В винном погребе воздух был густым, тяжелым, пропитанным запахами, от которых свело желудок: едкий дым смешивался с металлическим, соленым запахом свежей крови и терпким ароматом пролитого вина из бочек, пробитых ударами. Несколько магических фонарей, которые принесли гвардейцы, выхватывали из темноты жуткие сцены.

Тела наемников лежали там, где их настигла смерть — скорчившиеся под сетями, распластанные у опрокинутых стеллажей. Зеркальные маски, которые должны были делать их безликими орудиями убийства, теперь отражали пляшущий свет фонарей, создавая иллюзию, будто из-под них смотрят десятки мертвых, удивленных глаз. «Черная стража» действовала с той же холодной эффективностью, что и в подземельях. Двое гвардейцев стояли на страже у входа в туннель, двое осматривали тела, собирая оружие и любые опознавательные знаки. Никто не проронил ни слова. Для них это была просто работа.

Генерал Цзинь Вэй стоял в центре этого хаоса, неподвижный, как скала посреди шторма. Его броня была забрызгана кровью, но не его собственной. Он смотрел на тело одного из наемников, лежащее у его ног. Когда я подошла ближе, я увидела, что этот наемник отличался от других. Его маска была снята, а на груди не было смертельной раны.

— Он был их командиром, — сказал Цзинь Вэй, не поворачиваясь ко мне. Его голос был глухим, лишенным эмоций. — Он принял яд в тот момент, когда понял, что они попали в засаду. У них строгий кодекс, никто не должен попасть в плен живым.

Я посмотрела на мертвое лицо. Оно было молодым, с тонкими, аристократическими чертами. Он мог бы быть одним из тех щеголей, что толпились при дворе.

— Они оставили нам что-нибудь? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.

— Ничего, — ответил генерал. — Ни записок, ни карт. Только оружие и это.

Он присел на корточки и разжал пальцы мертвеца. На ладони лежал маленький, почерневший от яда дротик.

— Он пытался выстрелить в меня перед смертью, но не успел.

Цзинь Вэй встал и повернулся ко мне. Свет фонаря выхватил его лицо, и я впервые увидела на нем не просто усталость, а нечто похожее на… сомнение.

— Ваш план сработал идеально, леди. Слишком идеально. Мы не потеряли ни одного человека, а они потеряли всех. Но мы не получили ничего, кроме двенадцати трупов. Мы отрубили гидре одну голову, но мы так и не знаем, где находится ее тело.

— Мы знаем, что они здесь, в столице, — возразила я. — Мы знаем, что их цель — мой отец. Это уже немало.

— Этого недостаточно, — он покачал головой. — Они сменят тактику, ведь теперь они знают, что мы знаем об их планах. Они залягут на дно, а потом нанесут удар там, где мы не ждем.

В этот момент к нам подошел командир Лэй.

— Генерал, мы нашли кое-что. Не на телах, в туннеле.

Мы последовали за ним к открытому проходу. Один из гвардейцев держал фонарь, освещая темный зев. В нескольких метрах от входа, на каменной стене, была нацарапана надпись. Свежая, сделанная, очевидно, острием кинжала. Это был тот же набор символов, что я видела в дневнике астронома. Шифр.

— Можете это прочесть? — спросил Цзинь Вэй.

Я подошла ближе. Символы были знакомы, но их комбинация была иной, это не было технической схемой. Это было послание. Я медленно, запинаясь, начала переводить. — «Тень… падет… на… дом… канцлера… Но… кровь… прольется… во дворце. Когда… Дракон… откроет… пасть».

— «Когда Дракон откроет пасть», — повторил генерал. — Что это значит?

— Праздник Пасти Дракона, — осенило меня. — Через два дня. Один из главных придворных праздников. Вся знать собирается в Тронном зале на пир. Включая императора.

Теперь все встало на свои места. Эта атака была отвлекающим маневром. Не главным ударом. Они пожертвовали двенадцатью элитными бойцами, чтобы мы поверили, что их цель — мой отец. Чтобы мы сконцентрировали все силы на защите резиденции канцлера, а настоящий удар они собирались нанести по самому сердцу империи. По императору. Во время праздника, когда бдительность стражи будет притуплена вином и весельем.

— «Призрак»… Он гений, — прошептала я, чувствуя, как холодный пот стекает по моей спине. — Он пожертвовал людьми, чтобы уничтожить императора.

— И мы попались в его ловушку, — закончил Цзинь Вэй. Его кулаки сжались так, что побелели костяшки. Я никогда не видела его таким. Не холодным и отстраненным, а по-настоящему яростным. Он был зол не на врага, а на себя, из-за того что не смог раскрыть его коварный план.

— У нас есть два дня, — сказала я, пытаясь внести в свой голос хоть каплю спокойствия. — Это больше, чем ничего. Мы знаем их план, и можем подготовиться.

