Дом семьи Скотта Блэра был ультрасовременным архитектурным шедевром в самом престижном районе Неаполиса. Там имелся выход на пляж, площадка для гольфа и бассейн в курортном стиле. Рэйчел видела его в журнале о дизайне. Но даже это не подготовило ее к реальности, когда Синтия Блэр открыла двойную входную дверь, ведущую в выложенный черно-белой плиткой холл с нависающей люстрой.

– Грег один из ваших самых больших поклонников, – восторженно воскликнула Синтия, провожая Рэйчел в гостиную, где белый кожаный диван смотрел на панорамные окна с захватывающим видом на океан.

Синтия была высокой и стройной, с длинными светлыми волосами. На ней были облегающие белые брюки и того же цвета топ без рукавов и с глубоким вырезом. Между ее грудей располагалось толстое золотое ожерелье с бриллиантовой подвеской.

– Моя жена права. Я большой поклонник, Рэйчел, – сказал Грег Блэр, закончив телефонный разговор на балконе и войдя внутрь, чтобы встретиться с ней.

Он был одет в безупречно отглаженные чиносы и хлопчатобумажную рубашку с открытым воротом цвета слоновой кости. У него была такая же красивая внешность с квадратной челюстью, как у его сына, такие же голубые глаза и светло-каштановые волосы.

– Когда ваш продюсер связался со мной, я сказал, что мы рады сотрудничать любым возможным способом. Нам нечего скрывать. Мы – открытая книга. Если вам что-то понадобится, дайте мне знать.

Рэйчел точно знала, что ей нужно: интервью со Скоттом Блэром. Хотя семья уже дважды говорила, что этого не будет, она решила проверить щедрое предложение Грега Блэра.

– Скотт дома? Я бы хотела, чтобы он присоединился к нашей беседе сегодня, – сказала она.

– Я бы хотел, чтобы Скотт мог говорить. С вами. С сетями. Со всеми, – ответил Грег. – Правда хотел бы. Доброе имя и репутацию Скотти вываляли в грязи. Он не может защитить себя. Фактически, его новый адвокат дал строгие указания, что он не может говорить до окончания суда, – сказал Грег. – Я сказал вашему продюсеру… Питу, да?

Рэйчел кивнула.

– Я сказал Питу, что мы будем сотрудничать настолько, насколько это возможно, но интервью со Скоттом исключено. После суда это будет другая история, – сказал он. – На что мы действительно надеемся – и, Рэйчел, ваша репутация опережает вас в этом отношении – так это на справедливость. Мы надеемся, что ваш подкаст будет справедливым и сбалансированным, даже если вы не сможете поговорить со Скоттом до окончания суда.

Рэйчел уклончиво кивнула, меняя тему, притворяясь заинтересованной в длинном бассейне, который видела через боковое окно.

– Это здесь Скотт плавает сейчас? – спросила она.

– Да, – сказал Грег, провожая ее к окну, чтобы она могла лучше рассмотреть четырехдорожечный олимпийский бассейн с видом на океан. – Скотт не мог плавать в местном бассейне. За ним следили СМИ. Каждое утро ему приходилось проходить сквозь строй камер. К счастью, мы установили для меня плавательный бассейн. Я все еще проплываю по две-три мили в день. Сила привычки. Я ненавижу пользоваться нашим семейным бассейном. Он хорош для вечеринок, но плох для серьезного плавания. Поэтому мы построили плавательный бассейн для меня и для того, чтобы Скотт мог продолжать свои тренировки.

– Скотт все еще тренируется?

– Когда может, – сказал Грег.

Его голос был напряженным и горьким.

Он проводил Рэйчел обратно в гостиную, где опустился на белый кожаный диван и жестом пригласил ее присоединиться к нему.

