Рэйчел сделала свой заказ на завтрак официантке, не глядя в меню. Она достаточно долго жила в отеле, чтобы знать все варианты наизусть. Она выпила кружку кофе, читая субботний выпуск «Неаполис газет», который взяла с газетной стойки в лобби.

На первой странице была огромная фотография Скотта Блэра, которого вытаскивали из олимпийского бассейна в день ареста. Его мускулистые руки были скованы за спиной наручниками. На нем были звездно-полосатые плавки и такая же шапочка для плавания. По его коже стекали капли воды.

Заголовок гласил: «Суд над Блэром может закончиться в понедельник». Рэйчел не нужно было читать статью, чтобы понять ее суть. Без показаний Келли Скотт будет на свободе.

– Рэйчел, доброе утро.

Светлая щетина детектива Купера выглядела темнее в атмосферном освещении кафе отеля. Он был одет в джинсы, футболку и спортивную куртку на молнии. Он сел напротив Рэйчел, не спрашивая разрешения, как раз в тот момент, когда подошла официантка со стаканом апельсинового сока и миской асаи.

– Я удивлена, что вижу вас здесь, – сказала Рэйчел. – Скотт Блэр вот-вот уйдет. Наверняка все полицейское управление ищет улики, чтобы спасти положение.

– Это работает только на телевидении. Отдел по борьбе с сексуальными преступлениями расследовал это дело несколько месяцев, и они уже передали все доказательства, которые смогли найти. Дело держится на Келли Мур.

– Оно не должно держаться на том, позволит ли девочка-подросток снова мучить и унижать себя на трибуне, – возразила Рэйчел.

– К сожалению, – мягко сказал Купер, – так работает система.

Он подозвал официантку и заказал омлет на цельнозерновом хлебе и кофе.

– Митч Элкинс хотел бы с вами встретиться, – сказал он, когда официантка ушла.

– И он отправил вас за мной?

– Он знает, что по субботам я встаю рано, чтобы проверить свою яхту, которая пришвартована в гавани прямо через дорогу от вашего отеля. Вчера вечером он попросил меня зайти и узнать, интересно ли вам еще поговорить с ним.

– Откуда Митч Элкинс так много знает о ваших выходных на парусной яхте? – спросила Рэйчел, пристально глядя на него и делая еще один глоток кофе.

– До того, как этот городок стал раскрученным поселком для пенсионеров, он был достаточно маленьким, так что почти все знали друг друга. Так уж получилось, что Митч – мой кузен. И он поздно встает. Я узнаю, готов ли он вас принять. То есть, если вы согласны с ним встретиться.

Рэйчел кивнула. Она уже много дней хотела поговорить с Митчем Элкинсом и не собиралась упускать возможность.

Пока детектив Купер завтракал, Рэйчел проверила свой телефон на наличие сообщений от Пита. Он написал, что после последней серии в почтовом ящике подкаста скопилось более восьмисот писем. Если будет какое-либо сообщение от Ханны, он сразу же даст ей знать, но предупредил, что ему понадобится время, чтобы просмотреть все.

Когда официантка убирала посуду, телефон Купера запищал. Он прочитал текст, загадочно глядя на Рэйчел.

– Все-таки Митч встал рано, – сказал он. – Он говорит, чтобы мы приезжали сейчас. Моя машина припаркована через дорогу у гавани. Я отвезу вас.

Они ехали по свободным утренним дорогам. Левый локоть детектива Купера небрежно лежал на открытом окне. Ветер ерошил его золотистые волосы. Рэйчел видела тень пистолета в наплечной кобуре внутри его распахнутой куртки.

– Я думала, что Элкинс будет у себя в кабинете, – сказала Рэйчел с удивлением, заметив, что они выезжают из города в сельскую местность к северу от Неаполиса.

– Я не говорил, что он работает из дома? – спросил Купер. Его голос был странно задумчивым. – Осталось недалеко.

Они проехали мимо ряда роскошных домов на закрытой территории, где за собственным ограждением располагался дом семьи Блэр. На въезде стояла дополнительная охрана. Рэйчел предположила, что это сделали, чтобы отпугивать протестующих, которые каждый день освистывали Скотта Блэра, когда он приходил в суд.

