Я разбрызгиваю спрей по коже спины и начинаю аккуратно втирать. Мне даже слюну сглотнуть нечем. В горле все пересохло.

Представляю, как брал бы ее сзади, наслаждаясь видом спины. Четко очерченной талией. Как намотал бы волосы на кулак и заставил стонать. Как стянул бы с попки эти мятные трусики и впился бы в плоть.

— Надо будет так полежать, чтобы впиталось. — Откашливаюсь и произношу. Она не должна видеть меня в таком состоянии, если другую девушку это возбудит, то Ракушка скорее сбежит. — Попка у тебя сгорела тоже. Так что я ее тоже намажу. Хорошо? — Она вроде не возражает, поэтому я аккуратно поддеваю край трусиков и сдвигаю в сторону. Но таких резких и откровенных движений, как днем, не делаю.

Отвезу в отель… Кому я вру. Я не собираюсь ее отвозить никуда. Не смогу ее отпустить. Хочу ее ошалело. Почему такая неприступная. Почему это так сводит меня с ума. Как трофей, который надо завоевать.

— Оставайся у меня ночевать, Ракушка.

— Нет. — Ну я хотя бы должен был попробовать.

— Закажем пиццу, посмотрим что — нибудь, как станет прохладней, прогуляемся.

— Нет, Мэтт, я у тебя не останусь.

Бля. Больше никогда не буду иметь дело с девственницами. Они такие зажатые, будто то, что мы сделаем как — то изменит их жизнь. А если еще и в презервативе, то вообще считай и не было ничего.

— Я не буду к тебе приставать. Пальцем не трону, если не попросишь. Обещаю. Останься. По твоему длительному молчанию догадываюсь, что ты уже обрисовала себе все, что я хотел бы с тобой сделать, да?

— А что бы ты хотел сделать?

Блять, Ракушка. Ты серьезно хочешь узнать все мои фантазии с тобой.

— Ракушка, скажи честно, тебе ведь есть восемнадцать? Я по твоей фигуре вижу, что ты не подросток.

— А сколько тебе?

— Двадцать один. Тебе? — Если ей нет восемнадцати, то я сейчас же вызову такси и отправлю ее домой. Уеду на неделю в Чарльстон, чтобы успокоить либидо где — то там, но не видеть ее.

— Девятнадцать.

— Девятнадцать. — Я медленно выговариваю, чувству эйфорию. — Честно?

— Кто бы меня отпустил несовершенно в другую страну?

Я сдерживаю улыбку, чтобы она не сбежала и не догадалась о моих мыслях. Прости Ракушка, но теперь тебе от меня не спрятаться. Ох, Ракушка…

— Даже не думай, что это дает тебе право лазить под мое белье.

— Ты вот тут сейчас лежишь передо мной в одних мятных, как мохито, трусиках. Если бы хотел, уже давно бы тебя перевернул и залез везде. Но я, видишь, с тобой, как евнух. Даже прикасаюсь к тебе тогда, когда ты разрешаешь.

— Ага, когда разрешаю... А кто целовал меня раньше, чем узнал имя?

— Тактика такая. Узнал, как целуешься сначала, потом решил познакомиться.

— И что на всех такая тактика работает. Или я одна такая дурочка?

— С тобой вообще ни одна тактика не работает, потому что ты не знаешь, что такое секс и для тебя это только слово.

— Вот поэтому я и не останусь у тебя. Чтобы это так и осталось словом.

— Мне не доставляет удовольствие к чему — то принуждать девушку, поэтому тебе нечего боятся.

— Там крем еще не впитался? — Она резко меняет тему разговора, значит, она ее волнует, а значит, я тоже ее волную.

Я усмехаюсь и оставляю Ракушку полежать, заказываю пиццу, а сам иду тоже принять душ. Мне надо остыть от нее.

Прохладные капли душа бьют по голове и спине. Я пытаюсь не думать, но снова чувствую, как кожа на члене натягивается. Она ведь там лежит практически без одежды. Мне сейчас ничего не стоит прийти туда и совратить ее.

Да, было пару девчонок. Таких же. Но они к этому времени они сдавались. А после Ракушки, я, наверное, книгу напишу, как соблазнить девственницу. Или придется идти на курсы, как правильно соблазнять девственниц.

Пиздец. Как я так попал. В это все. Веду рукой по члену вверх и вниз, представляя как это делала бы она. Своим ротиком неумелым. Таким невинным и девственным. Заполнить бы ее полностью.

Я как долбаный дятел стучу себе в руку, упираясь второй рукой в стенку душа. Это просто квест по соблазнению какой — то. Как последний лох на Земле дрочу в душе, потому что девчонка, которая никак мне не даст, сгорела на солнце. И представляю, как она пальчиками бы впивалась в меня и стонала. Как капельки пота выступали бы на ее груди, а я бы слизывал.

