НИКС

Как я и боялся, у Пру всё оказалось сущим кошмаром. Неважно, сколько бокалов я опрокидываю, со сколькими женщинами танцую или какой весёлой вокруг кажется атмосфера, — меня это вообще не цепляет. Всё, чего мне хочется, — уйти и вернуться домой, но у Ронана на этот счёт другие планы.

С дурацкой ухмылкой он тащит к нашей отдельной кабинке двух девушек и усаживает их рядом с нами. Вообще-то он должен искать себе жену, а вместо этого подшучивает, будто надеется, что одна из них сумеет меня развеселить. Только меня не нужно развлекать. Мне не грустно. Я просто… не хочу быть здесь. Когда-то я считал Пру своим вторым домом. А теперь чувствую себя чужаком. Самозванцем.

Что, мать вашу, со мной происходит?

Девушки сексуальные. В смысле, до одури соблазнительные. И при всём том, как Финн и Эрис надо мной потешаются, именно с этими двумя я ни разу не спал. Может, я просто устал, но у меня нет никакого желания изображать интерес ради ночи пустого веселья.

Блондинка даже не удостаивает меня вторым взглядом. Она устраивается у Ронана на коленях и прижимается губами к его губам. Я уже встречал таких, как она. Не из тех, кто любит говорить, — чисто про физику. Иногда мне даже жаль Рона. Он кронпринц, наследник трона, но никто не тратит время на то, чтобы узнать его настоящего. Все видят власть, титулы, статус — и забывают, что под всей этой мишурой он живой человек, со своими чувствами и мечтами.

Святые небеса. Я слишком много времени провожу с Китарни и Эрис.

Я делаю ещё один глоток виски. Это уже четвёртый или пятый? Не помню.

Чья-то ладонь скользит по моему бедру, почти у самого паха. Я отвожу взгляд от стакана и встречаюсь глазами с огненно-рыжей девушкой рядом. Она хлопает длинными ресницами и улыбается. Было бы враньём сказать, что она не привлекательна. Ещё несколько недель назад у меня не возникло бы никаких проблем увести её на задний двор и трахнуть у кирпичной стены. Но, несмотря на её яркие карие глаза, я бы сейчас предпочёл остаться один.

Я беру её руку и мягко убираю со своих колен.

— Что такое? — она надувает губы и тянется к моему ремню. — Я тебя нервирую?

— Просто сегодня не в настроении, — допиваю остатки и ставлю стакан на стойку. Стук получается достаточно громким, чтобы Ронан хоть ненадолго вынырнул на поверхность. — Я уже ухожу.

— Что? — глаза Ронана расширяются. — Они только пришли.

— Можешь остаться, — засовываю руку в карман и бросаю на стол несколько монет, чтобы покрыть свой счёт. — У меня завтра рано полёт. Я пойду отсыпаться.

— Никс…

Рыжая хватает меня за запястье, когда я встаю.

— Хочешь, составлю тебе компанию? Ночь холодная. Не хотелось бы мне спать одной.

Я высвобождаю руку.

— Ты прелесть, но я не твой типаж.

— Я — типаж для всех, — шипит она.

— Я задел твоё самолюбие. Прошу прощения, — прижимаю ладонь к груди. — Надеюсь, ты найдёшь кого-нибудь, кто согреет твою постель. Просто это буду не я, — киваю Ронану и его спутнице. — Хорошего вам вечера.

Я не жду ни ответа, ни очередной попытки Рона меня переубедить. Протопав вниз по лестнице и протолкавшись через толпу на танцполе, я направляюсь к входной двери и выхожу в холодную ночь. Вдыхаю морозный воздух и от этого снова чувствую себя живым. Почему там, внутри, было так душно?

— Подожди!

Я прикуриваю самокрутку, пока ко мне подбегает Ронан.

— Ты куда?

— Я же сказал. Домой иду.

— Если она тебе не зашла, можем найти другую…

Качаю головой и выдыхаю облако дыма.

— Дело не в ней. Дело во мне.

— Ты… ты что, заболел или типа того? — он окидывает меня взглядом с головы до ног, будто пытается высмотреть какую-то загадочную хворь, которая вот-вот проявится.

