Всё произошло слишком быстро.
Я только спустилась на крыльцо, чтобы проводить Валентина, и в тот самый момент вдалеке показались всадники. Сначала один силуэт, потом второй, третий — не менее десятка. Впереди всех — высокая фигура в мундире тёмно-зелёного цвета. Когда они подъехали ближе, мне даже не пришлось гадать.
Захар…
У меня по позвоночнику пробежала дрожь крайне дурного предчувствия.
Он спрыгнул с лошади с той же нагловатой грацией, которую я запомнила ещё с давних пор. Глаза сверкали от торжества. Ещё до того, как он открыл рот, я уже знала — он приехал не просто так.
Валентин вышел вслед за мной на крыльцо, едва бросив мне быстрый взгляд — успокаивающий, уверенный. Но я видела, как он напрягся.
— По какому делу? — коротко бросил он, когда Захар приблизился.
Тот усмехнулся, оглядел его с ног до головы, будто наслаждаясь моментом, и произнёс с показной вежливостью:
— Я привёз приказ о твоём аресте, Валентин. Прошу, следуй за нами добровольно…
Я вздрогнула, уставившись на него с ужасом. Пришлось даже глаза опустить в конце концов, чтобы не выдать своего состояния.
— На основании чего ты взял на себя полномочия привозить мне приказы? — процедил Валентин ледяным тоном.
Но Захар выглядел крайне уверенным.
— На основании того, что отныне я работаю на Министерство дознавателей. А также на основании обвинения в убийстве моего брата Елисея, — добавил Захар, и глаза его сверкнули.
Несмотря на упоминание смерти собственного брата, на его лице не отразилось ни грамма сожаления.
— Это был твой противник, а также любовный соперник. Его нашли в кабинете с перерезанным горлом после того, как ты ему угрожал. Вряд ли это совпадение. Но МЫ обязательно расследуем этот вопрос…
— Это ложь, — выдохнула я, но Валентин зна́ком показал, чтобы я молчала.
— Ладно, — произнёс он с нарочитой покорностью. — Я не буду сопротивляться. Если Яромир не забыл, кто я такой, всё это не продлится долго.
— Вот и славно, — прищурился Захар. — Солдаты, вперёд!
— Подожди, — остановил их Валентин и развернулся ко мне.
Его лицо выглядело спокойным. Он всеми силами хотел показать, что всё в порядке, но в глубине глаз я видела его боль. Он взял меня за руки — крепко, надёжно, как всегда. А я, как всегда, не хотела их отпускать.
— Не бойся, Настенька, — произнёс он шёпотом. — Я скоро вернусь. Обещаю.
— Но ты…
Он сжал мои руки сильнее.
— Немедленно уезжай. Не оставайся здесь, поняла?
— Валентин… — выдохнула я. — Я сделаю всё, что ты хочешь. Обещаю.
— Моим людям можешь доверять, — добавил он. — Они довезут тебя до нужного поместья в считанные часы. Береги детей. И себя. Я вернусь, слышишь?
Он наклонился и быстро поцеловал меня в лоб. Скрывать наши отношения было бессмысленно. Да я и не хотела их утаивать на самом деле. Пусть весь мир знает, что мы вместе…
— Я люблю тебя…
Это были его последние слова в этот день. Я едва не задохнулась от желания броситься ему на грудь. Закричать, остановить. Но знала — нельзя. Он всё делает правильно. Он идёт, чтобы вернуть нам свободу и наказать лжецов. Но как же это больно!
Его люди — двое из солдат, оставшихся в охране — тут же подошли ко мне. Один завёл в поместье Алешу и Наташу. Другой кивнул Валентину, доказывая свою верность.
— Мы поедем с вами, госпожа, — тихо сказал последний, молодой парень с ясным, открытым лицом. — Командир приказал позаботиться о вас ценой собственной жизни. Значит, вы под абсолютной защитой.
Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Только крепче прижала к себе Олечку, которая, кажется, поняла, что Валентин уходит, и уже начинала всхлипывать.
Захар наблюдал за нами с мерзкой, липкой ухмылкой, которая не сулила ничего хорошего. Его взгляд задержался на мне с ядовитым предвкушением.
В это время солдаты попытались связать руки Валентину, но он не дался. Когда же он двинул пару раз в челюсть одному из них, его оставили в покое, только заставили забраться на чужого коня.
Захар сделал несколько шагов ко мне.
— Ну что ж, Анастасия, — проворковал он отвратительно приторным тоном. — Кажется, снова ты осталась одна. Вот ведь ирония, правда? Не бойся, я присмотрю за тобой… рано или поздно.
Мне стало жутко. По-настоящему жутко. Аж холодом обдало с головы до пят. Я, конечно же, не ответила. Просто смотрела ему в глаза с вызовом, которого внутри не чувствовала. Развернулась и ушла в дом, чтобы больше не видеть эту мерзкую, самодовольную физиономию…
— Ульяна, — голос мой дрожал. — Собираем вещи. Быстро! Мы уезжаем немедленно.
— Но, госпожа, я…
— Быстро, — повторила я. — Только самое нужное. Еду, воду, тёплые вещи детям. Мы не можем оставаться здесь ни одной лишней минуты.
К счастью, Ульяна больше не стала спорить. Через несколько минут по дому уже бегали все. Мы собирали мешки, клали в корзины то, что могли унести. Стук, шаги и голоса — всё слилось в один гул, от которого немного трещала голова.
Я снова вышла на крыльцо, вглядываясь вдаль, куда увезли Валентина. Сердце сжималось от боли. Я не плакала. Сейчас было не до слёз. Сейчас нужно было позаботиться о детях и о собственной безопасности. Но внутри всё стенало. Если бы я могла взлететь в небо и изменить судьбу, я бы взлетела, чтобы вытащить Валентина из беды.
Но подобных сил не было.
Боже, защити его и приведи обратно. К нам. Ко мне. Прошу Тебя!
А пока… я буду сильной. И я тоже буду бороться. Ради него. Ради всех нас…
Солдаты навьючили лошадей. Мы с детьми забежали в дом, чтобы в последний раз оглядеть всё, что можно. В этот момент снаружи послышались крики и лязг оружия. Я обомлела. Что происходит? Запаниковала, но успела дрожащим голосом шепнуть Алеше:
— В подвал, скорее! Ульяна, иди с ними.
Служанка не решилась спорить. Однако я сама не стала прятаться. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Мысли лихорадочно метались. Нужно срочно что-то предпринять. Отвлечь тех, кто снова напал на нас…
Дверь распахнулась, и в холл вбежал Захар. С его меча капала кровь, и я поняла, что он… убил наших охранников. Пошатнулась. Господи, он ведь должен быть далеко! Неужели мы опоздали?
— Как мило! — протянул мужчина, осклабившись. — Ты вышла меня встречать, Настенька? Прекрасно! Я знал, что ты давно мечтала избавиться от этого подонка Валентина. Наконец-то мы воссоединимся, не так ли? Ты ведь скучала по мне, надеюсь?
Я невольно отступила назад, с трудом переваривая то, что он плёл. О чем он вообще? Или это просто несуразный трёп сумасшедшего?
Видя, что я смотрю на него с отвращением, Захар выпрямился, небрежно вытер оружие о ближайшую портьеру и уже с холодной усмешкой произнес:
— Теперь-то ты скажешь своим детям, кто их настоящий отец? Елисей мертв, так что… больше нет смысла этого скрывать, не так ли, дорогая?
Меня едва не стошнило от дикой догадки…