Комната ожидания в отделении неотложной помощи была наполовину заполнена людьми, вяло сидящими на пластиковых сиденьях, потными и больными на вид. Рэйчел, которая сидела в заднем ряду и печатала заметки о своем дне в суде, отошла от зоны ожидания, чтобы ответить на звонок Пита.

– Я не вовремя, Рэйч?

– Нет. Я все еще в больнице Неаполиса, жду возможности взять интервью у Трейси Райс об осмотре Келли, – сказала Рэйчел, прижимая телефон ближе к уху, когда какой-то малыш раскричался.

Обсудив некоторые аспекты, связанные с подкастом, она спросила Пита, удалось ли ему получить копию отчета о вскрытии Дженни Стиллс. Рэйчел хотела узнать, указали ли причиной смерти утопление, как настаивала Китти.

– В офисе государственной судебно-медицинской экспертизы заявили, что в их базе данных нет записей о вскрытии. Это не значит, что его не проводили. Просто это было давно, и им нужно будет вручную поискать записи в папках. Если эти записи вообще есть, – сказал Пит.

– Сколько времени это займет? – простонала Рэйчел.

– В этом-то и проблема. У них сейчас нехватка кадров. Смогут приступить к поискам только через несколько дней. Но даже если они его найдут, то не дадут тебе копию без разрешения ближайших родственников Дженни.

– А это Ханна, – сказала Рэйчел. – Просто потрясающе. Еще одна причина ее найти.

– Это действительно важно, Рэйч? – спросил Пит. – У тебя сейчас нет времени на расследование, поскольку суд над Блэром в самом разгаре. К моменту вынесения вердикта судмедэкспертиза найдет отчет о вскрытии, и ты, надеюсь, познакомишься с Ханной и возьмешь у нее разрешение получить копию.

Все это звучало очень разумно, но Рэйчел одолевало любопытство. Она не хотела ждать так долго. Когда Рэйчел вернулась на свое место, в зале ожидания было тихо. Кричащий малыш прошел через двери в отделение неотложной помощи, чтобы сделать рентген предположительно сломанного пальца. Большинство других ожидающих либо ушли домой, либо получали лечение. Медсестра Райс заглянула заверить Рэйчел, что она почти готова к интервью.

– Здесь всегда так многолюдно? – спросила Рэйчел.

– Иногда. Нам не хватает одного врача и двух медсестер. Летний грипп, – вздохнула она. – Вот почему я работаю в ночную смену. Я ненадолго. Во время ужина всегда тихо.

Как она и предсказывала, через полчаса зал ожидания практически опустел. Санитарка отвела Рэйчел в процедурный кабинет, где медсестра Райс заканчивала свой ужин из домашней лазаньи в пластиковом контейнере. Рэйчел объяснила, что хотела узнать, что пришлось пережить Келли Мур, когда она пришла на обследование после изнасилования.

– Я не могу говорить конкретно о ее случае, – сказала медсестра Райс, – но могу рассказать, как проходит осмотр после изнасилования. Я одна из трех медсестер в этой больнице, которые обучены проводить его.

Она достала набор для изнасилования и вынула его содержимое: пакеты для улик, наборы для сбора мазков и стопки бланков. Все с одинаковым штрих-кодом. Все собранное должно быть тщательно запротоколировано и отслежено на случай, если будет представлено в качестве доказательства в суде, совсем как результаты осмотра Келли Мур были представлены Митчем Элкинсом в составе обвинительного дела.

– Тело жертвы сексуального насилия – это место преступления, – сказала медсестра Райс. – Моя работа – утешать жертву и лечить ее травмы, одновременно методично собирая улики таким образом, чтобы обеспечить порядок хранения и передачи вещественных доказательств и сократить перекрестное загрязнение. Я одновременно и следователь-криминалист, и медсестра. Как вы можете себе представить, это шизофрения; две работы – полярные противоположности.