Через пять миль Купер свернул с главной дороги на узкую, полную выбоин дорогу, которая шла вглубь полуострова. В какой-то момент дорога подошла достаточно близко к обрыву, что Рэйчел было видно волны, разбивающиеся о валуны в океане. Местность была дикой и необитаемой. Трудно было представить, чтобы кто-то там жил, не говоря уже о Митче Элкинсе. Рэйчел неловко поерзала на сиденье. Она посмотрела на свою дверь. Та была заперта. Окно тоже было закрыто. Все это управлялось центральной системой блокировки на панели управления водителя.

Рэйчел еще больше забеспокоилась через несколько миль, когда они повернули направо на развилке гравийной дороги, которая пролегала через густой лесной массив. Ухабистая дорога была настолько узкой, что кусты задевали машину. Дорога наконец расширилась, и на небольшой поляне показался припаркованный «Джип».

– Где мы? – нерешительно спросила Рэйчел, выбираясь из машины в безмолвное уединение отдаленных зарослей кустарника.

– Идите за мной, – сказал детектив Купер, ведя ее по грубой тропе, проложенной между разросшимися кустами.

Рэйчел сглотнула, пытаясь не показать, насколько уязвимой себя чувствует, когда ее завозят в такое неожиданно изолированное место. По дороге через кусты она думала про себя, что это похоже на место, куда мафия привозит людей, чтобы казнить и сбросить тело в неглубокую могилу. Но стоило ей заметить вид в просветах между деревьями, она сразу остановилась.

Под ними раскинулся захватывающий пляж в собственной бухте. Выше стоял дом из дерева и зеркального стекла, отражавшего окружающий его океан и лес.

– Это дом Митча, – сказал детектив Купер.

Он пошел по пологой тропинке к дому, возвышающемуся на краю скалы. Рэйчел последовала за ним.

Митч Элкинс стоял у стальных перил на балконе с видом на море. Он был в джинсах и темно-синей рубашке, которая развевалась на ветру.

– Я не должен разговаривать с журналистами о суде, – сказал Элкинс Рэйчел, когда она подошла к нему. – Меньше всего мне нужно, чтобы меня обвинили в сговоре с влиятельным подкастером. Поэтому я с вами не разговариваю. Этого разговора не было. Вы понимаете?

– Абсолютно, – сказала она, обернувшись в поисках детектива Купера.

Через огромные стеклянные окна дома она видела, как он прошел через минималистичную гостиную вниз по воздушной лестнице и скрылся из виду.

– Вы много дней пытаетесь поговорить со мной. Что вы хотели обсудить? – спросил Элкинс, устремив взгляд на синюю гладь моря.

– Дженни Стиллс. Вы помните ее?

– Конечно, я ее помню, – сказал он. – Дженни была моей первой любовью.

– Сколько вам было лет? – спросила она.

– Мне было где-то четырнадцать-пятнадцать. Дженни училась на два класса младше. Мне казалось, что я потратил годы, пытаясь набраться смелости заговорить с ней. В конце концов мне это удалось. Мы подружились. Иногда мы проводили время вместе на пляже. Но у меня все еще не хватало смелости пригласить ее на свидание.

– Что произошло с Дженни тем летом, когда она умерла? – спросила Рэйчел.

Она уставилась на собственное отражение в линзах солнцезащитных очков Элкинса, когда он отвернулся от пейзажа и посмотрел на нее. Он выглядел рассерженным ее дерзостью, но на его лице была и другая эмоция. Горло Рэйчел сжалось от страха, когда она поняла, что это чувство вины.

– Я знаю, что вы каждый год оставляете ей цветы. Просите ее простить вас, – сказала Рэйчел. – Что ужасного вы сделали много лет назад, чтобы просить у Дженни прощения?

– Вы спрашиваете, не убил ли я Дженни?

Рэйчел с трудом сглотнула и кивнула. Митч Элкинс был грозным мужчиной в лучшие времена. Человеком, который никогда не лез за словом в карман. Свирепое выражение его лица говорило Рэйчел, что она чертовски обнаглела, посмев допрашивать его. Но он ничего не сказал, лишь отвернулся и уставился на море.

