Мира

Выхожу из автобуса, и зимний воздух ударяят мне в лицо колючей свежестью. Уже стемнело. В окнах домов горит свет, веселая реклама у магазина переливается яркими цветами. Иду по тротуару, глядя себе под ноги — на душе мрак. Снег серебрится и хрустит под ногами, и я вспоминаю, как мы с сестрой радовались ему в детстве. От мысли о счастливых днях детства мне сейчас становится только хуже... Заворачиваю за угол дома. Наш двор залит жёлтым светом фонарей. И тогда вдруг краем глаза я замечаю кого-то. Прошла бы мимо и забыла, но сейчас что-то неуловимо знакомое заставляет меня вглядеться в сгорбившуюся фигурку, сидящую на скамейке у детской площадке. Когда я подхожу ближе, свет фонаря выхватывает из темноты знакомые кудряшки и тонкие плечи, подрагивающие от рыданий.

— Уля?! — мой голос обрывается.

В груди всё стягивает от страха и я, отбросив сумку за спину, бегу к сестре. Как только притормаживаю у скамейки, Ульянка поднимает на меня заплаканное лицо. Карие глаза, обычно такие живые и озорные, покраснели и наполнены отчаянием.

— Мира… — стонет сестра, и губы её начинают дрожать, а на глазах появляется новая порция слёз.

Сажусь рядом и, прижимав к себе, глажу по заснежанной шапке.

— Уль, ты только не молчи... Ты сейчас из-за работы в таком состоянии? Или... что-то ещё случилось? Только говори, умоляю...

Сестра всхлипывает и утыкается лицом в мое плечо.

— Только что официальное письмо пришло с подтверждением, что наш отдел закрывают, — выдыхает она сквозь слёзы. — Я до последнего надеялась, но нет... Это всё из-за этого дурацкого слияния с "Экком"...

— Понятно... — Я с силой прикусываю губу. — И что теперь? Тебя… уволят?

— Нет. К счастью, нет. — Сестра отстраняятся и вытирает лицо рукавом пуховика. — Не уволят. Переведут. Мало того, что в филиал на окраине, так там ещё и оклад в два раза меньше моего теперешнего. Мир, нам теперь туго придется — я больше не смогу откладывать крупные суммы на закрытие долга для этого козла... Только по крупиночкам. Наверное, придется взять перезанять у кого-то ещё.

Сестра снова начинает рыдать, а у меня в груди всё сжимается в ледяной ком. Ульянка, моя умница-сестра, которая так гордилась своей первой серьёзной работой в рекламной компании… И вот.

Крепче обнимаю сестру. Бережно разглаживаю её спутавшиеся светлые кудряшки, рассыпавшиеся по спине, и хмурюсь — незавидное у нас положение, конечно...

— Не раскисай... - пытаюсь поддержать сестру. — Не будем пока брать в долг. Уверена, что мы что-нибудь придумаем. Затянем пояса на время. Все твои заработки пустим на наши бытовые нужды, а мои до последней крохи будем отдавать в уплату долга... Может, я ещё какую-нибудь работу найду.

— Нет, Мира, ты что?! Хочешь убить меня?! — Ульяна быстро качает головой, глядя на меня во все глаза. — Хочешь, чтобы я всю жизнь винила себя за то, что мне пришлось заставлять младшую сестру пахать на долг для какого-то придурочного мажора?! Тебе учиться надо, а не по шабашкам бегать!

— Прекрати сейчас же! — Ухватываю сестру за запястья и строго смотрю на неё. Уля удивленно моргает. — Я знаю, что ты поступила бы так же ради меня! Ничего страшного в этом нет! Нам всего лишь надо будет усиленно поработать до лета. Не так уж это и долго. Главное, что до сессии управимся. И вообще...

С тяжелым сердцем, понимаю, что это единственный правильный вариант сейчас. Кажется, Надя сегодня говорила про дополнительные смены в выходные...

— Какая идея? — Уля потерянно вглядывается в моё лицо.

— Я могу попробовать взять дополнительные смены у себя в кофейне. У меня договор заключен только на будние дни, но в выходные там моя помощь нужна не меньше.

— Думаешь, твой начальник одобрит?.. — Ульянка всхлипывает.

— Мой начальник... Разрешит. Куда он денется...

Едва давя тяжелый вздох, дёргая бровью. Перед глазами возникают зеленые глаза Ермолова, и у меня в груди сразу начинает всё плавится. Вот блин!

— Ты точно уверена, Мир? — в голосе сестры звучит слабая надежда. — Правда, уверена в таком решении?

— Абсолютно, — говорю твёрже, чем чувствую. — Мы справимся. Всегда справлялись. И вообще... Давай-ка пойдём домой, ты замёрзла совсем и вся дрожишь.