– Скотту уже несколько месяцев не разрешают участвовать в соревнованиях по плаванию. Для пловца такого калибра, как Скотт, это само по себе может навсегда затормозить карьеру. Он никогда не делал того, в чем его обвиняют. Суд над ним еще не начался, как вы знаете, но его наказание началось сразу после того, как обвинения были впервые выдвинуты. Закон гласит, что он должен считаться невиновным. На самом деле все совсем наоборот.

– Келли Мур говорит, что Скотт ее изнасиловал, – сказала Рэйчел. – Если это правда, то тренировки по плаванию наименьшая из его проблем.

– Это неправда. Они купались голышом, а потом занимались сексом по обоюдному согласию, – ответил Грег. – Я не знаю, что побудило девушку выдвинуть ложные обвинения. Может, она искала славы. Или, может, мести, потому что Скотт по глупости оценил ее, э-э, сексуальные возможности плохо в сообщении своему другу, и она это увидела. Я не знаю ее мотивов. Но я знаю своего сына, и он этого не делал. Он мог все потерять и ничего не получить, кроме кис…

Грег резко замолчал.

Последний слог разнесся по комнате. Они с Рэйчел оба знали, что он собирался сказать. Грег неловко прокашлялся.

– Вы собирались сказать «киски»? – заполнила пропуск Рэйчел.

– Это было неуместно, – сказал он, не растерявшись. – Вы должны понять, что я не спал несколько дней, и мы все очень напряжены. Но это не оправдание. Я извиняюсь, – сказал он, вставая с дивана и хлопая в ладоши, как будто давая понять, что этот эпизод закончился. – Позвольте мне показать вам кое-что.

Грег провел Рэйчел в соседнюю комнату с изготовленными на заказ полками из красного дерева разной длины, расположенными в минималистичном асимметричном дизайне на абсолютно белых стенах. На каждой полке были трофеи и медали с соревнований по плаванию.

На одной полке были выставлены награды, когда Грег был чемпионом по плаванию. На второй были выстроены в ряд награды Скотта: призы начальной школы, медали штата по плаванию и национальные награды.

Грег поднял одну из своих золотых медалей.

– Эта медаль с национального чемпионата. Я выиграл золото. Побил два национальных рекорда. – Он поднял серебряную медаль. – Я выиграл ее на чемпионате мира. Проиграл десятую долю секунды. Я вошел в олимпийскую сборную и был на последних неделях подготовки, когда меня отстранили из-за травмы плеча.

– Должно быть, это разбило вам сердце, – посочувствовала Рэйчел.

– Так и было. Мне пришлось сделать серьезную операцию. Мне было всего двадцать. Так и не восстановил форму. Я пытался, но не смог вернуться в элитное плавание. Для меня очень много значило, что сын решил пойти по моим стопам. Я никогда не подталкивал его к этому. Скотт выбрал плавание сам. Если уж на то пошло, я отговаривал его. Я знал, какой дисциплины и сосредоточенности это требует. Муки разочарования. Но это была его страсть. Он мечтал попасть на Олимпиаду. Он отдал этому всего себя. Столько лет упорного труда, – вздохнул он.

Грег подробно рассказал о карьере Скотта, начиная с его первой победы в одиннадцать лет на соревнованиях штата.

– Он почти не тренировался. Победу ему принес талант, – сказал Грег.

После этого Скотт ворвался на сцену плавания, одержав победу за победой, и в шестнадцать лет побил отцовский рекорд штата вольным стилем. Позже в том же году он выиграл чемпионат страны среди юниоров по вольному стилю и плаванию на спине.

– Спросите любого тренера по плаванию. Любого комментатора по плаванию. Они скажут вам, что Скотт мог бы стать одним из величайших пловцов, которых когда-либо видела эта страна. И тут происходит это.

Как будто для того, чтобы подчеркнуть свою точку зрения, Грег открыл папку на своем столе и поднял толстую стопку газетных вырезок. Он взял верхнюю вырезку. Это была статья на первой странице газеты с фотографией полицейских, вытаскивающих Скотта из бассейна. На второй фотографии мокрый Скотт в одних плавках был закован в наручники. «Чемпион по плаванию арестован за изнасилование подростка», – гласил заголовок.

