Южная лужайка здания суда Неаполиса была оцеплена, так как репортеры вели прямые трансляции на фоне красного кирпичного неогеоргианского здания. Оно было построено в конце девятнадцатого века, когда Неаполис стремился стать крупным морским портом. Перед зданием раскинулась обширная площадь с каменной лестницей, которая вела к белому портику с колоннами у входа.

Рэйчел присоединилась к группе местных жителей, из-за ограждения наблюдавших за тем, как тележурналистка заканчивала сессию вопросов и ответов с ведущим в студии во время прямой трансляции.

– Суд расколол этот небольшой прибрежный городок. Некоторые говорят, что Скотт Блэр, звезда плавания, которого судят за изнасилование ученицы старшей школы, невиновен и стал козлом отпущения из-за перебора политической корректности. Другие обеспокоены тем, что вердикт по этому делу повлияет на готовность жертв изнасилования выдвигать обвинения, – сказала репортер и сделала паузу, чтобы выслушать следующий вопрос, поступающий в ее наушник.

Рэйчел не осталась слушать дальше. На верхнем портике выстраивалась длинная очередь, чтобы пройти через металлоискатели сразу за стеклянной дверью входа в здание суда. Рэйчел показала свое журналистское удостоверение бесстрастному полицейскому, охранявшему заграждение, и поспешила присоединиться к очереди, пробираясь через переполненную площадь и преодолевая две ступеньки за раз.

Она смотрела вниз на площадь с вершины лестницы, ожидая, когда пройдет через металлоискатели. В районе бурлила атмосфера праздника, что показалось Рэйчел бестактным, учитывая, что начинался судебный процесс по делу об изнасиловании. Фургоны с едой вовсю торговали кофе, пончиками и буррито на завтрак. Протестующие в черных футболках с надписью «Остановите насильников» размахивали плакатами «Посадите его». Местные жители стояли вокруг и делали селфи.

Когда подъехала машина семьи Блэр, раздался внезапный пронзительный крик, настолько громкий, что все повернули головы, чтобы посмотреть, что происходит.

– Кастрировать его, – завизжал один из протестующих.

За ним последовало бессвязное скандирование, которое становилось громче, пока Скотт Блэр и его родители шли через переполненную площадь в сопровождении двух человек охраны. Рэйчел поняла, что протестующие скандируют: «Отрежь, отрежь», следуя по пятам за семьей Блэр к ступеням здания суда. Их заглушила группа противников, в основном женщины, одетые в белые футболки с фотографией Скотта Блэра, напечатанной над словом «Невиновен».

Рэйчел протиснулась через внушительные полированные двери в полупустой зал суда и устроилась на своем зарезервированном месте в медиа-галерее. В зале был серый каменный пол, панели на стенах и стояли оригинальные деревянные скамьи. Свет проникал через прозрачные витражные окна, расположенные высоко на стенах. Они смягчали резкое летнее солнце и придавали залу атмосферу церкви.

Относительная тишина нарушалась хаотичным стуком папок, которые выкладывали на столы помощники юристов. Судебные клерки включали компьютеры и приводили в порядок документы, готовясь к прибытию судьи. Гул болтовни перерос в шум, когда зал суда быстро заполнился до отказа.

Скотт Блэр прибыл в окружении фаланги адвокатов. Он был одет в темные брюки и светло-голубой свитер с V-образным вырезом, которые придавали ему благонравный вид и делали моложе его девятнадцати лет.

Синтия Блэр шла за ним в строгом темно-синем платье. Ее волосы были уложены прямо, макияж был естественным. На ней почти не было украшений, кроме обручального кольца. Рэйчел с трудом верилось, что это та же гламурная, увешанная драгоценностями женщина, которую она встретила два дня назад. Грег Блэр был одет в костюм средней ценовой категории, который, как цинично подозревала Рэйчел, был тщательно подобран, чтобы заставить присяжных забыть, что Блэры являются самой богатой семьей в городе.

Дейл Куинн выбрал столь же непримечательный ансамбль из костюма и галстука в попытке сыграть роль местного парня, который пришел помочь, а не наглого приезжего. До начала суда Куинн использовал все возможности СМИ, включая объемную статью в местной газете, чтобы поностальгировать о юности в Неаполисе. Хотя, насколько знала Рэйчел, он прожил здесь совсем недолго.

С помощью этих тщательно организованных интервью он обхаживал будущих присяжных еще до того, как они получат письма, вызывающие их исполнить долг в качестве присяжных. Куинн хорошо знал силу досудебной рекламы. «Никогда не рано начинать влиять на присяжных», – любил говорить он, как Рэйчел узнала из просмотра видеозаписей его лекций и интервью на «Ютубе» в рамках собственного досудебного исследования.

