутимость, что сразу становится ясно: помогать он не собирается.

— Самое большее, что я могу сделать, — пообещать, что мои кузнецы выкуют оружие для ваших армий, и, если в вашем походе против демонов и их портала всё пойдёт прахом, я дам вам убежище в Дурне.

— Таково ваше решение? — рычит Ронан, скрежеща зубами.

— Мы могли бы и этого не делать, — Олав впивается руками в подлокотники кресла так, что костяшки белеют. — Считайте, вам повезло, что мой отец вообще готов предоставить оружие, выкованное гномами.

Всё вокруг внезапно замирает, словно само время остановилось. Ронан и Олав обмениваются особенно колкими словами, и я уже боюсь, что следующим шагом станет настоящая драка. Риггс изо всех сил старается разрядить обстановку, но его слова падают в глухие, упрямые уши.

Демон. Всё идёт не по плану. Трэйн будет в ярости космических масштабов, когда мы выйдем отсюда ни с чем, поджав хвосты. И чем громче становятся Ронан с Олавом, тем сильнее у меня сдают нервы.

Мои пальцы дёргаются у кинжала, закреплённого у бедра. Это едва заметное движение привлекает внимание короля гномов, и его глаза вдруг расширяются.

— Ваш кинжал. Он выкован гномами.

Его слова заставляют спорящих принцев замолчать. Лишь по одной рукояти он узнал работу своего народа. Я тяжело сглатываю, надеясь, что он не подумает, будто я его украла.

Вытаскиваю оружие из ножен и кладу его плашмя на ладонь, чтобы он мог рассмотреть. Сначала он просто смотрит на него так, словно увидел призрака. Потом осторожно тянется за ним. Я не двигаюсь, хотя плечи Ронана тут же напрягаются. Король с почти благоговейной осторожностью поднимает нож.

— Откуда он у вас?

Вопрос задан скорее с изумлением, чем с обвинением.

— Он… это был подарок, — ёрзаю я в кресле.

— Подарок от кого? — его густые брови сходятся в хмурой складке.

Я глубоко вдыхаю и признаюсь:

— От Бастиана. Это был подарок на помолвку. Я собираюсь заменить его, но…

— Вы знаете, чей это кинжал?

На его лице проступает такая ностальгия, что я невольно замираю. Неужели он узнал клинок? Но это же невозможно. Разве можно помнить каждый клинок, выкованный в Дурне?

— Нет, — качаю головой. Его взгляд мутнеет. — А должна?

Он улыбается, и усы подгибаются вслед за его губами.

— Его выковали для вашего отца.

— Это… — у меня перехватывает дыхание, и я смотрю на кинжал. По-настоящему смотрю. — Вы уверены?

— Уверен ли я? — король фыркает и, слегка уязвлённый, косится на сына. — Она спрашивает, уверен ли я. Будто я мог забыть такой клинок!

— Простите, — запинаясь, выдыхаю я, надеясь, что не сделала всё только хуже.

— Я мог бы рассказать вам историю многих клинков, дитя моё, — грубовато говорит он. — Но этого — особенно.

Он поворачивает кинжал и рукавом вытирает навершие рукояти. Удовлетворённо кивнув, разворачивает его так, чтобы я увидела.

— Его символ прямо здесь.

И действительно — знак Целестиала выгравирован на металле. Он маленький. Настолько маленький, что я прежде его не замечала. Но, с другой стороны, я и не искала никаких следов прежнего владельца кинжала. Я возненавидела его в ту же секунду, как Бастиан подарил его мне. Мне даже в голову не пришло отполировать золотую рукоять.

Но всё это слишком безумно, чтобы быть правдой.

— Всё это время вы носили кинжал своего отца, — король гномов возвращает мне клинок и откидывается в кожаном кресле.

— Как такое возможно? — смотрю на нож, лежащий у меня на ладонях. — Если это оружие моего отца, разве оно не должно быть при нём, в Орабелле?

Он проводит пухлыми пальцами по бороде, перекатывая одну из золотых бусин.

— Вашему отцу подарили парные клинки. Один, насколько мне известно, был утрачен во время Великой войны. Второй остался при нём, когда он прошёл через портал и уничтожил его.

— Значит, если Бастиан нашёл этот, то не в Дурне.

— Я бы предположил, что он нашёл его в Мидорианской пустыне, где ваш отец в последний раз держал его при себе.

— Там, где они, возможно, восстанавливают портал в Мальволио?

Я вскидываю взгляд и встречаюсь с его глазами, и после короткой паузы, в которой он обдумывает мой вопрос, он кивает.

— Это было бы самым логичным объяснением.

Мысли у меня идут кругом. Я всё ещё не уверена, что это правда. Но тут в голову приходит одна мысль.

— Разве Бастиан или Веспер не поняли бы, что он принадлежал моему отцу, когда нашли его?

— С чего бы? — он пожимает своими широкими плечами. — Бастиан не сражался в Великой войне, а Пожиратели Душ не способны распознавать кинжалы так, как это умеют гномы, которые их ковали. Только вы можете чувствовать Энвера Сола. Возможно, вы так остро почувствовали его в тот момент, когда кинжал впервые оказался у вас, потому что он сам этого хотел.

Я мысленно спрашиваю себя, почему мать никогда ничего не говорила об этом клинке, но тут же понимаю: она его никогда не видела. Во время тренировок я держала его при себе, но никогда им не размахивала. Никогда не выставляла напоказ. Я прятала его и пользовалась только тогда, когда была вынуждена, потому что стыдилась этого оружия. Стыдилась из-за того, кто мне его подарил. В моём сознании сохранить этот кинжал значило позволить частице Бастиана остаться со мной.

Я так сильно хотела заменить его новым клинком. Чем-то по-настоящему моим, безо всякого следа Бастиана и его демонов. Но теперь… теперь, когда я знаю, что этот принадлежал моему отцу, — что у него есть парный к нему, — я замираю.

Можно списать то, что этот нож оказался у меня, на случайность. А можно — на судьбу. На предназначение. Я слышала легенды о том, что клинки, выкованные гномами, связываются со своими владельцами. Я очень сомневаюсь в правдивости подобных сказок, но какая-то маленькая, полная надежды часть меня верит: возможно, этот кинжал сам нашёл меня. Почувствовал, кто я такая, ещё до того, как это поняла я сама.

Какая глупая, девичья мысль.

Бастиан нашёл его в пустыне и подарил мне для защиты, зная, что однажды кто-то захочет причинить мне вред из-за него.

Тёплая ладонь ложится мне на запястье, и я поднимаю взгляд.

— Думаю, если мы откроем портал, ваш отец сможет отдать вам парный к нему клинок, — улыбается король, и у меня сердце сбивается с ритма. — У хорошего набора всегда должна быть пара.

Я открываю рот, потом закрываю. Слова меня подводят. К счастью, рядом оказывается Ронан и спрашивает то, о чём я думаю:

— Значит, вы нам поможете?

Король гномов кивает, снова переводя взгляд на меня.

— Ага, поможем. Мы в долгу перед Энвером Солом за то, что он однажды уже спас наш мир. К тому же мы, гномы, не можем сидеть в стороне и позволять всем остальным веселиться, убивая тварей из подземного мира.

Он подмигивает, хлопая сына по плечу. Потом улыбается Риггсу.

— Мы выдвинемся утром после свадьбы принца Ронана. Работы у нас впереди много.