Она рассказала Рэйчел, что часто бывает первой, кто задает жертве вопросы об изнасиловании, и ее работа заключается в том, чтобы точно документировать каждый аспект сексуального насилия. Если она допустит ошибку при сборе улик или записи показаний, это может навредить потенциальному обвинению. Адвокат защиты будет искать любую дыру в версии обвинения, включая предполагаемые несоответствия в заявлениях жертвы изнасилования медсестре и полиции, чтобы выставить жертву лгуньей.

– Недостаточно того, что жертва говорит, где и как преступник проник в нее. Нам нужно знать целый ряд довольно тяжелых подробностей, которые мы максимально точно документируем в этих бланках. Потом мы переходим к физическому осмотру.

Медсестра Райс объяснила, как одежду жертвы помещают в пакеты для улик, совсем как прозрачные пластиковые пакеты с одеждой Келли Мур, которые Элкинс представил в суде днем. После этого под жертву подкладывают стерильный бумажный лист, чтобы зафиксировать следы улик, такие как волосы, волокна и телесные жидкости.

– Когда все это зафиксировано и упаковано, мы осматриваем каждый дюйм тела жертвы, от макушки до пальцев ног. Мы документируем каждый синяк, царапину и ссадину. Мы удаляем все посторонние лобковые волосы, сперму, волокна. Все, что находим. И берем мазки и образцы собственных лобковых волос жертвы для сравнения.

– Вы фотографируете жертву? – спросила Рэйчел.

– Если жертва согласна, мы фотографируем все царапины, ссадины, синяки. Мы используем камеру, которая называется кольпоскоп, чтобы сфотографировать внутренние повреждения. Разрывы на гениталиях. Все, что может быть доказательством сексуального насилия.

Она объяснила, что после сбора доказательств решаются медицинские вопросы. Жертве предлагают таблетку экстренной контрацепции, если существует риск беременности, или лекарства от ВИЧ, сифилиса и других ЗППП, если это необходимо. Ответив еще на несколько вопросов, медсестра Райс посмотрела на часы.

– Мне пора идти. Надеюсь, вы получили, что хотели, – сказала она Рэйчел, упаковывая набор для сбора образцов и убирая его обратно на верхнюю полку шкафа в смотровом кабинете.

Она вывела Рэйчел через распашные двери заднего входа в отделение неотложной помощи, которые вели к отсеку для машин скорой помощи, а затем на парковку. В отсеке для машин стояли два фургона скорой. Рядом с ними фельдшер протирал носилки. Он поприветствовал медсестру Райс, и они немного поболтали.

Вид скорых напомнил Рэйчел газетную статью о смерти Дженни Стиллс. В ней говорилось, что Дженни доставили в больницу и по прибытии констатировали смерть. Она задалась вопросом, работает ли еще та бригада скорой помощи. Может, они смогли бы пролить свет на то, что произошло той ночью.

– Вы хорошо знаете фельдшеров? – спросила Рэйчел медсестру Райс. – Я бы хотела поговорить с кем-то, кто работал в начале девяностых? Это касается другого дела, которое я расследую.

– Не думаю, что кто-то из фельдшеров работает так долго – ответила медсестра Райс. – Они все молодые. Им по двадцать или тридцать. Уровень выгорания на этой работе высок, поэтому через несколько лет они обычно уходят работать в другие специальности. О чем вы хотите их спросить?

– Девочка-подросток, которая утонула, когда ей было шестнадцать. В девяносто втором. Ее привезли на скорой в эту больницу. Насколько я могу судить, она была уже мертва, – сказала Рэйчел. – Я надеялась, что кто-нибудь вспомнит, как ее сюда привезли.

– Умерших до прибытия медиков отправляются в больничный морг. Вы можете спуститься и поговорить со Стюартом. Уверена, что на этой неделе он в ночную смену. Стюарт работает здесь много лет. Он может помнить. Как звали ту девушку?

– Дженни Стиллс.

По шокированному выражению, которое тут же появилось на лице медсестры Райс, Рэйчел поняла, что та узнала имя.

– Вы слышали о ней? – спросила она.

– Конечно, я о ней слышала. Все, кто учился в старшей школе Неаполиса, знают это имя, – сказала медсестра дрогнувшим голосом.