После душа становится легче. Еще и привозят пиццу, а я голодный, но одновременно частично удовлетворенный, возвращаюсь в комнату. Когда вижу, как она скользит по мне взглядом, жалею, что натянул брюки, надо было без них ходить. Я же любуюсь на нее в одних трусиках, вот и мне надо было бы ходить также.

— Отвернешься? — Я снова слышу эту чертову фразу.

— Я только и делаю, что отворачиваюсь, бубню в ответ, но все равно ее слушаюсь.

Юджи съедает два куска пиццы, ложится рядом на кровать, чтобы продолжить смотреть фильм, но вплотную не придвигается. А через пару минут я слышу, как она равномерно сопит. Уснула. Рот сам растягивается в улыбке, наблюдая за тем, как она потеряла бдительность рядом со мной. Я, конечно, ничего не буду делать, но мог бы.

Пропускаю руку ей под шею и аккуратно притягиваю к себе, накрывая нас легким пледом.

Ракушка… Когда же ты раскроешься и покажешь жемчужинку. Ту, что внутри тебя. Ту, что ничего не боится. Ту, что доверяет. Ту, что сгорает от страсти.

Я беру телефон и делаю пару фотографий нас. Не знаю зачем, и я вообще так редко с кем — то это делаю. Но ей я смогу это завтра показать и пошутить над тем, как она сама прижималась ко мне и хотела совратить, но я устоял.

Я хоть и крепко сплю обычно, иногда даже не замечал, как девчонка сбегала утром, но с Ракушкой на чеку. Еще не просыпаюсь, но уже чувствую, как она ускользает из моих рук.

— Ты куда, Ракушка?

Обнимаю за живот, не давая сбежать, и притягиваю к себе.

— Мне надо Камилле написать, она, наверное, волнуется.

— Они тебя искали вчера и позвонили мне. Я сказал, что ты осталась ночевать у меня.

— Почему нельзя было разбудить меня и отвести в отель? Я же просила.

— Нет, нельзя было, Ракушка. Ты такая во сне… что я не знаю, как тебя отпустить добровольно.

Веду кончиком носа по щеке, а рукой вдоль бока. Губами нахожу ее губы. Не спеша перебираю ее футболку, пока не добираюсь до груди. Вроде этот этап мы сегодня благополучно прошли. Она такая нежная и сексуальная, когда сонная. Коленом раздвигаю ее ноги и прижимаюсь бедром между ног. Она шумно вздыхает и самая двигается навстречу мне. Пальчиками зарывается мне в волосы и сильно сжимает.

Я знаю, что с ней нельзя спешить, поэтому постепенно свожу на нет наш поцелуй. Обнимаю аккуратно и прижимаю к себе. Кажется, я двигаюсь в правильном направлении.

— Ты что творишь? — Ракушка снова будит меня, скидывая со своей груди мою руку. Оборотень, а не девушка. Ночью сама целует, а днем как будто мы только что познакомились.

— Нет, уж Ракушка. — Шепчу, крепче прижимая к себе. — Вчера целый день вела себя, как будто мы только познакомились и за тобой строгий папа наблюдает. — Знаешь, сегодня ночью, ты доказала, что можешь быть маленькой развратницей, а утром становишься оборотнем — недотрогой. — Я придавливаю ее к матрасу и наваливаюсь сверху. — Так что теперь, я все про тебя знаю, и буду тебя трогать везде, где захочу.

— Может, я против, — она упирается кулачками ему в грудь, пытаясь сохранить дистанцию.

— Ночью ты не была против. Сама даже просила.

— Врешь.

Если бы только она знала, чего стоит мне сейчас не трахнуть ее. А сдержаться. Дать ей время привыкнуть ко мне и к тому, что между нами все равно это произойдет. Я прям уверен, что это случиться. Она хоть и девственница, хоть и отрицает, что хочет меня, но я — то вижу, как ей это нравится. Как она с ума медленно сходит и тянется ко мне.

Грудь эта ее маленькая, но уже оформившаяся. Мне кажется таких и не бывает настоящих. Попка упругая. Давно у меня так не стоял на девчонку. Уже четвертый день. А она как будто специально все разговоры только о том, что мы несовместимы.

Как несовместимы, если я ее трахнуть хочу и вообще пиздец, как хочу. Живот этот языком вылизать и между ног ее ласкать. А не только губами довольствоваться. Эта первая ночь, что провела со мной, я просто пожалел ее. А вернее не пожалел. Я дал ей попробовать конфетку и забрал, тогда когда она не понимала, почему так терлась промежностью о мое бедро. И почему ей было это чертовски приятно.

Да у меня таких девок было куча. И более опытных даже. Но вот она со своими гороскопами решила врезаться до того момента, как я ее не завоюю.

