Рома

— Что?

Смотрю на нахальную морду Милоша и чувствую, как брови ползут на лоб. Это он серьезно сейчас? Решил развлечь себя спором на девчонку?

— То самое: если влюбится в тебя — ты выиграл, если в меня выиграл я. Что тут непонятного?

— Ты с дуба рухнул? — бросаю холодно. — Смотрю, у тебя совсем кукуха от безделья поехала, Красовский. Сочувствую и советую обратиться к мозгоправу да побыстрее. И да, мне с тобой соревноваться не надо — и без этого всё в порядке с самооценкой.

— Крыть меня и вопить о своей крутоте, ты горазд, но если помнишь это меня выбрала Арина, — ядовито цедит Милош, испепеляя меня темным взглядом. — Не тебя.

От упоминания Арины в груди что-т ос болью сжимается, и я чувствую, как меня опаляет неистовый гнев — такой сильный, что аж горло пересыхает. Стук в дверь заставляет опомниться.

— Да, — рявкаю.

Дверь неуверенно открывается, и в кабинет заходит Мира. Взволнованная, несколько растрёпанная, уставшая... Она вдруг кажется невероятно милой без этого своей мании напирать и отстаивать свое мнение. Краем глаза замечаю жадный взгляд Милоша, с которым он вцепляется в девчонку, и ощущаю, как во мне снова распаляется гроза.

— Чего тебе? — грубо бросаю ей.

— Там курьер приехал со срочным пакетом для тебя, — бормочет, на миг вскидывая на меня свои голубые глаза. — Вас...

Только сейчас замечаю, что она держит в руках конверт. По гаденькой улыбке Красовского вижу, что он уже собирается что-то вякнуть, но опережаю его:

— Оставь здесь и иди, — чеканю ледяным голосом. — Рабочий день закончился, так что на выход.

Мира хмурит бровки и коротко кивает. Оставляет пакет на столике и пулей вылетает из кабинета. А Милош по-прежнему сверлит закрытую дверь горящим взглядом.

Вот честно, убил бы его.

— Хорошенькая она всё-таки, слов нет, — мечтательно тянет он. — С такими только играть... И выигрывать. Зря ты отказываешься от спора, Ермолов.

Чувствую, как нутро сводит от презрения.

— Ты мне омерзителен, придурок. Заткнись уже со своим бредом и вали отсюда, а, — огрызаюсь я.

— Да пожалуйста. И тебе всего доброго.

Милош поднимается и подходит к зеркалу, висящему на стене, поправляет шевелюру и наконец-то сваливает из моего кабинета. С трудом останавливаю себя, чтобы не проследить — ушла ли Мира уже или нет. Дико не хочу чтобы они пересекались с Красовским.

Чёрт... Почему я вообще об этом думаю?..

Хотя чего тут гадать: просто Милош гад, вот и всё, а у меня миссия такая — рушить его омерзительные планы.

На секунду мелькает мысль предупредить Одинцову, чтобы держалась подальше от Красовского, но почти сразу понимаю, что она может и не послушать, даже хуже — из вредности сделать наоборот.

Ладно, подумаю об этом позже. Сейчас уже пора ехать — завтра до задницы важный семинар, а у меня ещё почти ничего не готово.

В зале, к счастью, уже никого нет. Всё выключено, порядок наведён, так что осталось только закрыть дверь и уехать.

Выхожу на улицу. Вечерний город кипит жизнью. Делаю вдох, приободряясь от морозного воздуха и вдруг замечаю, что Милош все ещё стоит на крыльце. Он что-то там набирает в своём телефоне и не замечает меня.

— Знаешь что? — хмыкает он, когда я подхожу ближе, собираясь пройти мимо него.

— Мне неинтересно, — бросаю на ходу.

— Постоял тут и послушал, что вещает овечка и подумал, что предложенный мной спор — не для тебя, Ермолов. Ты все равно уже проиграл.

О чём это он?

— Что ты несёшь? — обернувшись, холодно бросаю я.

