ВИНЧЕНЦО

Это было прекрасное утро, но оно не могло сравниться с красотой женщины, мирно спящей рядом со мной. Как бы я ни старался осознать это, я всё ещё не мог поверить, что прошлой ночью мы спали вместе.

Это была одна из лучших ночей в моей жизни, но я не мог избавиться от сомнений, которые закрадывались в мою голову. Было ли разумно спать с женщиной, которая формально была моей заложницей? Я знал, что мы каким-то образом перешли эту черту, и не мог не думать о надвигающихся последствиях своих действий. Я понял, что она мне нравится, с первого взгляда, но не ожидал, что мои чувства к ней будут такими сильными.

В моей комнате было тихо и спокойно. Тем не менее я сделал глубокий вдох, пытаясь понять, что делать дальше.

Я не мог снова заснуть после того, как проснулся в два часа ночи. Мысли в моей голове путались, и я не мог думать ни о чём, кроме того, что произошло между мной и Изабель.

Я взглянул на неё. Изабель мирно спала рядом со мной. Её черты были спокойны, а хмурое выражение лица исчезло. Она спала мирно, но я знал, что, когда она проснётся, всё, скорее всего, изменится.

Пока я любовался Изабель, дверь в мою комнату внезапно распахнулась, заставив её вздрогнуть. Я поднял голову, настороженный и готовый к нападению. Но это был всего лишь Пьетро, единственный, кто имел доступ в мою комнату. На его лице читались шок и беспокойство. Изабель уже проснулась и оглядывалась по сторонам. Она явно была напугана бесцеремонным появлением моего брата.

Когда Пьетро подошёл к нам, он резко остановился, заметив, что Изабель лежит в постели со мной. Я не мог его винить, я тоже был в шоке. Изабель, испуганная и смущённая, быстро схватила простыню, чтобы прикрыться. Она выглядела одновременно уязвлённой и разгневанной, её лицо покраснело, но она была очаровательна в своём гневе.

— Какого чёрта, Пьетро? — Спросил я, вставая и подходя к Изабель, чтобы закрыть её от посторонних взглядов. Я знал, что ей некомфортно находиться в одной комнате с моим братом, поэтому старался сделать всё возможное, чтобы она чувствовала себя лучше.

Я уже знал, что её реакция будет непредсказуемой, когда она проснётся, и то, что Пьетро застал её полуобнажённой, не облегчало ситуацию.

— Чего ты хочешь? — Резко спросил я. Выражение его лица внезапно изменилось: из шокированного оно стало серьёзным, и я понял, что произошло что-то серьёзное. Я увидел, как в его глазах мелькнуло недоверие, прежде чем он протянул мне планшет, который держал в руках.

— Тебе нужно это увидеть, — сказал он напряжённым голосом. Я взял планшет и начал читать сенсационные заголовки, которые отображались на экране. Я не мог поверить своим глазам. Чем больше я читал, тем больше удивлялся и терялся в догадках. Сначала я разозлился из-за того, что Пьетро ворвался ко мне в комнату, но, прочитав заголовки на планшете, я всё понял.

Насколько я мог судить, все крупные таблоиды опубликовали наши с Изабель фотографии со свадьбы. На фотографиях также были запечатлены наши бурные отношения и тот момент, когда я увозил её. На них мы шли рука об руку, разговаривали и смотрели друг на друга. Со стороны это выглядело очень убедительно. Если бы на фотографиях и видео был не я, я бы, возможно, поверил в правдивость этих заголовков.

«Сицилийский принц и американская писательница.»

Этот заголовок был самым популярным. В нём было много фотографий со свадьбы, на которых мы выглядели как пара. Не знаю, как они это сняли, но выглядело очень убедительно. СМИ пестрели домыслами о наших отношениях, называя их зарождающимся романом.

Закончив читать статьи, я поднял планшет и посмотрел в потолок. Внезапное и нежелательное внимание угрожало моей тщательно оберегаемой тайне. Я зашёл так далеко в основном потому, что оставался сдержанным. По-настоящему могущественный босс мафии никогда не был в центре внимания, так и должно было оставаться. Мне нужно было исправить это как можно скорее.

Моё лицо не должно было быть на виду, и уж точно не должно было быть с кем-то другим, о ком ходили слухи о зарождающемся романе. Это было небезопасно ни для меня, ни для Изабель.

К этому времени Изабель заглянула мне через плечо и поняла суть происходящего. Я взглянул на неё, и она выглядела такой же встревоженной и обеспокоенной, и нервно постукивала ногой по кровати.