– Зачем девушке-подростку выдвигать такие обвинения, если они ложны? – спросила Рэйчел Грега, когда они сели за стеклянный столик на балконе с видом на море.

– Понятия не имею. И не хочу знать. Но я знаю, что он этого не делал. За Скоттом охотится так много девушек. Ему не нужно насиловать нежелающую этого девушку-подростка, когда есть много привлекательных молодых женщин, которые более чем согласны. Модели. Актрисы. Это бессмысленно. Все как будто жаждут его крови. Они ненавидят его успех.

– Вы действительно думаете, что это заговор с целью принизить его? – скептически спросила Рэйчел.

– Мой сын этого не делал! – твердо сказал Грег. – Скотт может провести следующее десятилетие или даже больше в тюрьме. Потерять лучшие годы своей жизни. За что? За то, что девушка передумала после того, как все произошло? Он сам ребенок. Всего восемнадцать. Пьяный. Тупой. Надо было думать, прежде чем связываться с такой девушкой. С ее семейными связями и всем остальным. Ее дедушка был начальником полиции. Полиция заботится о своих.

Он откинулся на спинку кресла и, собираясь с мыслями, стал любоваться панорамным видом на океан.

– Скотт не насиловал эту девушку. Он этого не делал. Но с ним уже обращаются как с насильником.

– Каким образом? – спросила Рэйчел.

– Ну, во-первых, основываясь только на словах этой девушки, он отстранен от соревнований по плаванию. Он лишился стипендии в колледже и спонсорства. Я боюсь, что его всегда будут знать как пловца, которого обвинили в изнасиловании. Что это будет вечным пятном. Неважно, что он этого не делал, – сказал Грег. – Я просто надеюсь, что присяжные увидят правду и оправдают Скотта, чтобы он все еще мог реализовать свой потенциал и выиграть те золотые медали, ради которых так упорно трудился всю свою жизнь. Скотти еще молод. У него впереди годы плавания. Если бы мы только могли заставить людей увидеть, что его несправедливо обвинили.

Он остановился, когда раздвижная дверь открылась, и на балкон вышел мужчина в джинсах и темно-синей рубашке. Его рыжевато-коричневые волосы развевались на ветру.

Рэйчел знала Дейла Куинна в лицо. Этот адвокат приобрел первый опыт, успешно защищая рок-звезду, которого обвиняли в том, что он сбросил жену с балкона одиннадцатого этажа. Куинну удалось оправдать мужа, убедив присяжных, что женщина могла спрыгнуть с балкона после ссоры.

– Знаете, почему я выбрал Дейла защищать Скотта? – спросил Грег. – И это не имеет никакого отношения к тому факту, что мы старые школьные приятели с тех пор, как Дейл жил здесь в предпоследнем классе, когда его старик служил на военно-морской базе за городом.

– Понятия не имею.

Рэйчел задала вопрос, хотя могла угадать ответ. Присяжные любили Дейла Куинна. Он был симпатичным, с мальчишеским обаянием и виртуозным талантом играть на чувствах. Она видела его в деле в зале суда, когда работала газетным репортером. Это было похоже на просмотр мастер-класса по завоеванию друзей и влиянию на людей. Только в случае Куинна его специальностью было завоевание расположения присяжных.

– Шесть лет назад Дейл защищал парня примерно возраста Скотта. Похожий сценарий. Расскажи ей, Дейл, – попросил Грег.