Милош криво усмехается. Прищуривает свои въедливые черные глазёнки и коротким кивком головы указывает в сторону.

Перевожу туда взгляд и вижу баристу Надю, официантку и Мирославу. Они не замечают нас. Первые две без умолку трещат о чем-то, Одинцова понуро топчется рядом.

— Ну нет, Мир, ты ведь не всерьёз? — хихикает официантка. — Да он же красивый, как ангел, в него любой девчонке влюбиться — как два пальца об асфальт. И ты говоришь, что ты бы на такого не клюнула?

— Ну, конечно, она не клюнула бы, Кать — они ведь с ним на ножах, — фыркает Надя.

— Да хоть бы и не ножах, — вдруг отвечает Одинцова. — Его высокомерную злобу, жестокость и эту...нечеловеческую грубость ничто не исправит. Я не то, чтобы никогда не влюбилась бы в такого, а даже бы мимо не стала проходить — ему дай повод он любого человека в грязь втопчет на раз-два. Ненавижу таких!

— Ой, девчонки, автобус подъедет уже через пять минут, побежали...

Девушки убегают в сторону остановки.

Смотрю на Милоша: его улыбка становится шире и наглее. И я понимаю, что у меня внутри ничего не остаётся кроме ярости. Ярости и нудной такой, гадкой пустоты. Осадочка. Ох, уж эта Одинцова! Вжарить бы ей как следует розгами по одному месту!

— Теперь я понимаю, почему ты отказался, — хмыкает Милош. — Она, пока тебя тут не было, та-ак по тебе хорошенько проехалась — даже я бы так не смог.

Зараза. Поджимаю губы, бросая взгляд в сторону, куда убежали девчонки, и чувствую, как аж нутро перетягивает от досады.

— Пф, отказался, потому что у меня нет времени заниматься таким дерьмом, — отвечаю Милошу. — И хватит меня уже на понт брать.

— Да хоть и без понтов — с ней тебе в любом случае ловить нечего, — проходя мимо с насмешкой бросает Красовский. — А вот мне будет интересно пообщаться с овечкой поближе...

Милош прищуривается и с невыносимо гадкой улыбкой склоняет голову к плечу, наблюдая за скрывающимися за поворотом девушками. Теперь меня обжигает не огонь, а холод — порывистый и кусачий. Решил нос позадирать? Придурок. Нашёл с кем сравниваться.

— Мне реально нечего ловить, потому что эта нищебродка уже лужей растекается передо мной. — Выжигаю Милоша гневным взглядом. — Она может сколько угодно хорохориться перед своими подружками, но я-то вижу, как у неё от меня крышу рвёт.

Красовский фыркает и кидает на меня снисходительный взгляд.

— Успокаивай себя дальше, Ермолов.

— Если не заткнёшься, Красовский, мой кулак сейчас успокоит твою челюсть.

— Ну-ну, не злись, Ромочка, — смеется Милош. — Просто смирись уже с тем, что ты не можешь нравиться абсолютно всем.

— Думаешь, я придумываю?

— Думаю, что придумываешь.

— Хорошо, — бросаю я, окончательно вскипая. — Я принимаю твой вызов. Сам увидишь, что она втрескается в меня раньше, чем ты успеешь крякнуть.

— Кря-кря, — передразнивает Милош. — Что на кону? Как насчет твоей тачки? Мне нужна вторая машина, отца жаба душит.

— Мое тебе сочувствие, — цежу я с едким сарказмом. — Если выиграю я, ты свалишь из дома моего отца и больше здесь не появишься ближайшие три года. Как тебе?

Милош молча сверлит меня нечитаемым взглядом. Хорошее условие мне пришло в голову — у Красовского кишка тонка на такое пойти. Знаю, что у них с его отцом не очень, и он возлагает надежды, что мой отец ему поможет с его бизнес-идеями. Почти уверен, что он сейчас откажется от спора, но нет, как только я вижу очередную гадливую улыбку на его лице, понимаю, что он не отступит.

— По рукам.