— Отлично, — я провёл рукой по и без того растрёпанным волосам и взглянул на Пьетро, который, казалось, был расстроен не меньше меня. Я потерял дар речи и был в замешательстве, я не знал, что делать дальше. — Этого нам только не хватало, — саркастически пробормотал я.

Пьетро прислонился к стене, скрестив руки на груди. Я взглянул на него, давая знак уходить. Он отошёл, но успел сказать:

— Оставлю вас двоих наедине, чтобы вы обдумали это.

— Это может разрушить мою карьеру, — воскликнула Изабель, отвлекая меня от моих запутанных мыслей, — и твою тоже, — сказала она, констатируя очевидное. — Если люди начнут докапываться до того, кто ты на самом деле...

Не успела она договорить, как зазвонил мой телефон, прервав её и нарушив напряжённую тишину. Я взял его с тумбочки и увидел, что это Элия.

Элия был ещё одним влиятельным боссом мафии, хорошо известным в преступном мире Палермо. Он также был моим другом и деловым партнёром. Я уже знал, зачем он звонит, и не был уверен, что у меня хватит сил для предстоящего разговора.

— Элия, сейчас неподходящее время, — просто сказал я, поднимая трубку. Я ожидал, что он закончит разговор или, по крайней мере, ответит мне раздражённым тоном, но то, что он сказал, было неожиданным. Прежде чем он заговорил, наступила короткая пауза, которая показалась мне тяжёлой, как слон в комнате.

— Поздравляю, Винченцо! — Воскликнул Элия, и в его голосе прозвучала неожиданная радость. Я ожидал, что меня будут ругать, порицать и выговаривать, и уж точно не ожидал, что меня будут поздравлять. Что именно произошло? Может быть, я неправильно его расслышал.

— Повтори? — Попросил я, не зная, что ещё ответить. Тем временем Изабель всё ещё лежала на кровати, завёрнутая в простыни, и смотрела на меня широко раскрытыми глазами лани, словно спрашивая: что мы собираемся делать?

Я отвернулся и начал расхаживать по комнате. У меня не было ответа на этот вопрос.

— Я сказал поздравляю, Винченцо! О тебе говорили все новости, я видел фотографии и видео. Похоже, ты решил остепениться, и как раз вовремя. Умный ход, друг мой, очень умный ход.

— Что ты имеешь в виду?

— Я думал, ты сделал это намеренно.

— Я ничего не делал.

— Так даже лучше.

— Может, перестанешь говорить загадками и перейдёшь к сути?

Он рассмеялся. В отличие от меня, он находил всю эту ситуацию забавной.

— Так вот, что я и говорил до того, как ты меня перебил, сейчас самое подходящее время. Или ты забыл, что выборы в «Купол» не за горами?

— Я знаю, как я мог забыть? Но какое это имеет отношение к ситуации?

— Раз уж я должен тебе всё разжёвывать, — я закатил глаза, — то наличие отношений показывает, что ты стабильный и надёжный кандидат. Это повысит твои шансы на победу, так что это очень хорошо.

Я задумался над его словами. Он был прав, для выборов было бы лучше, если бы я выглядел ответственным и собранным. Это действительно повысило бы мои шансы на победу.

— Теперь я понял, что ты имеешь в виду.

— Да, так что поздравляю.

— Спасибо, наверное. — Элия говорил разумные вещи, всё вставало на свои места, и не понимал, почему не подумал об этом раньше.

Это было действительно хорошо.

В моей голове крутились шестерёнки, мысли бежали со скоростью мили в минуту. То, что поначалу казалось катастрофой, теперь стало неожиданным преимуществом. С Изабель на моей стороне я увеличил свои шансы на победу в выборах.

— Я буду с нетерпением ждать твоей победы на выборах.

— Я тоже буду ждать своей победы.

Я знал, что буду делать сейчас, я должен был воспользоваться ситуацией. Мне дали лимоны, и я намеревался их использовать. Я закончил разговор с новой решимостью. Теперь я понимал необходимость держать Изабель рядом. Я понял, что она должна быть здесь не только для вида, но и для того, чтобы обеспечить мне успех на предстоящих выборах в «Купол».

Я повернулся к Изабель, которая всё ещё лежала на кровати, выглядя совершенно измотанной. Прежде чем она смогла заговорить, заговорил я.

Я увидел, как выражение её лица почти мгновенно сменилось с растерянного на гневное и вызывающее.

