О, мы снова рискуем?

Отцы враждуют. Что было бы смешно, если бы я не был частью этой вражды. Например, если бы Эй Джей переспал с Айви? Или Бо переспал с Алекс? Смешно.

К сожалению, это я переспал с Блейк, а значит, мы оказались в эпицентре бури, и все смотрят на нас, когда вражда особенно обостряется. Например, во время сегодняшнего ужина.

— Может, кто — нибудь скажет мистеру Логану передать картофельное пюре?

— Может, кто — нибудь скажет мистеру Грэхему, что ему нужно перестать есть столько масла, потому что он начинает выглядеть обрюзгшим?

— Может, кто — нибудь скажет мистеру Логану, чтобы он отвалил, и если он такой смелый, я вызову его на соревнование по отжиманиям на пирсе?

— Может, кто — нибудь скажет...

— Нет! — взрывается моя мать. — Нет! Мы закончили!

Грейс решительно кивает.

— Забирайте свои тарелки. Мы будем есть на улице. А они останутся здесь.

— О, нет, спасибо, — говорит Дин, и Такер кивает в знак согласия. — Мы останемся и посмотрим, если вы не против.

— Как хотите, — говорит Грейс.

Все остальные отодвигают стулья и идут к стеклянным дверям. Эй Джей тихо усмехается, поглядывая на меня.

— Чёрт, Уайатт, ты сломал им мозги.

Логан слышит это и рычит на Эй Джея.

— Заткнись, Коннелли. Ты и так ходишь по тонкому льду, потому что твой отец пытался увести у меня лучшего друга, и, знаешь что? Джейк может его забрать. — Он фальшиво улыбается моему отцу.

Это продолжается уже три дня.

Все три дня я мучился от бессонницы — видимо, если Блейк не прижимается ко мне, я не могу уснуть.

И все три дня мои яйца были синими, потому что я не мог ее трахнуть.

А это значит, что три дня я дрочил, что не так уж весело, когда я знаю, что моя девушка с тугой киской живет через две двери от меня.

Но сейчас я бы ни за что не рискнул сделать это в доме, где ее отец хмурится при виде меня всякий раз, когда я вхожу в комнату. Из — за этого мне хочется поскорее вернуться в Нэшвилл, но мысль о том, чтобы попрощаться с ней...

Вызывает агонию.

Чёрт. Нужно взять себя в руки. Это не я. Я не паникую при мысли о том, что нужно двигаться дальше. Мы с Блейк останемся друзьями, когда секс закончится. Мы всегда будем друзьями.

— Ты не хочешь быть её грёбаным другом, — говорит недоверчивый голос, но я затыкаю его, прежде чем обвинение успевает укорениться в сознании.

После ужина мы с «Золотыми мальчиками» едем в город играть в бильярд. Тара тоже с нами — сидит за высоким столом, уткнувшись в телефон, скрестив ноги, в мини — юбке, задравшейся на загорелых бёдрах. Мы разбиваемся на пары — мы с Бо против Эй Джея и Грея. Но сложно наслаждаться игрой, когда мой партнёр всё время бросает на меня угрюмые взгляды.

Я пытался её предупредить. Я сказал, что Бо к ней неровно дышит, но Блейк просто отмахнулась. Женщины предпочитают не замечать того, что их смущает.

Несмотря на нарастающее напряжение между нами, мы с Бо выигрываем первую партию. Пока Грей раскладывает шары для второго раунда, Эй Джей идет за еще одним кувшином пива. «Золотым мальчикам» по двадцать, и все они пользуются поддельными удостоверениями. Меня это забавляет, потому что я уверен, что большинство барменов на Тахо знают, кто их отцы, и легко могут загуглить их возраст и выяснить, что они несовершеннолетние. Но Эй Джей без проблем возвращается со вторым кувшином.

Наливая себе пинту, я замечаю, что Эй Джей и Грей ухмыляются.

— Что? — спрашиваю я, закатывая глаза.

— Мы серьёзно не будем обсуждать ваши делишки с Блейк? — спрашивает Эй Джей.

