Делаю глоток этой сладкой на вкус и странной на вид жидкости из бутылки. Сладость расцветает на языке, но судя по жару в груди, алкоголь давольно крепкий. Отчего-то я уже плохо ощущаю свое лицо и конечности. Неужели дело в этом блестящем фиолетовом напитке? Перед глазами слабая пелена, и я пытаюсь часто моргать, чтобы сбросить ее. Мысленно благодарю ту фею внизу, что отдала нам бутылку бесплатно, поздравляя с прохождением первого испытания. Теперь меня вообще не беспокоит дыра в плече.

Над ухом снова раздается треск моей собственной рубашки. Валери искромсала ее всю своим ножичком, чтобы добраться до основной раны. И вот я уже сижу на кровати в одном только корсете, и меня совсем не смущает засохшая кровь с грязью, которая отвратительной коркой покрывает все мое тело.

Валери то уходит, то возвращается, затем промывает рану с двух сторон.

– Придется прижигать. – наконец резюмирует она.

Мои глаза округляются, и я поворачиваю голову ко двум своим сестрам. Обе хмурятся. Снова подношу к губам бутылку и делаю внушительный глоток. Хвала богам привкус рвоты и крови полностью исчез.

– Что? – спрашивает Валери. – Я ведь не Камилла, не умею лечить иначе. Да и у нас нет иглы, чтобы зашить тебя.

– Блять. – выдыхаю, уставившись в стену. Она слегка шатается. Хотя это скорей всего я. Делаю еще глоток своего чуда напитка, потому что ненавижу боль. А ее, по всей видимости, не избежать. Долбанное копье.

– Просто сделай это. – хриплю, поставив бутылку себе на колено.

– Останется шрам. – предупреждает Вал.

Я фыркаю.

– Не первый и не последний.

На моей пояснице целая вереница шрамов, оставленных Валери напоследок. Почему-то эмпаты не смогли исцелить их полностью, как делали это с моими другими повреждениями. Задерживаю дыхание, предвкушая пытку огнем, но ничего не происходит. Валери медлит. Почему?

– Да брось, – говорю ей, склонив голову набок. – Ты уже поджаривала мне задницу. Это не должно быть так уж трудно.

Ее пронзительный взгляд резко поднимается ко мне.

– Не хочу делать тебе больно.

Ясно. Значит, нужно дополнительная мотивация.

– Если кишка тонка, так и скажи. Я знаю, у тебя проблемки с контролем, глава. – усмехаюсь, и она хмурится сильнее. – Так что…

Не успеваю поднести горлышко ко рту, как Вал быстро прижимает обе руки к моей ране, и я издаю болезненный стон, затыкаясь и сжимая бутылку здоровой рукой крепче. Огонь скапливается в ее руках, точно раскаленное железо. Боль почти ослепляющая. Перед глазами взрываются звезды, и я ругаюсь, проклиная все вокруг.

– Готово. – без тени эмоций произносит она и отнимает руки.

Плечо пылает адским огнем. Мать твою. Вдоль позвоночника прокатывается дрожь. На висках проступает пот. Все, что получается выдавить это:

– Мазь Ками. Сумка.

Зажмуриваюсь, до крови прикусывая нижнюю губу, и стараюсь дышать. Надо не забывать дышать. Тогда станет легче, напоминаю я себе.

Лишь смутно осознаю, как Вал наносит на рану заживляющую мазь. И то лишь по тому, что прохладная текстура на болезненной коже ощущается неистовым пламенем. Мое дыхание выравнивается, только когда мазь начинает действовать, притупляя боль.

– Остальные раны?.. – тихо спрашивает сестра, и я выпрямляюсь.

– Сама справлюсь. – хриплю, открыв глаза. – Позже.

Снова припадаю к бутылке. Вал не возражает, и убрав стеклянную банку на стол, садится на стул прямо передо мной.

Пульсация в плече медленно угасает, но легкий туман, окутывающий мое сознание, становится более густым и плотным. К сожалению, даже ему не удается избавить меня от всех этих мерзких картинок. Надо сосредоточиться на чем-то одном.

– Ты, – поднимаю глаза на сестру, она сидит, откинувшись на спинку стула и внимательно наблюдая за мной. – Видела ее?

– Оборотня? Да.

Разочаровано качаю головой и делаю еще глоток из бутылки. Этот странный узел в груди становится просто нестерпимым.

– Тебя это не бесит? – вырываются из меня слова.

– Что именно?

– Все это. – развожу руками в стороны. – Что мы так мало знаем о мире. Оборотни. Волки не единственные. Есть Калеб. А теперь еще и эти пантеры? Откуда они нахрен взялись вообще? И почему мы, – указываю на нас двоих. – ничего, черт возьми, о них не знаем?

Мысли рванным поток вырываются из горла, и я пытаюсь затолкать их обратно, выпив еще. Выходит не очень.

– Хотя погоди. Я знаю причину. Наши гребанные порталы. Мы не можем перемещаться дальше собственного носа.

Только туда, где уже были раньше.

– Это так раздражает. – с жаром выплевываю я.

Глаза щиплет, и мне приходится запрокинуть голову назад, часто часто моргая.

– Тебе никогда не было интересно, что там? Дальше? В Ином мире? За Аргосом? Керионом?

Бросаю взгляд на бутылку в своей руке, разглядывая золотые частицы в жидком фиолетовом цвете.