— Подготовиться? — он горько усмехнулся. — Они уже внутри. Внутри дворца. У них наверняка есть свои люди среди слуг, среди стражи, может, даже среди аристократов. Они могут пронести оружие, яд. Как мы их найдем всего-лишь за два дня? Отменить праздник? Это вызовет панику и покажет им, что мы знаем об их планах. Они просто отложат удар и нанесут его позже.

Он был прав. Мы были в цугцванге — ситуации, когда любой наш ход лишь ухудшал наше положение.

Я смотрела на его лицо, на котором отражалась вся тяжесть ответственности за жизнь императора, за судьбу империи. И в этот момент я поняла, что должна что-то сделать.

— Генерал, — сказала я тихо. — Вы научили меня, как быть воином. Позвольте теперь мне научить вас. Мы не будем отменять праздник. Мы превратим его в нашу собственную ловушку.

Цзинь Вэй поднял на меня глаза, в них мелькнул интерес.

— Продолжайте.

— Мы не знаем, кто их люди. Но они знают, кто их цель — император. Значит, нам нужно контролировать не весь дворец, а лишь одно место — Тронный зал. И одного человека.

— Вы предлагаете использовать императора как приманку? — в его голосе прозвучало недоверие и возмущение. — Это немыслимо!

— Немыслимо — позволить ему умереть из-за нашей нерешительности, — парировала я. — Послушайте. Праздник пройдет как обычно, но будут внесены небольшие, почти незаметные изменения. Изменится рассадка гостей. Ближе к трону будут сидеть только самые доверенные люди. Ваши люди. Переодетые в придворных. Изменится меню. Все блюда для императорского стола будут готовиться не на общей кухне, а в отдельных покоях, под надзором вашего человека. Изменится порядок развлечений. Вместо обычных музыкантов выступит труппа «слепых» акробатов из далекой провинции. Которые на самом деле будут вашими лучшими бойцами.

Я говорила быстро, мой мозг работал с лихорадочной скоростью, планируя новый план.

— Мы создадим «стерильную зону» вокруг императора. Они смогут смотреть, но не смогут подобраться. Ни с ножом, ни с ядом.

— А что, если они используют арбалет? С дальнего расстояния?

— А для этого есть я.

Цзинь Вэй удивленно посмотрел на меня.

— Я буду сидеть за столом, недалеко от трона. Моя задача — не сражаться, а смотреть. Наблюдать за каждым гостем, за каждым слугой. Искать аномалии в поведении. Искать того, кто нервничает, кто смотрит не туда. И если кто-то попытается сделать хоть одно резкое движение в сторону императора… — я коснулась своего наруча, где под одеждой были спрятаны мои иглы, — я его остановлю. Раньше, чем кто-либо успеет понять, что произошло.

Мужчина молчал, обдумывая мой план. Это была очередная безумная авантюра, но в ее безумии была своя, извращенная логика.

— Это может сработать, — наконец сказал он. — Но это невероятно опасно. Для вас.

— Я уже давно живу в состоянии опасности, генерал, — я позволила себе слабую улыбку. — И уже начинаю к этому привыкать.

Он неохотно кивнул.

— Хорошо, мы сделаем по-вашему. Я поговорю с императором, уверен, он одобрит. Император доверяет вам.

«Император доверяет вам». Эти слова прозвучали странно. Император видел меня один раз в жизни.

— Почему? — спросила я.

— Потому что я рассказал ему, что вы сделали в Долине, о вашем выборе. Он сказал, что человек, готовый пожертвовать своей жизнью ради спасения других, заслуживает большего доверия, чем сотня министров, приносящих клятвы верности.

Я не знала, что на это ответить. Я просто стояла посреди этого кровавого погреба, и впервые за долгое время чувствовала не страх и не ярость, а что-то теплое, похожее на… гордость.

— Нам нужно уходить, — сказал он, возвращая меня в реальность. — У нас много работы.

Он отдал приказ своим людям зачистить следы. Мы вышли из погреба и вернулись в мои покои. Я чувствовала на себе его взгляд.

— Вам нужен отдых, — сказал он, когда мы остались одни. — Битва, которую вам предстоит выдержать через два дня, будет не физической, а ментальной. Она истощит вас до предела.

— Я отдохну, когда все закончится, — ответила я.

Цзинь Вэй подошел ко мне, совсем близко.

— Я не смогу быть рядом с вами во время пира, — сказал он. — Я буду командовать охраной по периметру. Вы будете там одна.

— Я не буду одна, — возразила я. — Со мной будут ваши люди.

— Они — солдаты. Они будут следить за угрозами, а вам придется следить за душами. Это сложнее.

Он протянул руку и, на мгновение поколебавшись, коснулся моего плеча. Его прикосновение было легким, почти невесомым, но я почувствовала, как по всему телу пробежала дрожь.

— Берегите себя, Лиюэ, — прошептал он, впервые назвав меня по имени без официального титула.

И в этот момент, глядя в его темные, серьезные глаза, я поняла, что цена победы в этой войне может оказаться гораздо выше, чем я предполагала. Потому что я начала бояться не только за свою жизнь. Я начала бояться за его.