И снова нас отвлекает мой телефон. Я беру с подоконника мобильный и вижу входящий от Николь. Точно. Сегодня встреча. Я забыл подготовиться. Надо будет пораньше поехать.

— Ракушка, у меня встреча через три часа с редактором. Надо вставать. Принять душ, позавтракать, отвезти тебя в отель и добраться до Чарльстона.

— Я сама доберусь до отеля, можешь не тратить на меня время. — Ракушка скидывает простынь и поднимается. Я когда — нибудь привыкну к этим сменам ее настроения. И что сейчас — то произошло?

Ну вот как так? Она держит меня на расстоянии, говорит, что между нами ничего не будет, но при этом ревнует меня ко всем, с кем я начинаю говорить. Даже, к Николь, которая старше меня и то ревнует. Был бы я ей не интересен, разве бы она так реагировала…?

Иногда мне кажется, она не представляет, что я хочу ее до безумия. Что мне сейчас похрен на всех. И я жду только момента, когда она сама этого захочет так, как ничего и никого до этого не хотела.

Только тогда мы сможем кайфануть по — настоящему. Потому что с ней, я боюсь, второго шанса у меня не будет. Закроется в своей ракушке, и не вытянешь.

Ракушка отказывается от того, чтобы заказать пиццу и на завтрак, зато предлагает приготовить что — то самой. Идея подозрительная, но в любом случае, пусть делает как хочет. Если что — то не получится, то я поем в кафе.

Я оставляю ее одну на кухне, а сам сбегаю в душ. А когда возвращаюсь в дом, слышу голоса на кухне.

Черт, кто — то из моих вернулся что ли? Если мама, то ей не очень понравится девушка на ее кухне, но, к счастью, уже с коридора я узнаю голос сестры.

— Нэйти, привет, ты тут? Ты же сказала, что уезжаешь?

— Я вернулась рано утром. Вы видимо крепко спали, — она стреляет глазами между нами и возвращает на меня, — раз не слышали. Решила проверить, кто у нас на кухне хозяйничает.

— Это Юджи.

— Я знаю, мы познакомились. Не поняла только, кто она?

Чего они все хотят от меня каких — то званий и уровня принадлежности.

— Она — Ракушка. — Отшучиваюсь в ответ.

— Ракушка?

— Да, Ракушка, Рак по гороскопу.

— А с каких это пор, ты увлекаешься гороскопами?

— С тех, как познакомился с Юджи.

— А тебя она как тогда называет? Мэтткий стрелок?

— Ракушка, а правда, как ты меня называешь про себя? Не может быть, чтобы не было ни одного прозвища? — Мне становится интересно, потому что она всегда обращается по имени. Не сокращая и не видоизменяя его.

Но наверное скорее Россия присоединиться к США, чем Ракушка расскажет хоть одну свою мысль.

Как — то я до этого не представлял себе общий завтрак с кем — то из моей семьи, но Нэйти и Юджи вроде понравились друг другу. Хотя это вряд ли должно меня волновать. Она же уезжает скоро. А ей даже нечего будет вспомнить. Будет потом лет через сорок, вспоминать, как какой — то американский миллионер хотел на ней женится.

Некогда об этом думать, я проглатываю завтрак и зову Ракушку собираться. До отеля мы едем молча. Мне — то есть что сказать, но я жду, когда наконец выскажет все, что копит.

— Не хочешь, чтобы я поехала с тобой? — Юджи наконец решается спросить, когда мы тормозим возле отеля.

— Я еду по делам, тебе там будет скучно. И потом надо заехать домой.

— Пока тогда, не буду мешать.

Ну нет. Давай вот только не ты будешь ковырять мне мозг.

— Ну подожди, я напишу тебе вечером, сходим куда — нибудь.

— Сходи с Николь. Ты же с ней наедине хочешь побыть.

— Правда, Юджи, тебе скучно там будем. Я буду отвлекаться на тебя, а мне надо разобрать статью. Не надо меня ревновать и не надо контролировать мою свободу.

— Хаха, и что такого свободного ты собираешься делать?

— Все твои претензии сейчас не обоснованы. Ты такая собственница, даже не представляешь.

— Не понимаю тебя.

— Если внимание отдать кому — то еще, так ты сразу начинаешь злиться.

— С чего ты взял, что я злюсь?

— С того, что ты резко перестала улыбаться.

Я замечаю, как в ее руках часто пиликает телефон, а она только читает, но не отвечает.

— Пока свободолюбивый Стрелец.

— С кем ты переписывалась?

— С Логаном, моим канадским другом. — Специально злит меня, сучка. Наклоняется, чтобы поцеловать быстро в щеку и сбегает.

Ох, Ракушка…

Топлю в пол и оставляю ее одну. Пускай соскучиться.