— Х-хорошо. — Ульянка кивает. — Но знай, что как только меня переведут в другой отдел, я все силы кину на то, чтобы найти другую работу, с более высокой зарплатой!

— И обязательно найдёшь, — улыбаюсь и целую сестру в висок. — Ты же талантище! У тебя всё получится, и у меня — у нас!

— Обещаю тебе, что больше не подведу тебя, — шепчет сестра и украдкой вытирает снова выступившие на глазах слёзы.

Помогаю продрогшей Уле подняться со скамейки, поправляю шапку и вместе с сестрой направляюсь к нашему подъезду. Мы заходим домой, переодеваемся, ужинаем... И как только я оказываюсь в своей комнате, обесиленно падаю на кровать. Внутри такая тяжесть, что даже дышать удается с трудом. Смотрю в потолок на игру световых пятен и не думаю ни о чем — в голове пусто. Я уже почти засыпаю, когда в дверь ко мне стучит сестра.

— Мир? Ты спишь? — осторожно заглядывая в темную комнату, спрашивает Уля.

Вижу в её руках что-то... Что-то объемное в шуршащей упаковке.

— Нет, не сплю... — Приподнимаюсь на кровати. — Что это у тебя?

— Там курьер для тебя цветы привёз! — восхищается сестра и заходит в комнату. — Я уже в вазу поставила.

Она щелкает выключателем ночника, и пространство заливает мягкий свет. Протираю глаза, прищуриваюсь и узнаю в руках сестры букет роз от Ермолова... Уля ставит вазу с букетом ко мне на стол и снимает упаковку.

— Такой шикарный букет, — сестра с наслаждением вдыхает аромат цветов. — А это... от кого, если не секрет?

— Да не секрет, это от начальника, — буркаю я и снова падаю на кровать.

Сестра резко поворачивается ко мне, и я вижу, как у неё от удивления вытягивается лицо.

— Нет, ты ничего такого не подумай, — фыркаю я со смешком, видела бы сестра Рому, сразу бы поняла, что даже думать глупо о том, что такой, как Ермолов будет дарить цветы такой как я. — Это он так новый персонал приветствует...

— А-а, — разочарованно тянет Уля и проводит пальцем по краешку лепестка одной из роз. — Понятно... Ну, ладно. Ты отдыхай, я тоже пойду... Завтра в такую рань вставать.

— Спокойно ночи!

Погасив свет, сестра уходит. В комнате снова темно и тихо, только теперь помещение заполняет аромат роз. Прикрываю глаза, и мне как назло в голову лезут воспоминания о Роме... Его притягательная улыбка, эти... его слова о том, что нам пора прекращать воевать. И сегодняшняя сцена непонятного гнева из-за его брата. Смартфон дрожит где-то сбоку от меня, и я вздрагиваю от неожиданности. Дотягиваюсь до телефона, смотрю в светящийся экран.

"Одинцова, не спишь?"

Ермолов! Смотрю на время — ничего себе! У него совсем кукуха улетела? Чего ему ещё сейчас вдруг понадобилось от меня?! Не хочу отвечать ему. Планирую просто вырубить телефон и лечь спать, но потом холодею от мысли, что возможно в кофейне могло что-то произойти...

Чёрт!

"Не сплю. Что случилось?" Отправляю сообщение и с напряжением вглядываюсь в окошко мессенджера.

"Мы с тобой так и не договорили", — прилетает ответ.

Самый тупой ответ на свете! Возмущенно смотрю на экран.

"Ермолов, ты время видел!? Мне не до тупых разговоров! Я сплю вообще-то!"

"Ты сказала, что не спишь".

Блин. Подскакиваю на кровати и с яростью смотрю в мобильник. Хочется запустить телефон в стену, и, честно говоря, я едва сдерживаюсь, чтобы это не сделать.

"Чего ты хочешь от меня?"

"Уже сказал — поговорить".

"Завтра поговорим", — отвечаю я и теперь действительно собираюсь отключить телефон, но снова не успеваю.

"Нет, сейчас. Выходи к подъезду. Я тебя жду"

ЧТО?! Ошарашенно замираю. Не поняла... Он что, серьезно сейчас?! Новое сообщение от Ромы прилетает почти сразу:

"И сразу предупреждаю: лучше выходи или я поднимусь к тебе. У тебя три минуты".

Вскочив с кровати, подбегаю к окну, отодвигаю штору и... вижу в нашем тесном дворике прямо под окнами крутой мерседес Ермолова. И он тоже здесь. У меня замирает сердце и внутри всё выкручивает жгутом. Рома стоит рядом, вальяжно прислонившись к нему, и смотрит в телефон. Ждёт...меня. Вот чёрт!