Харрис Уилсон казался комком нервов, когда шел через зал суда и занимал место свидетеля. После принесения присяги он дернул свой галстук, как будто тот его душил, и громко выдохнул.

Рэйчел наблюдала, как судебный иллюстратор рядом с ней изобразила Харриса как долговязого молодого человека с ужасными прыщами, неловко сидящего на свидетельском месте. Галстук смотрелся почти комично на его тощей шее. Рядом с ним на наброске зала суда стоял Митч Элкинс. Его темные волосы падали на лоб, руки были в карманах. Даже в этой расслабленной позе он был похож на кобру. Готовый к удару.

– Харрис, вы нервничаете? – спросил Элкинс.

– Немного.

– Должно быть, давать показания в столь юном возрасте та еще нервотрепка. Насколько я понимаю, вам недавно исполнилось восемнадцать?

– Да. Три недели назад.

– Ваша честь, – прервал Элкинса Дейл Куинн. – Защита признает, что Харрис Уилсон молод и нервозен. Возможно, это позволит мистеру Элкинсу перейти к сути.

– Давайте перейдем к делу, советник, – приказал судья Шоу.

Пока Элкинс расспрашивал Харриса о событиях той ночи на вечеринке Лекси, Рэйчел наклонилась проверить свой телефон.

Она все утро ждала, что Ханна ответит на обращение в подкасте, отправив еще одно бумажное письмо или электронное письмо на адрес электронной почты подкаста. Пока что от Ханны ничего не было, и никаких сообщений от Пита, кроме того, что он вернулся с пустыми руками, обзвонив все отели в Неаполисе. «И я имею в виду каждый отель, мотель и гостевой дом в радиусе двадцати миль от города, – написал он. – Ни в одном из них не останавливалась ни одна девушка по имени Ханна».

Рэйчел снова переключилась на Харриса, который сидел на краешке своего сиденья и говорил слишком быстро, отвечая на вопросы Элкинса о вечеринке Лекси.

– Скотт сказал мне пойти за Келли и встретиться с ним на детской площадке возле моего дома, – сказал Харрис. – Он сказал, что, когда он приедет, я должен уйти, потому что он собирается отвезти ее куда-нибудь и заняться с ней сексом. Он сказал, что соревнуется со своим соседом по комнате и отстает на несколько девушек. Сказал, что ему нужна легкая добыча и моя помощь, чтобы заманить ее.

– Что вы ответили? – спросил Элкинс.

– Я спросил Скотта: «А что, если она не захочет заниматься с тобой сексом?» – вспомнил Харрис. – Скотт сказал: «Поверь мне, она знает, кто я. Ей польстит, что я ею интересуюсь. В любом случае я не собираюсь ее спрашивать. Она сделает то, что я хочу. Они всегда так делают».

По залу суда пронесся вздох. Элкинс замер, а все головы повернулись к Скотту Блэру. Тот сидел бесстрастно, но Рэйчел видела, что он прилагает все усилия, чтобы не реагировать. Его родители, сидевшие позади него, тоже замерли, словно газели, чтобы не привлекать внимание хищника. Постепенно, несмотря на все усилия Скотта, его шея порозовела.

Элкинс слегка кивнул, будто желая сказать присяжным, что его не удивил красный румянец вины. Он продолжил, попросив Харриса описать, что произошло, когда тот привел Келли на детскую площадку и ждал следующего шага Скотта.

– Скотт написал мне, что он в своей машине рядом с детской площадкой и что мне следует уйти, чтобы он мог побыть наедине с Келли. Он использовал смайлик, означающий секс. Я колебался. Келли казалась милой. Я беспокоился о Скотте. В тот вечер он много выпил. Обычно он не пьет из-за плавания. В тот вечер он был пьян. Пьяный Скотт может быть довольно непредсказуемым.

– Но вы все равно ушли?

– Я остался на некоторое время, думая, что, возможно, Скотт передумает, если увидит, что я не ухожу. Затем он прислал мне еще одно сообщение, в котором велел убираться и эмодзи пальца поперек горла. Это меня напугало… и я ушел, – сказал Харрис.

Элкинс попросил Харриса прочитать текстовые сообщения, которые Скотт отправил той ночью. После того как Харрис дрожащим голосом прочитал сообщения вслух, Элкинс перешел к серии вопросов с целью показать присяжным, что той ночью Скотт планировал изнасиловать Келли Мур. Что это не было сделано в состоянии аффекта или в состоянии опьянения. Это было преднамеренно.

– Вы видели Скотта по дороге домой? – спросил Элкинс.

– Я проходил мимо машины Скотта. Когда он меня увидел, то высунул руку из окна. Мы стукнулись кулаками. Когда я перешел дорогу к своему дому, то обернулся и увидел, как он выходит из машины. Мне следовало вернуться и остановить его, – сказал Харрис. – Мне жаль, что я ничего не сделал. Хотя я не уверен, что это помогло бы. Скотт всегда получает то, что хочет. В ту ночь он хотел Келли.

Когда Элкинс закончил допрос, Харрис с видимым облегчением вскочил на ноги. Казалось, он собирается бежать со свидетельского места, но судья наклонился к микрофону.

– Это всего лишь догадка, мистер Уилсон, но я думаю, что у мистера Куинна есть к вам несколько вопросов.

– Чем вы с Келли занимались так долго? Смотрели на звезды? – спросил Куинн дружелюбным тоном, его правая рука была небрежно засунута в передний карман брюк.