– Как так? – удивленно спросила Рэйчел.

Медсестра Райс громко вздохнула, пытаясь найти слова, чтобы сформулировать ответ.

– Имя Дженни Стиллс было вроде поучительной истории о том, что происходит, когда девушка спит со всеми подряд, – сказала она. – Раньше о ней придумывали песенки и шутили. Писали в туалетах. В школе ее имя стало нарицательным, означающим «шлюха». Всегда было ужасно жаль эту девчонку, когда ее имя вот так вываляли в грязи.

У медсестры Райс запищал пейджер, и она замолчала, чтобы проверить его.

– Зал ожидания снова заполняется. Мне нужно возвращаться.

Она быстро показала Рэйчел, где больничный морг, и поспешила к распашным дверям отделения неотложной помощи.

Следуя указателю, Рэйчел спустилась на лифте в подвал. Морг находился в конце длинного белого коридора, освещенного рядом ярких флуоресцентных ламп. Рэйчел добралась до закрытой двери и повернула ручку. Заперто. Рядом с дверью висел домофон. Рэйчел нажала кнопку. Никто не ответил.

Рэйчел уже собралась развернуться и уйти, когда услышала шаги на лестнице. Она подождала, пока с лестничной клетки не вышел мужчина с бочкообразной грудью, толстыми руками, румяным лицом и рыжевато-седой бородой. Больничный значок, прикрепленный к его синей форме, идентифицировал его как «Стюарта».

– Трейси Райс из отделения неотложной помощи сказала, что вы могли бы помочь мне с вопросом об умершем до приезда врачей, – сказала Рэйчел.

– Проходите, – ответил Стюарт.

Он приложил свою ключ-карту и толкнул дверь в больничный морг. Рэйчел последовала за ним в кабинет с парочкой мягких стульев и потускневшей распечатанной картинкой с цветами в рамке на стене. В глубине стояли ряды картотечных шкафов и стол с огромным компьютерным монитором.

– Если вы по поводу сегодняшнего умершего, то его уже перевели, – сказал Стюарт. – Судмедэксперт решил, что вскрытия не будет. По-видимому, у него было давнее заболевание сердца.

– На самом деле, – сказала Рэйчел, – я хочу узнать, помните ли вы случай летом девяносто второго. Утонула девочка-подросток. Мне сказали, что ее привезли сюда и констатировали смерть по прибытии. Ее звали Дженни Стиллс.

Стюарт, не мигая, уставился на нее. Поняв, что она серьезно, он достал из своей больничной формы смятую пачку сигарет.

– Мы можем выйти? Здесь нельзя курить, – сказал он.

Он провел ее через сам морг. Это была белая кафельная комната, в которой пахло антисептиком, со стеной из холодильников из нержавеющей стали для тел. Доступ к двери наружу блокировали пустые металлические носилки. Стюарт откатил их в сторону и открыл дверь. Они вышли на погрузочную площадку в подвале. Он закурил, прислонившись спиной к необработанной бетонной стене.

– Это случилось много лет назад. Почему вы спрашиваете про Дженни Стиллс сейчас? – спросил он.

– Ее сестра попросила меня разобраться в ее смерти. Я следователь, – сказала Рэйчел, решив не упоминать подкаст. – Девочка была тогда совсем маленькой, но она считает, что ее старшую сестру убили. А не утопили, что, по-видимому, значится официальной причиной смерти.

Стюарт кивнул и выпустил дым.

– Она действительно утонула. В легких было полно воды.

– Но? – подсказала Рэйчел, одновременно потрясенная и взволнованная тем, что он помнит об этом деле.

– Все ее тело было в синяках, – сказал он. – Не от ударов о камни, как потом говорили. Ее били и пинали. Физически избивали. Один синяк был в виде отпечатка подошвы ботинка. Я до сих пор это помню. Мне показалось, что она сильно пострадала перед тем, как утонула.

– Вы кому-нибудь рассказали? – спросила Рэйчел.

