Клара, дорогая!
Ты, конечно, помнишь наш разговор – лет тридцать назад, на моём дне рождения. Ты тогда сказала, что тебе позарез нужен новый монолог, причём срочно. Я сказал: «Нет проблем, созвонимся сразу после дня рождения».
Но сразу после моего дня рождения – буквально месяцев через девять – наступил твой. А потом снова мой. А потом опять… И все эти тридцать лет мы непрерывно созваниваемся, так что если продолжим работу над монологом с той же отдачей, то к твоему двухсотлетию у нас уже, возможно, будет черновик.
Я к тому, дорогая, что надо жить долго!
Тут вот академики открыли, что, если у какой-то молекулы что-то отстричь, грядёт бессмертие. Будут такие таблетки – выпил с утра и звонишь наследникам, чтобы не суетились понапрасну.
А уж для твоей актёрской профессии плюсы бессмертной жизни страшно даже представить. Бесконечные гастроли, безостановочные овации, нескончаемый успех…
Впрочем, это – про актёра вообще. В твоём частном случае дожидаться стрижки молекул ни к чему. Опережая академиков, ты уже добилась всего – и успеха, и признания. Твои таблетки – это твой талант и твой труд. Нет ничего старее звука этих слов, и нет ничего новее их содержания.
В общем, пожелание одно: звони почаще. Помни: мы продолжаем работать над твоим монологом. Радость этой работы сравнить не с чем.
Пусть она длится!
Михаил Мишин стал одним из первых моих авторов: «Счастье – это когда всё, что захочешь! Но чтобы при этом ещё оставалось, чего хотеть».
Мы много работали вместе. Я начала исполнять его монологи чуть ли не раньше всех. Это уже после меня был Аркадий Исаакович Райкин.
Я к Мише даже беременной ездила, он тогда в Ленинграде жил. Ждала Машу, ездила к Мише. Как-то в поезде сталкиваюсь с Владимиром Ляховицким, актёром театра Райкина.
– Ты куда, – спрашивает, – с таким животом?
– К Мишину. Мне его монологи нужны.
– Ты же по дороге родить можешь!
– Ну и рожу. Потом-то монологи всё равно нужны будут!
Мишу отличает какая-то особая ирония… Очень глубокая… И подтекст – можно видеть один план, другой, третий. Можно говорить слова, а можно «молчать эту мысль», и она понятна. Ещё в Мишине есть лирика. Даже какой-то романтизм. Он, кстати, сам очень хорошо исполняет свои произведения…