Сойер

Секс в душе и сюрпризы

Глубоко вздохнув, я встряхиваю плечами. Наклоняю голову то в одну сторону, то в другую, а диванные подушки жалобно скрипят, пока я ерзаю, пытаясь устроиться поудобнее.

Ава смеётся, когда мой затёкший шейный сустав хрустит.

— Ты ведь знаешь, что заплести волосы трёхлетке гораздо проще, чем, скажем, пасти скот, да? — спрашивает она.

— Да, папочка, — поднимает на меня взгляд Элла. Она сидит на полу между моими коленями, её красивые голубые глаза кажутся почти прозрачными в утреннем свете, льющемся через окна гостиной. — Это не так уж сложно. Правда, Ава?

— Правда, — улыбается Ава, наклоняясь и сжимая её плечико. — Мы сделаем из твоего папы мастера по французским косичкам.

— А ты можешь заплести мне две косички? — Элла бросает взгляд на Джуни, которая сидит между коленями Авы. Ава терпеливо расчёсывает длинные светлые волосы девочки. — Я хочу, чтобы было, как у Джуни вчера.

Я тихо усмехаюсь, чувствуя, как ладони покрываются липким потом. Мул, лежащий у окна, смотрит на меня с сочувствием.

— Сначала одну косичку, Элли Белли Бу.

— Я помогу ему сделать две, — Ава наклоняется и заговорщически шепчет Элле. — Обещаю, будет точно так же, как у Джуни.

Понедельник. Восемь пятнадцать утра.

Ещё несколько месяцев назад я бы тяготился этим временем суток — когда после выходных приходилось снимать с себя остатки усталости и выдерживать испытание под названием «собери трёхлетку в школу». Долгая неделя позади, и ещё одна такая же впереди.

А теперь?

Я сижу с идиотской улыбкой на лице, расчёсывая волосы своей дочки. Она вскрикивает, и Ава тут же откладывает свою расчёску, хватает флакон с распутывающим спреем и обильно сбрызгивает Элле волосы.

— Так будет легче, — объясняет Ава. — Волосы меньше путаются и не так больно.

Элла сияет.

— Спасибо, Ава!

— Всегда пожалуйста, милая.

Я прожил достаточно, чтобы понять: сейчас моя жизнь — настоящая мечта. Элла расцвела. Учителя говорят, что она стала гораздо увереннее, особенно с тех пор как оказалась в одном классе со своей лучшей подружкой Джуни. Ава сразу нашла с ней общий язык — они смеются и шепчутся, как лучшие подруги.

Джуни стала для меня второй дочерью, о которой я всегда мечтал. Она совсем не похожа на Эллу: открытая, бесстрашная, готовая дружить со всем миром. Но я люблю её за это так же сильно, как за то, что их с Эллой объединяет. Они радуются мелочам. Их легко рассмешить. Обе обожают поделки не меньше, чем я люблю сидеть с ними за кухонным столом, пока в духовке запекается ужин, раскрашивая картинки или вырезая фигурки из цветной бумаги — обязательно розовой или фиолетовой, разумеется.

А больше всего радует то, что Джуни и Элла обожают проводить время вместе. Они играют так дружно, словно всегда были неразлучными. Не поймите меня неправильно — бывают моменты, когда делиться игрушками для них настоящее испытание, но в то же время они могут часами играть, ни разу не позвав ни меня, ни Аву.

Само собой, для нас с Авой это настоящее блаженство.

А еще мы много трахаемся.

Очень-очень много. Никогда бы не подумал, что так будет с двумя маленькими детьми в доме, но наша (намного) уменьшенная версия семейки Брейди сыграла нам только на руку. Девочки играют и взрослые тоже. Мы с Авой стали настоящими мастерами быстро ускользать ради короткого свидания.

Пока девочки катаются на самокатах по подъездной дорожке, мы с Авой развлекаемся на заднем сиденье моего припаркованного пикапа.