Громкий голос судебного пристава заставил всех встать, когда открылась обшитая деревянными панелями дверь и в зал вошел судья. Судья Натаниэль Шоу был невысоким мужчиной с жилистым телосложением, очевидным, несмотря на развевающиеся складки его черной мантии. Загорелое лицо подтверждало его репутацию заядлого моряка и велосипедиста. Рэйчел слышала, что судья иногда ездит в суд на своем гоночном велосипеде. Седина в светло-каштановых волосах придавала ему солидности больше, чем предполагали его сорок лет. Острые голубые глаза осматривали зал с надменной властностью, что всем без слов было понятно: он не терпит дураков.

Судья Шоу был известен своим отвращением к пространным рассуждениям и театральности в зале суда. У него был низкий порог для юридических маневров любого рода, если они без необходимости замедляли колеса правосудия. Его решения были краткими и довольно бесцветными в своей юридической прозе, хотя иногда интересными в вопросах права. Он был абсолютно нетерпим к показухе и, что самое примечательное, ненавидел журналистов со страстной силой. Он посмотрел на репортеров в медиа-галерее, как будто напоминая им об этом факте.

Рэйчел чувствовала, что его самый испепеляющий взгляд припасен для нее. Когда она забирала свой бейдж аккредитации СМИ, ей конфиденциально сообщили, что судья Шоу недоволен тем, что она будет освещать судебный процесс для подкаста. От своих сотрудников он узнал, что ее расследование в первом сезоне «Виновен или нет» привело к освобождению Фрэнка Мерфи из тюрьмы после того, как Рэйчел нашла новые доказательства, которые отменили обвинительный приговор популярному школьному тренеру за убийство.

За последние семь из одиннадцати лет, в течение которых он работал судьей, его решения не отменяли. Ни разу. Он сказал своим сотрудникам, что ни один подкастер не испортит его почти образцовый послужной список. Или, по крайней мере, так Рэйчел рассказал ее источник, работник аппарата суда, который был поклонником ее подкаста и стал источником информации о внутренней кухне.

Судья Шоу уже запретил видео- и аудиозапись во время процесса. Последнее, что было нужно Рэйчел, – это чтобы судья контролировал ее репортажи или ограничивал ей доступ. С облегчением Рэйчел услышала от того же администратора, что судья Шоу – самопровозглашенный луддит, который никогда в жизни не слушал подкастов и даже не владел смартфоном.

«Будем надеяться, что так и останется», – сказала она Питу.

После того как присяжные заняли свои места, в зал вошла семья Мур. Родители Келли держали дочь под руки, поддерживая ее и загораживая от нее Скотта Блэра за столом ответчика, пока они шли к ряду сидений позади прокуроров. Келли разрешили послушать вступительную речь обвинения. После этого ей и ее матери придется уйти, так как они обе были заявлены свидетелями, и правила суда запрещали им присутствовать, пока они не дадут показания. Дэн Мур сказал Рэйчел, что он будет представлять семью на протяжении всего судебного разбирательства.

Первый час был потрачен на утомительные административные вопросы, которые заставили всех нервничать, ожидая начала судебного процесса всерьез. Когда судья Шоу призвал обвинение произнести свою вступительную речь, по залу разнесся почти ощутимый вздох облегчения.

Митч Элкинс встал во весь свой внушительный рост. У него были темные волосы и широкие плечи лесоруба. Его громоподобный баритон мог напугать свидетелей до чертиков, если использовать его в полную силу. Опытные полицейские детективы, как известно, покидали трибуну дрожащими и потными после нескольких раундов с Элкинсом, когда он был адвокатом защиты. Рэйчел не сомневалась, что в качестве прокурора он был столь же устрашающим. Одного звука его громоподобного голоса было достаточно, чтобы заставить людей дрожать, поэтому она предположила, что он будет использовать его благоразумно. Существует тонкая грань между тем, чтобы заставить присяжных благоговеть перед ним и напугать их до смерти.

Решение Элкинса уйти из уголовной защиты в прокуратуру стало одной из величайших загадок мира уголовного права. Некоторые говорили, что это покаяние за оправдание насильника над детьми. Другие – что это трамплин в политику. Домыслов было полно, но правды не знал никто. Единственным, кто знал, был Митч Элкинс, а он не говорил.

Элкинс стоял перед присяжными и рассматривал их лица поверх страниц своего вступительного заявления. В первый день суда он всегда надевал один и тот же галстук, желтый с темно-синими диагональными полосами. Он не был суеверен ни в чем, кроме этого галстука, который хранил в старой табачной коробке в ящике своего стола.

Не говоря ни слова, он бросил подготовленную речь в мусорное ведро возле своего стола. Как будто говоря присяжным, что доверяет им достаточно, чтобы высказать им суровую, неприукрашенную правду. Никаких уловок. Никакого притворства. Присяжные вытягивали шеи, чтобы послушать его, прежде чем он успел сказать хоть слово.