— Нет, просто мне не хочется ложиться с ней в постель, — хлопаю его ладонью по плечу. — Не переживай за меня. Я устал. Вот и всё.

— Ну, думаю, нам и правда пора закругляться на сегодня. Отец всё равно ждёт меня рано утром на очередное совещание.

— Не уходи из-за меня, — я нагоняю его, когда он уже шагает в сторону таунхауса.

— Честно говоря, без тебя у Пру уже не так весело, — он засовывает руки в карманы. — К тому же, если завтра я опоздаю или даже буду слегка с похмелья, отец мне шею свернёт. Подозреваю, я и так хожу по тонкому льду, раз отказываюсь искать себе невесту. Его угрозы подобрать мне жену самому звучат уже ежедневно.

— Не завидую тебе, Рон, — выпускаю ещё одно облако дыма и прохожу сквозь него. — Ты остаёшься в таунхаусе?

— Если ты не против?

— Шэй перебралась в комнату Атласа, так что можешь снова занять гостевую.

— Отлично, потому что спать на кожаном диване было ужасно, — он потягивается, разминая спину, и та хрустит. — Чувствую себя слишком старым для диванов.

— А я чувствую себя слишком старым для Пру.

От этого признания Ронан резко останавливается. Он шлёпает ладонью мне по груди.

— Ты кого-то встретил?

— Нет…? С чего ты вообще это взял?

— Ты говоришь как человек, который готов завязать со своей холостяцкой жизнью, потому что наконец созрел остепениться.

Я коротко хохочу.

— Это самая нелепая вещь, которую я сегодня слышал. Я не собираюсь остепеняться. Ни сейчас. Ни вообще. Думаю, дело в измотанности. Почти весь этот год в разъездах, круглосуточная охрана Шэй, учёба полётам на Дрэкселе — мне просто нужен передых.

— Ты бы сказал мне, если бы кого-то встретил, да? — щурится Ронан.

— Конечно сказал бы. А теперь можем уже закрыть эту тему?

— Ладно.

Мы проходим ещё несколько кварталов, пока не добираемся до таунхауса. Во всём доме темно. Хотя для нас с Ронаном ещё, по сути, рановато заканчивать вечер, для всех остальных уже поздно. Они наверняка легли ещё несколько часов назад.

Я неловко вожусь с ключами и отпираю дверь.

Ронан входит за мной и поднимается по лестнице на третий этаж. Перед тем как занять комнату, в которой раньше жила Шэй, он отсалютывает мне. Странно, что её больше нет в паре дверей от меня.

Я берусь за ручку своей комнаты, но спать мне не хочется. Ну, не настолько, чтобы действительно лечь. Мой разум слишком бодр. Решив не валяться в постели и не пялиться в потолок часами, я спускаюсь этажом ниже и сажусь за пианино. Я не играл уже несколько недель.

Наливаю себе стакан виски из мини-бара и сажусь на чёрную полированную банкетку. Лунный свет падает на клавиши, освещая пространство ровно настолько, чтобы я мог сидеть в тишине и играть. Я нажимаю первую клавишу, затем вторую, и не успеваю опомниться, как комнату уже наполняет музыка. Когда подолгу не играю, мне начинает казаться, что я забыл музыку, но каждый раз, когда начинаю, она проходит сквозь меня так, будто это источник моей жизни. Мелодия поглощает меня, словно я впадаю в транс. Все мои тревоги, страхи, печали тают.

Я закрываю глаза и растворяюсь в этом.

Не знаю, сколько проходит минут, прежде чем чувствую на себе чей-то взгляд. Я резко перевожу глаза на другой конец комнаты и замечаю Атласа, прислонившегося к одному из книжных шкафов. Мои пальцы замирают, и нас окутывает тишина.

— Не останавливайся из-за меня, — тихо говорит он.

— Я тебя разбудил? — смотрю на часы и морщусь. Я играю уже почти тридцать минут, и времени оказалось куда больше, чем я ожидал.

К моему облегчению, он качает головой.

— Я и так не спал.

— Я бы пошутил о девушке, которая не даёт тебе спать всю ночь, но теперь, когда я знаю, что это Шэй, звучит уже как-то мерзковато.

Он смеётся, запрокидывая голову.