Пока девочки после купания смотрят мультики, мы с Авой устраиваем себе весёлые моменты в нашем шкафу.

А моё любимое — утро: девочки часто играют вместе в своей комнате, прежде чем спуститься вниз, и у нас с Авой как раз хватает времени на горячий, медленный утренний секс, который наполняет меня счастьем так, как я раньше даже представить не мог.

Я могу справиться с любой бедой, выдержать любую детскую истерику — если у меня есть моя ежедневная доза Авы.

— Начнём, — говорит она, разделяя волосы Джуни пальцами. — Разделяем волосы на две равные части, ровно посередине. Вот так. Не обязательно идеально.

Я осторожен, следую её указаниям.

— Так нормально, Элла?

— Да, папочка. Я так рада, что у меня будут косички! Мисс Шерман подумает, что мы с Джуни — принцессы-близняшки.

Ава смеётся.

— Звучит весело. Ладно, теперь начинаем плести. Каждая из этих частей станет отдельной косичкой. Сейчас делим вот эту левую секцию на три пряди… Да, умничка, милый.

У меня сжимается грудь от этого слова. Я всегда был немного мягким, так что, конечно, мне приятно, когда Ава особенно нежна со мной.

Как и самому быть особенно нежным с ней.

— Ты спешишь с выводами, — отвечаю я. — Я ещё даже не начал.

Ава выпрямляется.

— Тогда поехали. Берёшь первую прядь, самую левую, и перекидываешь её через среднюю… Нет, среднюю. Другую среднюю.

— Вот так? — Мои пальцы кажутся громоздкими и неуклюжими, пока я пытаюсь повторить за Авой. — Как у тебя это так легко выходит?

— Потому что я эксперт, — спокойно отвечает Ава. — А теперь попробуй снова. Вот так, правильно. Отлично. Теперь возьми правую прядь и перекинь её… нет, правую вот с этой стороны. — Она наклоняется и показывает, какой именно пучок волос мне нужно взять.

Элла вздыхает.

— Папочка, у тебя совсем не получается.

— Ни у кого не получается с первого раза, когда они только учатся, — говорит Ава, бросив на меня взгляд с тёплой улыбкой в уголках глаз. — Нужно быть терпеливыми к себе. Упорство — это главное.

— Она права, — мрачно говорю я. — Я просто не привык быть настолько плох в чём-то.

Ава подталкивает меня локтем.

— Все с чего-то начинают. Ладно, возвращаемся к косичке. Эту прядь перекидываем через соседнюю, вот так. Да! Да, отлично, у тебя получается.

Понадобилось несколько попыток и больше почти-вырвавшихся ругательств, чем я могу сосчитать, но в конце концов моя дочка с гордостью перекидывает через плечи пару кривоватых косичек. Подбежав к зеркалу, она радостно визжит:

— Папочка, ты сделал это!

Я наклоняюсь к Аве и шепчу:

— Слава Богу, она не замечает, какие они кривые.

— Зато сделаны с любовью, — отвечает Ава, целуя меня в губы. — Горжусь тобой, милый.

Когда мы приводим девочек в школу, они берутся за руки и буквально вприпрыжку вбегают в класс. Я смотрю им вслед, и у меня перехватывает горло.

— Оу, — Ава проводит рукой по моей спине. — Всё в порядке, великан?

Я смахиваю пальцем слёзы с щёк.

— Ага. Просто позволяю себе чувствовать — как наши дочки нас научили. Знаешь, была минута, когда я думал, что у Эллы никогда не будет ни братьев, ни сестёр. А теперь у неё есть лучшая подруга прямо в доме.

— Сестрёнки от разных пап.

Я улыбаюсь и притягиваю Аву к себе в объятия.

— Счастлива? — спрашиваю я.

— Очень, — шепчет она. — Но я была бы ещё счастливее, если бы ты пошёл со мной в душ, когда мы вернёмся домой.

Уголки моих губ поднимаются.

— Мне надо на работу.