– Мой клиент и девушка занимались сексом на территории колледжа во время вечеринки. По обоюдному согласию. Он по-джентльменски провожает ее в ее комнату, где она разражается слезами и убегает в ванную. Он ждет, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Оставляет свой номер телефона, прежде чем уйти, – сказал Куинн. – На следующее утро его арестовывают за изнасилование. Во время суда мой частный детектив выясняет, что жертва уже делала это раньше. Дважды. Каждый раз ложные обвинения. Она была несовершеннолетней. Дела были засекречены. Судья постановил, что это оправдательный довод, поэтому мы не можем упоминать об этом на суде. Единственный для меня выход из этой ситуации – заставить ее признать некоторые из этих фактов во время допроса.

Я был с ней очень мил. Задавал ей вопросы на все лады. И вот она говорит суду, что занималась с обвиняемым сексом, чтобы позлить бывшего парня, который присутствовал на вечеринке. Она признается на трибуне, что никогда не говорила «нет» и в моменте была согласна. Потом она пожалела об этом. Заявила, что не проявляла энтузиазма. Говорит, что он должен был это понять. Закон не допускает отзыва согласия задним числом.

– Это было передано присяжным, – прервал его Грег. – Они совещались час и признали его невиновным.

– Вы его вытащили. Значит, система работает, – сказала Рэйчел, глядя на свое отражение в темных очках Дейла Куинна.

– Три дня спустя он спрыгнул с моста на шоссе, – сказал Куинн, сделав драматическую паузу. – Стресс, депрессия убили его. Он знал, что никогда не вернет свою прежнюю жизнь. Что его доброе имя запятнано навсегда. Он потерял престижную стажировку. Не имел никакой надежды попасть в ведущую фирму после окончания учебы. Его карьера умерла, не начавшись.

Рэйчел вспомнила, что слышала об этом деле. После смерти мальчика его родители со слезами на глазах давали интервью в программе о текущих событиях. До того, как его обвинили в изнасиловании, их сыну предложили очень желанную стажировку у конгрессмена. Он потерял стажировку и был отстранен от занятий в колледже в середине семестра. Его средний балл резко упал. Он боролся с депрессией.

– Что вы хотите сказать? – спросила Рэйчел.

– То, что происходит в момент близости, сложно и запутанно. Когда мы выносим это на суд, мы обнаруживаем, что зачастую нет черного и белого. Только оттенки серого, – сказал Куинн. – Присяжные не любят серый цвет. Закон не любит серый цвет. – Он встал. – На месте Митча Элкинса я бы волновался. Трудно добиться обвинительного приговора, когда все, что ты можешь предложить, – это серый цвет.

Куинн снял солнцезащитные очки, сунул их в карман и повернулся, чтобы уйти.

– Мне лучше идти. У меня судебное разбирательство, которое начнется менее чем через сорок восемь часов, а я еще не написал ни слова из своей вступительной речи.

Горничная принесла бутылку рислинга. Грег налил им по бокалу. Рэйчел свой не выпила. Дружелюбие Блэров казалось тонко замаскированной попыткой переманить ее на свою сторону. Это раздражало.

Больше всего ее интересовал оперативный штаб наверху, где Скотт, очевидно, встречался со своей командой защиты. В дверь звонили три раза. Каждый раз Синтия извинялась, чтобы впустить в дом еще больше адвокатов. Рэйчел слышала приглушенный шепот и звуки шагов, когда люди поднимались по лестнице на второй этаж. Затем раздавался звук захлопывающейся двери, и шепот немедленно прекращался.

Все это время Грег Блэр листал старые альбомы, показывая ей фотографии Скотта в младенчестве, раннем детстве, пятилетнем возрасте без передних зубов. Сияющего Скотта на пьедестале победителя, когда он получил свою первую золотую медаль. Блэры хотели очеловечить Скотта. В какой-то степени им это удалось. К тому времени как Синтия проводила ее до машины, Рэйчел, к своему удивлению, испытывала больше сочувствия, чем ожидала.

– Все, о чем мы просим, чтобы вы были открыты, – сказала Синтия. – Люди поспешили осудить. Мы хотим, чтобы Скотт получил справедливое слушание в суде и в суде общественного мнения. Разве это слишком много?