— Почтительный страх ещё никому не вредил, — оттолкнувшись от шкафа, брат подходит, плюхается и утопает в диване. Он переплетает пальцы, уставившись на свои босые ноги. — Нет, дело не в Шэй. А ты почему не спишь?

— Скажу тебе свою причину, когда ты скажешь свою, — хрущу шеей, уходя от ответа.

Я рассчитываю на то, что мой скрытный брат оставит свои тайны при себе, а значит, и мне не придётся быть уязвимым. Но он меня удивляет.

— Когда ты соединился с Дрэкселом… что ты почувствовал?

Его вопрос выбивает меня из колеи. Это последнее, чего я ожидал от него услышать. Я обдумываю ответ, отпивая из стакана. Никакого логического объяснения тут нет.

— Словно нашёлся кусок, о нехватке которого я даже не подозревал, и встал на своё место. Скажу честно: в детстве я никогда не хотел стать всадником дракона. Но, слушая, как ты без конца о них разглагольствуешь, я начал думать, что это круто. А когда Дрэксел выбрал меня, это показалось… правильным. Как будто, так и должно было случиться, — смотрю на Атласа и вижу, как он теребит сцепленные руки. — То, что тебя выбрал Видарр? Вот что не даёт тебе уснуть?

— Совет дяди против.

— Да к демону их, — фыркаю я.

Атлас усмехается.

— Кажется, именно таков был настрой Трэйна, когда он с ними спорил.

— Ронан мне рассказал, — тихо смеюсь, представляя вытянутые лица этих сварливых старикашек, когда их поставили на место. — Ненавижу это признавать, но ледяной эльф мне нравится.

— Только не надо говорить ему об этом, — глаза Атласа расширяются.

— О нет, ни в коем случае, — качаю головой. — Мы бы только опозорились. Ему было бы глубоко плевать, нравимся мы ему или нет.

— Это правда, — стонет Атлас, проводя рукой по растрёпанным волосам. — Он пообещал меня тренировать.

— И в чём проблема?..

— Видарр — древний зверь. Я изучал историю и предания о войне тысячелетней давности. Дракон Найи был не просто драконом — он был оружием. А что, если… — он сглатывает и прочищает горло. — Что, если я его недостоин? Ради всего святого, он сражался бок о бок с Найей Вэланор!

— И он же потерял Найю Вэланор, — допиваю виски и ставлю стакан на подставку на подоконнике.

Атлас склоняет голову набок, и на его лице проступает любопытство.

Я машу рукой, будто это неважно.

— Может, на уроках истории я и не слишком внимательно слушал, но, походив с Шэй на занятия профессора Риггса и проведя достаточно времени рядом с кланом Базилиус, кое-что я всё-таки усвоил.

— Справедливо.

— Суть в том, что ты — не Найя. Видарр это знает. И он не ждёт от тебя, что ты будешь ею. Точно так же, как Дрэксел не ждал от меня, что я окажусь Армасом Базилиусом, — и тут меня осеняет. — Может, именно поэтому они и выбрали нас.

— О чём ты?

— Мы отличаемся от их прежних всадников, — по кусочкам складываю я свою теорию. — Видарр не обязан был возвращаться, но он вернулся ради тебя. Может, он чувствует, что с тобой всё не закончится так, как закончилось с Найей. Может, он хочет получить шанс искупить свою вину, считая её смерть своей неудачей.

Мой брат откидывается назад, глубже утопая в кожаном диване, и улыбается.

Я закатываю глаза.

— Ну вот, начинается. Ты чего ухмыляешься на меня так?

Он цокает языком.

— Ненавижу это говорить, Никс, но, кажется, ты взрослеешь.

Я в отвращении высовываю язык.

— Только не это! — улыбка у меня выходит не полной, но это максимум, на что я сейчас способен.

— Может, ты и прав.

— Прости… мне показалось, или ты только что сказал, что я прав? — я прижимаю ладонь к груди.

Он бросает на меня взгляд.

— Не зарывайся, придурок. Я скажу это только один раз.

— Жалко, что тут больше никого нет засвидетельствовать такой исторический момент.

Он качает головой, а потом прищуривается, глядя на меня.