– Эларис всегда был так близко к нам. – качаю головой, и снова поднимаю голову к Валери. – Почему никто никогда не пытался вырваться из Кериона? Не пытался узнать, что там дальше? – бормочу я, хотя и знаю, что мой вопрос не имеет смысла.

Камилла пыталась.

Валери пыталась.

Мама…

Сглатываю ком, подступивший к горлу.

– Нолан пытался. – вдруг отзывается Вал, и я поднимаю глаза, чувствуя, как слеза скатывается по щеке. – Но почему-то остался.

Усмехаюсь и пью еще.

– Да. Он много раньше говорил о мире. Говорил, что когда-нибудь отправится в путешествие. Пешком.

Из меня вырывается сдавленный невеселый смешок.

– Идиот. Я сказала ему, что есть же лошади в Аргосе.

Кручу почти пустую бутылку на коленке.

– А эти феи? Целая страна, которая веками была нам недоступна.

Не веками. Да. Точно. Есть же этот короткий промежуток, когда завеса немного приоткрылась. Шесть лет назад.

Снова качаю головой.

– Меня бесит то, как устроен нынешний мир.

– Хочешь его изменить? – спрашивает Вал, и я смотрю на нее, обдумывая ответ.

– Либо изменить. – произношу ровным голосом. – Либо уничтожить и начать с нуля.

Пожимаю плечами.

– Все равно к этому и идет, не так ли? К концу. Да и кому какая разница? Всем плевать. Каждый заперся в своем тесном пузыре и боится выглянуть наружу.

Люди. Ведьмы. Феи. Все. Черт, если подумать, то только демоны пытаются вырываться из своего мира. Это мысль вызывает смех. И не только она.

– Хочешь секрет? – шепчу я, снова взглянув на сестру.

Валери хмурится. Так забавно. Моя хмурая старшая сестра с вечной палкой в заднице. Слегка подаюсь ей навстречу и произношу с широкой улыбкой:

– Мне плевать на Триаду.

Она только моргает в ответ, и я продолжаю.

– Плевать на наше якобы предназначение и прочую хрень о спасении мира. Какой из меня герой вообще? Скука смертная, если подумать. А вот мир. Мир это интересно. Хочу увидеть его целиком. Забраться в каждый его уголок и узнать, как все здесь работает, и почему именно так? Боги это создали?

Фыркаю и делаю последний глоток из бутылки.

– Такая чушь. У людей вот нет Богов. Только один какой-то хрен там. – указываю на потолок. – У фей этот Карос. Тоже непонятный хрен.

– Высший разум. – задумчиво протягивает Валери. – С фейского так переводится.

Мои глаза широко распахиваются.

– Точно. А ты молодец. Котелок у тебя варит. Иногда с перебоями правда.

Хихикаю и опять припадаю к бутылки. Только на это раз ничего не льется. Ах, точно, бутылка закончилась.

– В твои подростковые годы, – вдруг произносит сестра, и я моргаю, пытаясь сосредоточиться на ее лице. – Тебя все время называли шлюхой.

До сих пор называют.

Киваю.

– Было дело.

– Почему…почему ты никогда не защищалась? Не давала отпор? – она поддается вперед и упирается локтями в колени. – Почему позволяла им видеть то, что они хотели видеть. Почему?

Пожимаю плечами. Неужели она не понимает?

– А какой в этом смысл? Доказывать что-то? Люди верят во всякую хрень, а потом осуждают, если ты не вписываешься в их узкие моральные рамки. Такова цена свободы. Осуждение. Отрицание. Гнев. Тебя наказывают за неподчинение правилам. За то, что ты посмел делать то, что хочется. За то, что ты другой.

Мне трудно прочитать выражение ее лица, но кажется, Валери больше не хмурится. Это что улыбка на ее губах? Да не, вряд ли.

– Я ошибалась на твой счет. – вдруг говорит она, и теперь хмурюсь я. – Ты не высокомерная, Эвива.

Качаю головой в ответ.

– Нет. Я именно такая. – указываю пальцем себе в грудь. – Я высокомерная, эгоистичная интриганка. У меня проблемы с доверием, и я терпеть не могу тупых людей. Я шлюха, которая трахается, когда хочет и с кем хочет. Но знаешь что?

– Тебе плевать. – почему-то ее улыбка становится шире.

– Именно.

– Знаю.

В висках пульсирует, и я морщусь.

– И я умнее тебя. – тычу в сестру пальцем.

– О, и это мне хорошо известно.

– Правда? – выгибаю бровь.

Черт, почему стены так быстро кружатся?

– Да.

Мое тело вдруг разом обмякает, и я падаю назад. Где-то далеко на пол падает бутылка.

– Всегда хотела…быть как…ты… – бормочу, закрывая глаза.

Голос сестры доносится откуда-то издалека, и прежде чем меня поглощает тьма, я кажется, слышу:

– Но стала куда лучше меня.

Луна мерцала на черном бездонном небе. Теплый ветер приносил с моря влажный соленый воздух.

– Ты уверена в этом, Мефира? – раздался голос, и женщина с длинными волнистыми волосами обернувшись, ушла с балкона, прикрыв за собой дверь.

– Как ни в чем другом. – сообщила она.

– Он не простит. – возразила молодая девушка с черными, как смола, волосами.

– Знаю. – ответила Мефира, убрав белую прядь себе за спину.

– Он будет преследовать тебя. Всех нас.

Мефира подошла к круглому столу из темного дерева и склонилась над картой.

– У нас нет выбора. Я не позволю ему уничтожить весь континент…