Рэйчел занесла руку над блокнотом в ожидании, когда Элкинс начнет говорить. Она намеревалась записать по возможности каждое слово. Она опубликует стенограмму его вступительного заявления на сайте подкаста после того, как суд объявит перерыв.

Элкинс начал свою речь тихо, представившись и немного рассказав присяжным о деле. К концу суда, сказал он, наберется достаточно доказательств, чтобы признать подсудимого виновным в полной мере по многочисленным пунктам изнасилования, сексуального насилия и сексуальных побоев, которые ему предъявляются.

Он махнул рукой в сторону стола защиты, где Скотт Блэр смотрел прямо перед собой, пытаясь не ерзать под пронзительным взглядом присяжных. Покаянное, отсутствующее выражение лица делало его похожим на человека, который и муху не обидит. Рэйчел подумала, что это выглядит отрепетированным, как и все остальное в присутствии семьи Блэр в суде, от скромной одежды до мрачного поведения.

– У жертвы, Келли Мур, впереди была вся жизнь, когда днем одиннадцатого октября она пошла в дом своей подруги Лекси Рурк.

Мягкий голос Элкинса заполнил зал суда.

– Келли было шестнадцать. Она была счастливой, уравновешенной девочкой. Отличной ученицей. Одаренной спортсменкой. Она с нетерпением ждала всех обычных ритуалов в подростковом возрасте: получения водительских прав, выпускного вечера. Может быть, даже своего первого парня. Келли усердно училась в школе. Она хотела стать физиотерапевтом или работать в сфере образования с неблагополучными детьми. Это были ее мечты. Простые мечты.

Во время речи Элкинс встречался взглядом с каждым из присяжных.

– Все изменилось, когда обвиняемый посреди ночи заманил Келли на уединенный пляж, где изнасиловал ее. Неоднократно. И совершил сексуальное насилие. И жестоко обращался с ней. Келли предстанет перед вами в качестве свидетеля. Она своими словами расскажет вам, что с ней произошло и какие ужасные вещи сотворили с ее телом и духом. Ни один человек, тем более юная девушка, не должен подвергаться такому обращению. Келли осталась с глубокими эмоциональными ранами, на исцеление которых могут уйти годы. Если это вообще возможно. Давайте не будем умалять влияние сексуального насилия на жизнь жертвы.

Дейл Куинн и его команда беспокойно заерзали на своих скрипучих стульях, пока Элкинс продолжал подробно излагать доказательства, которые он представит. Судья Шоу бросил на них несколько суровых взглядов, но не стал делать замечания. Не было необходимости вмешиваться. Присяжные не заметили шума. Их внимание было приковано к Элкинсу, который без усилий владел залом суда.

– Мать Келли и ее психотерапевт выступят с показаниями. Они расскажут вам, как изнасилование повлияло на Келли и ее семью, и, честно говоря, это меня печалит. Вы услышите показания врачей, медсестер и следователей полиции о вещественных доказательствах, которые подтверждают рассказ Келли о том, что с ней произошло.

Вы услышите, как обвиняемый Скотт Блэр и его сосед по комнате в колледже соревновались, кто сможет заняться сексом с наибольшим количеством девушек за тридцать дней. Они должны были сфотографировать и оценить каждую девушку. Друг побеждал. Обвиняемый, мистер Блэр, не любит проигрывать. Ни в соревнованиях по плаванию, ни, конечно, в этом грязном сексуальном соревновании со своим соседом по комнате. Когда он увидел, как Келли уходит с вечеринки, и ему ошибочно сказали, что она им интересуется, он решил заняться с ней сексом той ночью. Ее желания его не интересовали.

Элкинс сделал паузу.

– У него был мотив изнасиловать Келли. И он ее изнасиловал. Он даже сделал фото и оценил ее, чтобы она попала в его список.

При упоминании своего имени Скотт Блэр вызывающе посмотрел на Элкинса. Рэйчел увидела, как Дейл Куинн исподтишка пнул своего клиента по ботинку, и Скотт быстро опустил глаза и ссутулил плечи, как пострадавший школьник.

– Вы услышите Харриса Уилсона, который даст показания о хищных, преднамеренных шагах, которые Скотт Блэр предпринял, чтобы заняться сексом с Келли в ту ночь, при этом изо всех сил пытаясь обеспечить себе алиби. Мистер Блэр сказал Харрису, что его не интересует, согласится ли Келли на половой акт, потому что он займется с ней сексом в любом случае. И она не согласилась, как сама Келли скажет вам, когда будет давать показания. Кроме того, мы приобщим к доказательствам бессердечное хвастливое сообщение, которое мистер Блэр отправил своему другу после того, как изнасиловал Келли. Он не стыдился того, что сделал. Он гордился.