Рэйчел понимала, что это было предвестником жестокого перекрестного допроса. Она разговаривала с Харрисом по телефону. Разговаривала и с его отцом. Харрис был достаточно хорошим ребенком, но не самым острым ножом в ящике. Рэйчел почти пожалела его. Ему мало не покажется, когда Куинн возьмется за дело по-настоящему.

– Мы разговаривали. И выпивали, – сказал Харрис. – У меня была фляжка, и мы распили ее.

– Что было во фляжке?

– Бурбон.

– Где вы взяли этот бурбон? Вы слишком юны, чтобы купить его легально.

– Это был бурбон моего отца.

– Когда я был в вашем возрасте, если бы я попросил у папы бурбон, он бы сказал: «Ни за что». Что сказал ваш отец, когда вы попросили у него спиртное?

– Ничего, – пробормотал Харрис.

– Возможно, вы не спросили своего отца? – спросил Куинн. – Вы, возможно, взяли бурбон без разрешения отца? Вы украли бурбон, мистер Уилсон?

– Полагаю, да, – признал он.

– Мистер Уилсон, я заметил, что вы покраснели. Вам жарко? Может, попросить включить кондиционер? Или салфетки, чтобы вытереть пот со лба? – спросил Куинн с едва скрываемым сарказмом.

– Ваша честь, мистер Куинн изводит свидетеля, – прогремел голос Элкинса на весь зал.

– Я просто проявляю заботу, – сказал Куинн.

– Продолжайте, – резко бросил судья Шоу.

Куинн так и сделал, спросив Харриса, почему он изменил свои показания с тех пор, как впервые разговаривал с полицией в день исчезновения Келли.

– Правда ли, что вы сказали детективу, который приходил к вам домой через несколько часов после исчезновения Келли, что вы думали, что той ночью Келли ушла с детской площадки домой?

– Да.

– Вы солгали детективу тем утром? Или вы лжете здесь, в суде, сегодня? – спросил Куинн.

Харрис заикался, не находя слов. Куинн перечислил каждую ложь Харриса, произнесенную, когда детектив Купер впервые допрашивал его об исчезновении Келли. К тому времени как Куинн закончил, доверие к Харрису было разбито вдребезги.

– Один последний вопрос, мистер Уилсон. – Куинн резко повернулся, словно ему внезапно пришла в голову мысль. – Вы получили что-нибудь за свои сегодняшние показания?

– Эм, что вы имеете в виду? – пробормотал Харрис.

– Правда ли, что вы согласились дать показания сегодня в обмен на признание себя виновным по менее серьезному обвинению, которое влечет за собой более мягкое наказание?

– Д-д-да, – пробормотал Харрис в микрофон.

– И сколько времени вы проведете в тюрьме по этому менее серьезному обвинению?

– Хм, – сказал Харрис. – Я не думаю, что меня посадят в тюрьму.

– Для ясности, в обмен на ваши сегодняшние показания, вам выдали карточку освобождения из тюрьмы. Это верно?

Элкинс вскочил.

– Протестую.

– Поддерживаю, – сказал судья Шоу, разрешив Харрису наконец уйти с трибуны.

Когда Харрис, с красным лицом и дрожа от страха и явного облегчения, неровно спустился, Рэйчел поняла, что присяжные разделились во мнениях по поводу его показаний. Несколько присяжных сидели, скрестив руки. Они не смотрели в его сторону. Рэйчел было очевидно, что они просто не поверили Харрису. Несколько других, в основном пожилые женщины, с некоторым сочувствием смотрели на него, когда он покидал трибуну. Было ясно, что его жизнь разрушилась из-за последствий той ночи.

Утром перед началом заседания Рэйчел коротко поговорила с отцом Харриса, Биллом. Он сказал, что его уволили с работы и они потеряли дом, потому что он не мог покрывать ипотечные платежи и платить адвокатам, представлявшим его сына. После того как Харрису предъявили обвинения, босс Билла, двоюродный брат Дэна Мура, уволил его, заявив, что это часть реструктуризации. Теперь семья живет с родителями Билла в часе езды от Неаполиса, пока Билл ищет новую работу.

Когда суд сделал перерыв на обед, Рэйчел наблюдала через окно зала, как отец Харриса шел по южной лужайке здания суда к своей машине, положив руку на левое плечо сына, чтобы утешить. На лужайке не осталось никаких признаков того, что она была сценой прямых новостных трансляций по всей стране, за исключением нескольких грязных вмятин в траве в форме колес вещательного фургона.

Когда Харрис и его отец скрылись из виду, Рэйчел на мгновение остановилась, наблюдая, как люди расходятся по площади на обеденный перерыв. Возле фургона с едой через дорогу выстроилась очередь. Другие направились в кафе на боковых улицах или сидели на скамейках, чтобы съесть принесенные с собой обеды.

Рэйчел провела обеденный перерыв, работая на скамейке в холле за пределами зала суда. Она взяла с собой сэндвич, но не успела его съесть, поскольку печатала заметки с утренними показаниями. Закончив, она разместила заметки на сайте и закрыла ноутбук, когда люди начали возвращаться в суд на дневное заседание.

Оставшееся время Рэйчел использовала, чтобы проскользнуть в женский туалет. Когда она вышла из кабинки и подошла к раковине, чтобы помыть руки, то увидела небольшой конверт, прислоненный к дозатору с мылом для рук. На нем стояло ее имя. Дверь туалета качалась вперед и назад, как будто кто-то только что вышел.