– Рассказал ли я кому-нибудь? – повторил он. – Конечно. Я сказал судмедэксперту. Обычно он обсуждает со мной такие случаи. Когда я потом спросил, что выяснилось в ходе вскрытия и ведет ли полиция расследование, он уклонился от ответа. Я спросил друга из полиции, который подтвердил, что полиция не ведет никакого расследования. Поэтому я сделал единственное, что мог сделать.

– Что именно?

– Отправился к матери девочки. Она лежала в постели. Едва могла сидеть. Сказал ей, что, по-моему, это не просто утопление. Что на теле ее дочери были синяки и порезы, которые выглядели подозрительно. Сказал, что если она напишет письмо с просьбой о проведении расследования, то властям придется разобраться с этим как следует. Я сказал, чтобы она попросила их расследовать это как возможное убийство. Я подождал, пока она напишет письмо, а затем отправил его.

– Почему вы думали, что это убийство? – спросила Рэйчел.

– Я не знал, убийство или нет, но выглядело подозрительно. Свежие травмы на ее теле должны были стать достаточными основаниями для расследования убийства. Я так и сказал тогда судмедэксперту. Он не пожелал слушать.

– В газете написано, что расследования не было. Почему?

– Город хоронил двух мальчиков. Они погибли в ту же ночь. Врезались в дерево. К тому времени как траур закончился, мать девочки умерла, и никто не настаивал на расследовании. Я сделал все, что мог, – сказал он. – Больше я ничего не мог сделать, не рискуя работой. У меня была семья. Нужны были деньги.

– Судмедэксперт еще в городе? – спросила Рэйчел.

– В некотором смысле, – сказал Стюарт, роняя сигарету на землю и гася ее носком ботинка. – Он в городе, все верно, но на шесть футов ниже. Умер от сердечного приступа лет пятнадцать назад. Может, больше. С тех пор у нас сменилось три судмедэксперта.

Он пошел обратно, Рэйчел – следом.

– Идемте со мной, – прошептал Стюарт с настойчивостью человека, собирающегося поделиться секретом.

Он прошел через морг в свой кабинет, где открыл нижний угловой картотечный шкаф. Из глубины он достал прямоугольную жестяную коробку из-под печенья. Снял крышку и передал коробку Рэйчел. Внутри лежали выцветшие фотографии молодой девушки на носилках. Ее волосы были мокрыми, а глаза закрытыми. Ее кожа была синюшного оттенка смерти.

Рэйчел просмотрела фотографии тела Дженни Стиллс. Там были крупные планы уродливых синяков на ее ногах, плечах и животе. Рэйчел не могла себе представить, как такие синяки могли быть вызваны ударами о камни. Еще более удивительно, что на фотографиях головы Дженни не было никаких порезов или ссадин. Если бы Дженни умерла от ударов о камни, на ее голове наверняка были бы травмы. Это не имело смысла.

– Кто делал фотографии? – спросила Рэйчел.

– Судмедэксперт сделал эти снимки на фотоаппарат морга сразу после того, как ее привезли сюда, и до того, как ее перевели в окружной морг. Через неделю он зашел ко мне и попросил пленку с камеры. Он был в панике. Я почуял неладное, – сказал Стюарт.

– Каким образом? – спросила Рэйчел.

– Не могу сказать точно. Он был очень политизированным. Всегда подхалимничал. То, как он спрашивал, вызвало у меня подозрения.

– И что вы сделали?

– Сказал ему, что выбросил пленку, не проявляя, что нет смысла тратить деньги на проявку снимков случайного утопленника. У нас тогда были большие сокращения бюджета, так что в этом не было ничего необычного. Больше он меня об этом не спрашивал.

– Почему вы хранили фотографии все эти годы? – спросила Рэйчел.

– Полагаю, на тот случай, если однажды придет кто-то вроде вас. Я не ожидал, что это займет так много времени, – сказал он, перебирая фотографии и протягивая Рэйчел стопку.

– Как вы думаете, почему никто не стал проводить расследование? – спросила Рэйчел.

– Потому что людям было бы удобнее списать смерть этой девочки на несчастный случай.