— Я быстро.

— Очень на это надеюсь.

Ава стягивает с себя футболку ещё до того, как мы переступаем порог. Я подбираюсь к ней сзади и скольжу рукой по её обнажённой груди. Она тихо смеётся, и смех тут же превращается в стон, когда я беру её сосок между пальцами и слегка тяну.

— Привет, красавица, — шепчу я ей в шею.

— Раздевайся, — выдыхает она. — Сейчас же.

— Есть, мэм.

Я быстро скидываю одежду и иду за ней в ванную. Ава любит горячую воду, и пар моментально заполняет помещение, когда она встаёт под струи душа. Я замираю на мгновение, наблюдая, как она запрокидывает голову, давая воде промочить волосы.

Она чертовски красивая. Прямая осанка. Упругая грудь. Маленький треугольник кудрявых волос между ног.

Я захожу к ней, наклоняюсь и беру её сосок в рот. Её дыхание сбивается. Она улыбается:

— Привет.

— Привет.

— Можно я тебя намылю?

— Очень даже можно.

Я выдавливаю гель для душа на ладони и принимаюсь за дело. Намыливаю её гладкую, мягкую кожу, скользя руками всё ниже. Она тёплая на ощупь, её бёдра уже начинают двигаться в такт моим прикосновениям, когда я накрываю большим пальцем её клитор.

Я заставляю ее кончить таким образом. Одна рука на ее киске, другая на сиськах. Я играю с ее клитором и соском, координируя свои пальцы так, чтобы они работали в тандеме, доводя ее до оргазма.

К тому времени, как она запрокидывает голову и выкрикивает мое имя, я уже чертовски возбужден и умираю от желания оказаться внутри нее. Но тут я замечаю, что ее грудь все еще покрыта блестящей пеной.

Меня осеняет идея.

— Помнишь, я говорил, что хочу оттрахать тебя везде?

Ава смотрит на меня полуприкрытыми глазами.

— Когда мы были в отеле в Остине? Такое не забывается.

Я обхватываю её грудь ладонями.

— Как насчет этого?

— Хорошо, — отвечает она с ленивой, удовлетворенной улыбкой.

Затем она забирается на встроенную в душевую кабину скамеечку, выложенную плиткой. Ава становится на колени. Она сжимает мой член в кулаке и берет в рот кончик моего члена, сочащийся предэкулятом. Ава выгибает спину так, что её сиськи приподнимаются. В последний раз крепко пососав меня, она прижимает мой член к себе так, что я оказываюсь между её грудей.

Она сводит их вместе и поднимает взгляд на меня.

— Мне хорошо. А тебе?

Я едва сдерживаю стон. Её кожа тёплая и мягкая, создавая нежную впадинку, в которую я начинаю медленно скользить. Сначала медленно, несмотря на то, что мне очень хотелось подергать бедрами и по-звериному забиться в танце. Мыло и вода обеспечивают необходимое количество смазки, чтобы я мог легко двигаться вперёд-назад, вперёд-назад снова и снова.

Ава опускает взгляд, наблюдая, как моя головка исчезает между ее сисек, чтобы через несколько секунд появиться снова.

— Это чертовски горячо.

— Ты шутишь? — ставлю одну руку на кафельную стену за её головой и приподнимаюсь на носки. — Это безумно горячо. Ты такая восхитительная, красавица. Ты так хорошо выглядишь, когда я трахаю тебя так.

Мне хватает двух минут, чтобы кончить, разрядившись у неё на грудь. Всё тело сотрясается от мощной волны, заставляя меня тяжело дышать.

Ава, будучи Авой, наслаждается тем, что я теряю свой чертов рассудок. Когда я открываю глаза, я вижу, как она проводит большим пальцем по моему влагалищу, затем подносит его к губам и медленно облизывает, глядя мне прямо в глаза.

Я нежно обхватываю её подбородок.

— Мы всё ещё умеем веселиться, да?

Она улыбается.