— Да, — соглашается Грей. — Мы были очень терпеливы.

— Давали тебе пространство, — добавляет Эй Джей.

— Пытались вести себя спокойно, — продолжает Грей. — Но, чувак... Прошло уже три дня.

— Знаю, ты любишь жить на грани, — весело говорит Эй Джей, — но бесить Логана, трахая его дочурку? У тебя стальные яйца, бро.

Я замечаю, что Бо осушает больше половины своей пинты, которую он налил буквально пять секунд назад.

— Сбавь темп, — бормочу я.

В ответ он презрительно фыркает.

— Зачем? Я, блин, в отпуске. — Затем, как будто назло мне, он допивает остатки и наливает себе ещё.

Ну и ладно. Если хочет надраться — пожалуйста.

В итоге я и сам выпиваю больше обычного, по крайней мере по сравнению с прошлым месяцем. Летом я пил пиво литрами, иногда еще до полудня, но после того, как справился с бессонницей, значительно сократил потребление. Однако после трех дней постоянного напряжения и ощущения, что за мной наблюдают, как за подопытным кроликом, я заслужил право расслабиться.

К тому времени, как мы выходим из бара, я едва держусь на ногах. Девушка Эй Джея — наш трезвый водитель и на удивление терпеливая. Она помогает своему парню сесть на пассажирское сиденье. Тара с тех пор, как они приехали, ведет себя как стерва и считает, что ей все должны, так что приятно видеть, что она действительно заботится о парне.

Эй Джей еще пьянее меня. Он падает на сиденье, открывает окно и вырубается, высунув руку из машины. Я сижу сзади с Греем и Бо и пишу Блейк, потому что я пьян, возбужден и скучаю по ней.

УАЙАТТ: Буду дома через 15 минут. Встретимся за лодочным сараем.

ВЕСНУШКА: О, мы снова рискуем?

УАЙАТТ: Да.

ВЕСНУШКА: Слава богу.

Позже, в кромешной тьме, я, шатаясь, пробираюсь в тени за лодочным сараем. Нахожу её прислонившейся к стене, в свободной футболке, которая свисает с плеча, без бретельки лифчика. Вот моя девочка. И на ней юбка — определённо моя девочка.

— Привет... — начинает она, но мои руки скользят под край её футболки, и её приветствие растворяется в тихом вздохе.

От нее так приятно пахнет. Летом, сексом и лавандой. Я касаюсь губами её шеи, провожу языком по нежной коже, пробуя на вкус — и уже прижимаюсь к ней бёдрами, пытаясь придвинуться ближе.

Когда она опускает руку и сжимает мою задницу, я стону. Громко.

— Если ты еще раз так сделаешь, нас точно поймают, — шепчет она, обнимая меня за шею и притягивая к себе еще ближе.

Как бы мне ни хотелось не торопиться, опуститься перед ней на колени, прижать ее киску к своему лицу и трахнуть ее языком, у нас мало времени, и с каждой секундой, пока мы тянем, нас могут застукать.

— Веснушка, ты же знаешь, я мог бы провести остаток жизни на коленях, доводя тебя до оргазма… — Мои руки скользят под ее юбку, я глажу ее бедра, а потом сжимаю ягодицы. Без трусиков. Боже, она идеальна.

— Но? — подсказывает она.

Облизываю губы, пытаясь вспомнить, что я говорил до того, как меня отвлекла ее задница.

— Но сегодня мне нужно побыть эгоистом и воспользоваться этим упругим телом, пока я не взорвался. Ты позволишь мне это сделать?

Блейк слегка улыбается, встает на цыпочки и наклоняется ко мне, так что ее губы оказываются всего в нескольких сантиметрах от моих.

— Уайатт?

— Ммм? — Я всё ещё сжимаю её задницу.

— Дай мне свой член.

И затем моя хорошая, послушная девочка поворачивается ко мне спиной и задирает юбку.

Чертовски идеально.

Я расстёгиваю штаны и просовываю пальцы в ложбинку между ее ягодицами, опускаясь ниже, пока не нахожу ее киску. Она мокрая и готова принять меня, и, хотя я бы с радостью вставил в неё свой голый член и почувствовал, как она заливает меня, мы уже проходили через это, и получили много забот с «Планом Б». Больше не буду рисковать.