— Планы меняются, — сказал я, скрестив руки на груди, — ты никуда не уйдёшь.

Теперь она стояла на коленях, крепко прижимая простыни к груди. Её брови были нахмурены, а губы плотно сжаты.

Я не мог не восхищаться ею, даже несмотря на то, что она была раздражена. Она выглядела такой очаровательной, когда была расстроена: её кудряшки спутались и спадали на плечи, а лицо покраснело от гнева. Она сверлила меня взглядом, но мне было всё равно… она сделает то, что я сказал.

— Ты не можешь держать меня здесь против моей воли. Я разрешила тебе пойти со мной на свадьбу, как мы и договаривались. Теперь я хочу вернуться домой! — Она ударила кулаком по кровати, пытаясь закатить истерику. Я медленно подошёл ближе, и хотел выглядеть как можно более устрашающе, но не хотел слишком сильно её пугать.

Я встал перед ней, возвышаясь над ней, и несколько секунд смотрел на неё, ничего не говоря. Она не отводила взгляд, а мало кто мог выдержать мой взгляд, но она продолжала меня удивлять.

Когда я понял, что она не собирается сдаваться, я заговорил.

— Я могу и сделаю это. Ради нас обоих. Внимание СМИ может быть полезным, но оно также делает ситуацию более опасной. Ты останешься со мной, пока всё не разрешится.

Изабель открыла рот, чтобы возразить, но я поднял руку, останавливая её. Я знал, что она попытается возразить, и не собирался ей этого позволять. Она должна была понять всю серьёзность ситуации.

Дело было не только в ней и не только в выборах. У меня были враги, и теперь, когда её лицо было у всех на виду, она была в опасности. Я знал, что рано или поздно они придут за ней.

Она не могла уйти, особенно сейчас. Там было небезопасно. Здесь, со мной, она была бы в большей безопасности. Но я чувствовал, что, даже если я объясню ей это, она всё равно будет спорить. Не было смысла объяснять ей, она бы всё равно не поняла бы.

— Дело не только в тебе. Если ты уйдёшь, то подвергнешь риску нас обоих. Нам нужно выступить единым фронтом. Мы должны держаться вместе, сейчас как никогда. — Мне нужно было, чтобы она поняла меня, поняла, почему ей опасно находиться вдали от меня. Я хотел уберечь её, хотя мне и нравилось, что она рядом.

Она продолжала смотреть мне в глаза, как всегда дерзкая и не желающая отступать. Напряжение в комнате было таким сильным, что я его чувствовал. Оно было осязаемым. Мне казалось, что если я протяну руку, то смогу до него дотронуться. Когда я смотрел ей в глаза, мне казалось, что я чувствую все её эмоции. Это было сочетание разочарования, страха, гнева и неоспоримого влечения.

Независимо от того, что она чувствовала, она всё равно собиралась делать то, что я хотел, и это было всё, что меня волновало. Она долго молчала, прежде чем наконец заговорила.

— Я тебя ненавижу, — сказала она, не отводя взгляда. Я смотрел ей в глаза и видел, что она говорит не всерьёз.

— Понятно, — промычал я в знак согласия, и на моём лице появилась довольная улыбка. В этот момент я вспомнил прошлую ночь и то, как она прижималась ко мне. Размышляя об этом, я почувствовал, как мой член слегка возбудился. Я никогда не хотел женщину так сильно, как хотел её. Это было постоянное желание, я хотел её каждый раз, когда видел. — Прошлой ночью я мог бы и повестись, но сейчас… — наконец сказал я, всё ещё улыбаясь.

Изабель тут же замахнулась, чтобы дать мне пощёчину, но я остановил её, схватив за запястье до того, как её рука коснулась моего лица. Мои рефлексы уже не раз спасали меня, и этот раз не стал исключением.

Я улыбнулся ещё шире. Чёрт, я люблю женщин, которые умеют драться. Она бы не победила, но попытка была милой. Меня всегда заводили упрямые женщины. Я действительно считал себя укротителем непосед и знал, что с ней мне будет весело.

— Тигрица, — сказал я, притягивая её к себе. Она была так близко, что я чувствовал её запах, так близко, что, если бы я чуть наклонился, то мог бы почувствовать её вкус.

Теперь я мог видеть её лицо во всех подробностях. Она затаила дыхание и смотрела на меня, гадая, что я сделаю дальше. Я хотел сделать с ней так много всего, но понимал, что сейчас на это нет времени.

— Одевайся, Изабель.