— Итак, теперь ты знаешь, что не даёт мне спать всю ночь. А ты почему до сих пор не спишь?

Я терпеть не могу неудобные разговоры. Да я бы лучше голышом пробежался по городу, чем вывернул душу наизнанку. Но он был честен со мной. Значит, и я как минимум должен быть честен с ним. Я беру на пианино ещё несколько печальных нот.

— У тебя бывало такое чувство, будто должно случиться что-то плохое?

— Иногда, — признаёт он.

— Ну вот, у меня сейчас именно такое чувство.

— Происходит что-то, о чём я не знаю? — хмурится брат.

Я пожимаю плечами и качаю головой.

— Может, это просто усталость даёт о себе знать. Год выдался насыщенный. Может, девчонки правы. Может, мне и правда стоит подумать о том, чтобы остепениться.

— А ты этого хочешь?

— Не знаю, — мои руки опускаются на колени, и я вздыхаю. Раз уж на то пошло, скажу ему правду. Он должен знать. — Когда я смотрю на вас с Шэй, часть меня завидует, что у меня этого нет. Но, с другой стороны, сама мысль о том, чтобы посвятить себя одной женщине, не зная, способен ли я умереть…

Он подаётся вперёд, опуская руки между коленями. Прежде чем заговорить, он какое-то время молчит, явно обдумывая мой невысказанный страх.

— Думаешь, ты не умрёшь?

— Кто знает? — расправляю плечи, потому что спина начинает ныть от того, что я так долго сижу на этой банкетке. — Ни у кого нет моей склонности. Будь ты на моём месте, отдал бы ты своё сердце и посвятил бы жизнь Шэй, зная, что, возможно, тебе придётся жить без неё?

Улыбка Атласа выходит печальной.

— Я уже отдал ей своё сердце, зная, что она может пережить меня, а это ничуть не менее удручающе.

— Пережить — да, но…

— Она Базилиус и Сол, Никс. Один род бессмертен, у другого до нелепого долгая жизнь. Я понятия не имею, что это значит для Шэй, и меня выворачивает от мысли, что однажды из-за моей смертности ей придётся идти по этому миру одной.

— Атлас, — глубоко вдыхаю, не зная, что сказать, кроме: — Это… грустно.

Его взгляд прикован ко мне, и по спине у меня ползёт дрожь от невольного трепета. Я не испытывал этого с тех пор, как мы были детьми. Я называл этот его взгляд «взглядом Атласа». Но, в отличие от нашего детства, он сейчас не собирается лезть в драку. Он просто говорит честно.

— Я лучше проживу с ней всю свою жизнь, чем буду делать вид, будто держать её на расстоянии было бы легче.

Демон. Я стискиваю зубы, отгоняя нахлынувшие не вовремя эмоции.

— Проклятый виски, — я смахиваю слезу.

— Не бойся любить, Никс. Это делает тебя лучше, — Атлас встаёт. — Кстати о любви, пойду-ка я наверх, пока та женщина не проснулась и не обнаружила, что меня рядом нет.

— Ты говорил с Шэй обо всём этом?

— О продолжительности её жизни?

Когда я киваю, он качает головой.

— Не нашёл подходящего момента.

— Ну, тебе стоит, — мои брови сходятся к переносице.

Он смеётся.

— Стоит, — Атлас указывает на меня пальцем. — Я говорю это недостаточно часто…

— Не надо, — умоляю я.

— Я люблю тебя.

— Ну вот зачем тебе надо было делать всё таким неловким? — морщу я нос.

Атлас пожимает плечами, и по его лицу расползается широкая улыбка. Не знаю, то ли потому, что ему удалось заставить меня поёжиться, то ли потому, что он и правда имеет в виду то, что только что сказал.

— Так и поступают старшие братья.

— Из-за девчонок в доме мы все размякли, — со стоном я тру лоб.

— Ещё как. И меня это устраивает, — Атлас разражается низким смехом.

— Ага, ага, — улыбаюсь я. — И чтобы этот вечер не стал ещё более неловким — я тебя тоже люблю.

Мой брат кивает и пятится к лестнице.

— Спокойной ночи, Никс.

— Спокойной.

Ну всё, решено. Виски я больше в жизни не пью.