— Всегда будем уметь.

И я ей верю.

Позже я сижу верхом, выезжая из конюшни вместе с братьями. День стоит прекрасный — тёплый, сухой, настоящий весенний праздник. Настроение у меня было бы отличным, если бы не Дюк, который сегодня вёл себя как летающая в облаках курица.

— Эй, осторожно, — говорю я, когда он на своей лошади резко пересекает мою траекторию, заставляя меня резко притормозить.

Дюк оглядывается через плечо.

— Чёрт, извини.

— Ты в порядке? Ты какой-то...

— Тормознутый, — заканчивает за меня Райдер, подъезжая к своему брату-близнецу. Он нахмурился. — Серьёзно, я уже начинаю переживать. Что-то случилось?

— Нет, — морщится Дюк. — То есть да. То есть... я не знаю. Думаю, всё дело в Уилер. Мы отлично провели время вместе в Колорадо...

— Ты молодец, что поехал с ней так далеко, — вставляю я.

Пару недель назад Молли и Уилер удалось заполучить показ для Bellamy Brooks, их компании по производству ковбойских сапог, в известном магазине одежды в Аспене. Они собирались на грузовичке отвезти партию сапог из Хартсвилла в Колорадо. Но потом врач запретил Молли, которая была на приличном сроке беременности, путешествовать.

Дюк тут же вызвался помочь Уилер с поездкой. Никакого удивления — всем и так было ясно, что он запал на деловую партнёршу Молли.

Что удивительно, так это то, что мы так и не вытянули из него толком ни слова о том, что происходило за те несколько дней. Всё, что нам известно — их занесло снегом в шикарном доме на горе Аспен. Мы с братьями в уме уже дорисовали картину. Но сейчас Дюк впервые сам заговорил об этом.

— Ты шутишь? Путешествовать с Уилер было одно удовольствие, — продолжает он. — Лучшее время за всю чёртову вечность. Но с тех пор как мы вернулись в Техас, мы почти не виделись. Я... — он тяжело вздыхает. — Просто скучаю по ней.

Кэш подъезжает с другой стороны и прочищает горло.

— Ты пробовал с ней поговорить?

— Конечно, пробовал. Она не отвечает ни на звонки, ни на сообщения. Я её даже за едой не вижу. У меня такое чувство, что она меня избегает. И, знаешь, я готов смириться, если она больше не хочет со мной общаться. Но что-то здесь не так, я это чувствую.

Кэш снова прочищает горло.

— Ты что, подавился? — спрашиваю я.

Он мотает головой.

— Дюк, тебе надо с ней поговорить.

— Что? — Дюк дёргает поводья, останавливая коня. — Ты что-то знаешь?

Кэш отводит взгляд. Его осанка становится напряжённой.

— Поговори с ней, — повторяет он.

— Как я поговорю с ней, если она не берёт трубку? Если ты что-то знаешь, Кэш, скажи мне. Я должен знать.

Несмотря на загорелую кожу Кэша, я всё равно замечаю, как краснеет его шея.

Господи. Что-то тут нечисто.

— Это не моё дело, — спокойно отвечает Кэш. — Я скажу Молли, чтобы она передала Уилер, чтобы та тебе позвонила.

Дюк вцепляется в руку Кэша, его глаза расширяются.

— Скажи мне. Я тебя умоляю. С ней всё в порядке?

— С ней всё нормально. То есть... не совсем, но...

— Господи Иисусе, — выдыхаю я, вдруг понимая, как всё складывается. — Она беременна, да?

Я смотрю на Дюка. Дюк смотрит на Кэша, и в его глазах паника написана так явно, что её видно за километр.

— Чёрт, — Кэш закрывает глаза. — Я этого не говорил.

— Это правда? — голос Дюка едва слышен. — Уилер беременна?

Кэш открывает глаза. Они блестят от слёз.

— Да, Дюк. Уилер беременна.

Перевод ТГ-канал — @Risha_Book