– Вы обидели Дженни Стиллс? – подсказала Рэйчел.

– Ответ «да», – наконец признал он. – Я обидел Дженни.

Сердце Рэйчел забилось, когда она поняла, что ступила на опасную территорию. Она посмотрела вниз на пропасть, острее, чем когда-либо, осознавая крутой спуск с балкона, на котором стояла, к подножию скалы.

– Мы были в начале чего-то прекрасного, а я разрушил это своей глупостью. До меня дошли слухи, что она спит со всеми подряд. Что она переспит с любым парнем, который ее об этом попросит. Поэтому я решил попытать счастья. Это не было изнасилованием. До этого дело не дошло. Но, тем не менее, я думаю, что мое зацикленное поведение в тот вечер уничтожило ее. Я ответил на ваш вопрос?

Рэйчел кивнула. Во рту у нее пересохло.

– Вы тот мальчик, с которым она встречалась на пляже тем летом. Вы пригласили ее на свидание. На пиццу, кажется.

– Да, – сказал он. – Откуда вы знаете?

– Ханна, ее сестра, написала об этом в письме, которое прислала мне. Она не знала вашего имени, но хорошо помнит вечер, когда вы приехали пригласить ее сестру на свидание. Она говорит, вы принесли букет диких цветов для Дженни, но так смущались, что бросили его, прежде чем войти в дом.

– Я был глупым и эгоистичным и попал под влияние слухов и собственных гормонов, даже не понимал, что разрушаю нечто драгоценное. Возможно, в тот вечер я разбил Дженни сердце. Но я никогда не обижал ее физически.

– Тогда кто это сделал? – спросила Рэйчел. – Кто убил Дженни Стиллс?

– Говорили, она утопилась, – сказал Элкинс.

– Вы правда верите в это?

– Не было причин сомневаться. В любом случае, когда она умерла, меня здесь не было. Я настолько ненавидел себя и то, как обошелся с Дженни, что уехал к дедушке на север до начала учебы в колледже. Почему вас так интересует Дженни Стиллс? Это было целую жизнь назад.

– Я думаю, что Дженни убили, – сказала Рэйчел. – И, возможно, у меня есть доказательства. Мне нужна ваша помощь. Мне нужна копия протокола о вскрытии Дженни, и я хотела бы поговорить с полицейскими, которые вели расследование. У меня нет допуска к этой информации. У вас есть.

– Я сделаю несколько звонков и достану необходимую вам информацию, – сказал он. – Если Дженни правда убили, то я заново открою дело. Я уже подвел ее один раз. Больше я так не сделаю.

На пляже внизу детектив Купер карабкался по камням, направляясь к короткому причалу, где была привязана моторная лодка. Он прыгнул в лодку, отпустил канаты и включил двигатель. Они молча наблюдали, как он направил лодку в море, так высоко подпрыгивая на набегающих волнах, что казалось, будто может взлететь.

– Здешнее побережье обманчиво, – пробормотал Элкинс, наблюдая, как моторная лодка рассекает воду. – В одну минуту море кажется спокойным. В следующую – налетает шторм. Люди постоянно гибнут в воде. Береговая линия – это кладбище затонувших кораблей и мемориалов погибшим. Мы, местные жители, с юных лет учимся читать настроение океана, но даже мы иногда ошибаемся.

– Я все время забываю, что вы выросли здесь, – сказала Рэйчел. – Вы рады вернуться?

– Не знаю, подходит ли слово «рад». Я принадлежу этому месту. Я всегда собирался вернуться когда-нибудь, но в итоге сделал это раньше, чем планировал.

– Осмелюсь заметить, что это, безусловно, странная смена карьеры, – сказала Рэйчел. – Вы были очень востребованным адвокатом. Вы зарабатывали состояния. Зачем менять профессию и становиться прокурором, а затем возвращаться в захолустный городок?

– Потому что я лучше сплю по ночам, – ответил Элкинс, наблюдая, как его кузен останавливает моторную лодку и перегибается через борт, чтобы проверить сети. – Ник проверяет лески. Он вернется через несколько минут и отвезет вас обратно в отель. Мне нужно дальше готовиться к суду на следующей неделе.