Я достаю презерватив, который припрятал в заднем кармане, надеваю его, а затем воплощаю свою соблазнительную угрозу — наклоняю ее и глубоко вхожу в нее. Когда она стонет, я обвиваю рукой её тело и прижимаю ладонь к её рту. Она кусает мою ладонь, и мне приходится подавить собственный стон.

— Тише, — говорю я. — Просто позволь мне воспользоваться тобой.

Вместо того чтобы обидеться, она подаётся бёдрами навстречу, её внутренние мышцы сжимаются.

Я улыбаюсь.

— О, тебе это нравится, да?

Затылок двигается, она кивает.

— Я могу убрать руку с твоего рта?

Она снова кивает.

Я убираю руку и провожу ею по её волосам, наматывая прядь на кулак. Так я ее и трахаю — быстрыми, глубокими толчками, одной рукой дергая за волосы, другой сжимая ее грудь. Я вхожу в нее до тех пор, пока мы оба не задыхаемся. Я кончаю, не предупреждая её, содрогаясь от удовольствия, впиваясь зубами в её плечо, чтобы подавить стон. Не знаю, испытала ли она оргазм, но она выглядит удовлетворенной, когда поворачивается, чтобы поцеловать меня.

Я вытаскиваю член и заворачиваю презерватив в салфетку, которую взял с собой именно для этого, а затем засовываю его в карман.

— Было весело, — бормочет Блейк, и я усмехаюсь.

— Иди первая. Я подожду несколько минут.

Не успевает она уйти, как в лодочном сарае что — то глухо ударяется о пол. Мы оба замираем. Это было похоже на шаги.

Она сжимает мою руку.

— Ты слышал?

Я осторожно киваю.

— Может, енот?

— Еноты не ходят человеческими шагами. — Блейк крадётся вдоль стены. — Кажется, там кто — то есть.

Сейчас час ночи. Никому нет смысла быть в лодочном сарае. Разве что на крыше, если вы хотите покурить травку глубокой ночью. В квартире — да, если нужно переночевать. Но среди лодочных отсеков? Нет.

Я двигаюсь впереди неё и тихо обхожу лодочный сарай. Морщусь, когда деревянные доски скрипят под моими ботинками.

— Оставайся за мной, — шепчу я. — Может, кто — то вломился в дом.

Я подхожу к двери, моя рука застывает на ручке. Прежде чем я успеваю ее открыть, раздается еще один приглушенный звук. Хихиканье.

Я поворачиваюсь к Блейк, губы которой скривились в недовольной гримасе.

— Там девушка, — шепчет она.

Она подходит ко мне, и я слегка приоткрываю дверь, чтобы мы могли заглянуть внутрь.

Сначала я вижу только тени. Круизер привязан у пирса, но катер и моторная лодка тихо покачиваются в своих отсеках, и я никого на них не вижу. Мой взгляд скользит по огромному пространству к старому верстаку у задней стены. Я замечаю ещё одну тень. Нет, две тени. Верстак дёргается, и моток верёвки падает на пол, глухой стук разносится по лодочному сараю.

Когда мои глаза привыкают к темноте, две тени превращаются в две фигуры. Женщина откидывается на локти, одновременно задирая футболку. Платиново — светлые волосы ловят лунный свет, проникающий через маленькое окно.

— Ради бога, войди уже в меня, — тихо и прерывисто говорит женский голос.

Вспышка ещё одних светлых волос. Бо расстёгивает штаны. Он опускает молнию и засовывает руку внутрь. Я закрываю дверь, прежде чем увидеть остальное.

Мы с Блейк отступаем назад, ошеломлённо глядя друг на друга.

— Это была Тара, — шипит она.

Я мрачно киваю. Да. Да, это была она.

Из лодочного сарая доносится низкий стон, затем более высокий — а следом безошибочный звук дребезжащего верстака, когда Бо вколачивается в девушку своего лучшего друга.