Элкинс не указал на то, что Келли присутствует в зале суда в объятиях родителей, бледное лицо в коконе любящей семьи. Это могло бы усилить драматический эффект. Рэйчел увидела, как он колебался долю секунды, как будто обдумывая это, но он продолжил:

– Вечеринка, организованная подругой Келли, Лекси, предполагалась небольшой, но слухи разошлись по социальным сетям, как это часто случается в наши дни. Пришло более шестидесяти человек, включая студентов колледжей и старшеклассников. Среди парней, которые пришли на вечеринку, были Скотт Блэр и его друг Харрис Уилсон.

Келли выпила пару бутылок пива, как и большинство участников вечеринки. В тот вечер она ничего не ела, что усугубило действие алкоголя. Когда она начала чувствовать себя пьяной, она выпила пару стаканов газировки, чтобы протрезветь. Она не знала, что кто-то подлил в бутылку с газировкой водку, и поэтому неумышленно сильно опьянела. Вскоре после этого Келли поссорилась со своей подругой Лекси, по-видимому, из-за парня, который нравился им обеим, и ее выгнали из дома, и она была вынуждена идти домой в темноте.

– Суд не над Келли, – сказал Элкинс. – Мы здесь не для того, чтобы судить о целесообразности ее действий в ту ночь. Разве законно для девушки ее возраста употреблять алкоголь? Нет. Но Келли не было предъявлено обвинение в употреблении алкоголя несовершеннолетним. Как и никому из ребят с той вечеринки. И вы здесь не для того, чтобы выносить суждение по этому вопросу. Было ли плохим решение Келли идти домой в темноте? Любой из вас, кто воспитывал подростков, знает, что они регулярно принимают плохие решения. Оправдывает ли это то, что их бьют, нападают или насилуют? Нет, не оправдывает. Человек должен иметь возможность идти домой даже в темноте, даже через уединенное поле и благополучно вернуться домой.

Элкинс перешел к подробному описанию того, как Скотт Блэр велел Харрису следовать за Келли с вечеринки и отвлекать ее на местной детской площадке, пока он не доберется туда.

– Келли понятия не имела, что ее подставляют. Что она идет в ловушку.

Рэйчел согнула сведенную судорогой руку, пока Элкинс сделал паузу, чтобы все усвоили сказанное. Он перешел к яркому описанию того, как Келли оказалась в машине Скотта, и их визита в пиццерию.

– Скотт Блэр предложил подбросить ее до дома. Но вместо того, чтобы везти домой, ответчик отвез Келли на уединенный пляж, где изнасиловал и совершил сексуальное насилие. Закончив, он бросил ее добираться домой на автобусе, а сам сбежал в свою студенческую квартиру, где, как он позже ложно утверждал, провел ночь.

Присяжные сидели, завороженные убедительной историей, которую сплетал Элкинс. Один из присяжных даже сердито взглянул на Скотта Блэра, когда Элкинс описал, как тот оставил Келли Мур, чтобы она сама добиралась домой на автобусе, сунув ей деньги на билет, но не потрудившись проверить расписание, чтобы узнать, ходят ли какие-нибудь автобусы. Келли пришлось много часов прождать на одинокой автобусной остановке у парковки рядом с пустынным пляжем, прежде чем прибыл автобус. Сезон закончился, и пляж обслуживали только два автобуса в день.

– Скотт сделал все возможное, чтобы скрыться до и после преступления. Он убедил Харриса заманить Келли на детскую площадку, чтобы его не видели с ней до изнасилования. Затем он бросил ее и уехал обратно в свою квартиру после того, как изнасиловал. Он даже позаботился о том, чтобы она помылась после изнасилования в безуспешной попытке уничтожить улики его нападения, – сказал Элкинс. – Скотт Блэр совершил тяжкое и ужасное преступление. Он сделал это сознательно. Он сделал это жестоко. И он сделал это с высокомерием человека, который считал, что ему это сойдет с рук. Он считал, что его слава и семейные связи ставят его выше закона.

В заключении Элкинс сделал шаг к присяжным.

– Скотт Блэр проигнорировал отчаянные просьбы Келли прекратить заниматься с ней сексом, потому что ему было все равно, чего она хочет. Его это не интересовало. Его волновало только то, чего хотел он, а именно, удовлетворить свои собственные плотские желания и победить в грязном и унизительном сексуальном соревновании, – сказал Элкинс. – Он сделал то, что сделал, с ясной головой. Планируя. С предусмотрительностью. С полным пониманием того, что это неправильно. И, прежде всего, с презрением. Презрением к закону. И презрением к правам и выбору юной Келли. Доказательства не оставят места для сомнений. Когда это произойдет, вашим долгом будет признать Скотта Блэра виновным по всем пунктам обвинения.