– Суд может завершиться в понедельник, – напомнила ему Рэйчел.

– Я надеюсь, что Келли справится. В противном случае, – вздохнул он, – вы, возможно, правы.

– Значит, вы тоже думаете, что Скотта могут оправдать, – сказала Рэйчел, читая между строк. – Если Скотт Блэр останется безнаказанным, это будет катастрофой для Келли.

– Для Келли и многих других жертв изнасилований, – сказал Элкинс. – Я мало что могу сделать. Нам нужны ее показания. Без них у нас и дела-то нет.

Его голос звучал измученно, но в нем также слышалась стальная решимость, которая говорила о том, что он не сдастся так легко. Элкинс повернулся к ней.

– Я попросил Ника привести вас сюда, потому что у меня есть просьба об одолжении, – сказал он. – Я провел большую часть вчерашнего вечера в доме Муров, пытаясь заставить родителей Келли понять, что без показаний их дочери дело проиграно. Вот только я не смог до них достучаться. Они совершенно нереалистично оценивают наши шансы на победу без показаний Келли. Они сказали мне, что уверены, что присяжные вынесут обвинительный приговор независимо от того, даст Келли показания или нет.

– Я не понимаю, как присяжные вынесут обвинительный приговор, если доказательства Келли будут изъяты, – заявила Рэйчел.

– Вот именно, – ответил Элкинс. – Вот почему я хотел поговорить с вами. Возможно, этот довод будет иметь больше веса, если они услышат его от кого-то, кто не имеет никакого отношения к делу. Постороннего, – сказал он. – Вы влиятельны. Я полагаю, что Дэн Мур – поклонник вашего подкаста. Может, они вас послушают.

Рэйчел подняла глаза на Элкинса. Она всматривалась в его лицо, пытаясь понять, серьезно ли он говорит. Но видела только собственное лицо в темных линзах его солнцезащитных очков-авиаторов. Словно понимая, что ей нужно подтверждение, он снял очки и прислонился к стальным перилам, чтобы смотреть прямо на нее.

– Если вы считаете, что Скотт Блэр виновен и заслуживает наказания, то поговорите с родителями Келли, Рэйчел. Убедите их позволить дочери вернуться на место свидетеля.

– Мне нельзя вмешиваться… – Рэйчел колебалась. – Я должна быть нейтральным наблюдателем.

– Я могу только попросить, – сказал он. – Решение зависит полностью от вас. Если я что и усвоил за свою жизнь, то это что совесть хорошего человека обычно побуждает его поступать правильно.

– Не буду ничего обещать, – осторожно сказала Рэйчел. – Но я подумаю об этом.

– Я не прошу обещаний.

Они слышали нарастающий рев двигателя, когда Купер вел лодку обратно к берегу по бурным волнам.

– Я хочу прояснить одну вещь, – сказал Элкинс, когда его кузен подвел лодку к шаткому причалу и завязал веревки. – В отличие от Дэна Мура, я не поклонник вашего подкаста. Я не понимаю увлечения людей трагедиями других людей. Это современное подглядывание. Мерзость. Подкасты, подобные вашему, подпитывают эту одержимость. Если бы я мог, судья Шоу никогда бы не позволил вам освещать судебный процесс, – сказал он. – Я хочу, чтобы вы это знали, потому что, даже если вы заставите Дэна и Кристин Мур выслушать вас, я все равно буду критиковать вас. Я не оказываю услугу за услугу.

Рэйчел оценила честность Митча Элкинса. По крайней мере, она знала, чего от него ждать. Внизу на пляже Купер смотрел на них, как будто спрашивая у Элкинса разрешения вернуться. Элкинс слегка наклонил голову, и Купер пересек пляж и по крутой тропинке вернулся к дому.

Детектив Купер отвез Рэйчел в город тем же путем, которым они приехали, по живописной прибрежной дороге. На этот раз он ехал неторопливо, замедляясь, чтобы показать панорамные виды и достопримечательности. Когда они добрались до окраины города, телефон Рэйчел запищал. Это было текстовое сообщение от Пита о том, что Ханна прислала еще одно электронное письмо.