После второй пары я и Алена покинули здание факультета и направились на Московский вокзал для осуществления акции по изъятию неправедно нажитых ценностей и ячейки камеры хранения.

Улица нас встретила порывами сырого ветра, бросавшего нам в лицо горсти секущей снежной крупы. Пригнув головы мы добежали до троллейбусной остановки. Вскоре подъехал нужный нам номер, который должен был доставить нас до вокзала.

В троллейбусе мы стояли на задней площадке. Я заметил, как нервничает Сомова, вцепившаяся руками в поручи и время от времени начинавшая кусать губы. Я легонько толкнул ее в плечо, а когда она повернула ко мне свой вопрошающий взгляд подмигнул ей и тихо сказал:

— Отставить нервы. Подумаешь делов-то. Открыть ячейку и забрать содержимое. Две минуты и наше с тобой будущее будет обеспечено. Никакого риска!

Алена в ответ лишь не смело улыбнулась мне.

Наконец троллейбус довез нас до монументального здания железнодорожного вокзала. Мы выскочили из него и направились ко входу в вокзал. Подойдя к входной двери я коротко бросил Алене:

— Так. Стой здесь и жди меня. Когда я выйду, сразу за мной не иди. В один троллейбус со мной не садись. Поедешь на следующем. Я буду ждать тебя на «Знаменской» Возле остановки. Поняла? Возьми сумку. Все. Я пошел!

Сомова в ответ лишь безмолвно кивнула мне головой.

Я схватился за ручку и толкнул на себя массивную дверь, войдя в зал ожидания. Быстро оглянувшись по сторонам я направился в сторону камер хранения.

Нужную ячейку я нашел очень быстро. Оглядевшись еще раз по сторонам я набрал код. Раздался щелчок и дверца открылась.

В ячейке находилось два «дипломата» один побольше, другой поменьше. Вытащив их наружу я прикрыл дверцу и как ни в чем не бывало направился на выход. С совершенно безмятежным видом я пересек зал ожидания, подошел к входной двери, открыл ее и вышел наружу. Пройдя мимо безмолвно застывшей Сомовой я направился неторопливым шагом к остановке троллейбуса. Правда увидев подъезжавший к остановке нужный мне номер, я прибавил хода и как только троллейбус открыл свои двери, вскочил на заднюю площадку.

Прокомпостировав билет, я уселся на сиденье, зажав один ' дипломат' меду ног, а второй положив себе на колени. Боковым зрением я заметил подошедшую на остановку Сомову с сумкой на плече.

Троллейбус рывком тронулся с места и поехал вперед. Я облегченно выдохнул. Все таки я впервые осуществил мероприятие такого рода и естественно ощущал определенное напряжение и волнение. Но судя по всему на этот раз все прошло, что называется без сучка и задоринки.

Вскоре троллейбус подъехал к «Знаменской» выйдя из него я спрятался на остановке. Погода портилась буквально на глазах. Порывы ветра становились все сильнее и сильнее, ледяная крупа беспощадно секла по лицу. Мимо меня брели прохожие, из всех сил, пытавшиеся спрятать свои лица от ветра и от снежной крупы. Я с одобрением отметил то, что погода как нельзя лучше подходит для проведения нашей акции. Вряд ли кто из проходящих мимо будет в таких условиях, особенно глазеть по сторонам, а следовательно шансы на то, что кто -то меня запомнит, а потом чего доброго и опознает совершенно минимальны.

Наконец подъехал троллейбус из которого вышла Алена. Вылезая она подскользнулась на ступеньках и едва не полетела вперед «рыбкой» сумев лишь в последний момент удержаться на ногах.

— Ну как?- спросила она меня шепотом.

Я в ответ лишь указал ей глазами на стоящие у моих ног «дипломаты».

— Так,- сказал я ей, — давай мне сумку и хватай 'дипломат поменьше. Едешь к себе домой и ждешь меня. Я подъеду чуть позже. Ясно?

Алена кивнула мне головой, взяла «дипломат» и влезла в подошедший троллейбус.

До дома Сомовой я добирался где-то около часа. Ехать пришлось с пересадками, погода окончательно испортилась и транспорт стал ходить медленно и с большими перерывами. Наконец я вылез на знакомой и ставшей едва ли не родной остановке и потопал по направлению к знакомой девятиэтажке.

Алена открыла мне дверь сразу, едва я подошел к ней. Зайдя в прихожую я спросил ее:

— Ты, что телепатка? Я даже позвонить не успел, а ты уже дверь открываешь!

— Не знаю. Я сидела, сидела, ждала тебя и вдруг меня как осенило, что ты уже в подъезд вошел. Ну и я сразу к двери кинулась. Глянула в глазок, а там ты.

— Ну ладно. Что там у нас в чемоданах?

— Я попробовала открыть, но он закрыт. На код.

— Ну ясно, что закрыт. Значит будем ломать. Инструменты какие- ни будь дома имеются?

— А какие инструменты нужны?

— Отвертки, впрочем неси все, что найдешь.

Алена залезла в шкаф в кладовке и вскоре принесла ящичек с инструментами.

Поковырявшись с замком большого «дипломата» я вскоре вскрыл его и откинув крышку увидел плотно уложенные пачки банкнот номиналом в пятьдесят рублей.

— Ого!- произнесла Алена увидев содержимое «дипломата», а, что во втором интересно? Тоже деньги?

— Сейчас увидим.

Во втором «дипломате» находились несколько пачек перехваченный резинкой купюр достоинством в десять и двадцать пять рублей, длинный узкий пенал и тяжелый сверток.

— Эти денежки наш Корейко видимо приготовил на нужды насущные. Полтинник же не везде быстро разменяют в случае чего, — сказал я ей,- а в этом пенальчике интересно, что. Гляди кажется бриллианты. Вот тебе Сомова и кольцо с бриллиантом в подарок на свадьбу, а то ты все плакала, что я тебе его не подарил. И даже не одно кольцо. А тут, что интересно? Смотри ка царские десятки. Золотые! Ну вот сбылась мечта идиотов. Теперь мы обеспеченные люди. По советским меркам конечно. Ну давай считать богатства, что ли?

Однако Алена махнула рукой, обхватила меня за шею и крепко впилась в мои губы. Оторвавшись она сказала:

— Потом. Потом посчитаем. Пошли ко мне в комнату!

И она схватив меня за руку потащила к себе.

Потом прижавшись Алена шептала мне на ухо:

— Ой Витечка, я так переживала, когда ты пошел к камерам хранения! Просто ужас! Так и казалось вот возьмут тебя и схватят прямо там! Что тогда было бы делать?

— Да ладно схватят,- сонным голосом ответил я ей,- делов то было было открыть, да взять. Код известен. Никто ничего и не заметил.

— А на улице, на улице нас никто не запомнил? Как ты думаешь?

— Успокойся, никто нас не запомнил и не заметил. Кругом толпа народа с чемоданами, да баулами. Вокзал же. Кроме того погода сама видишь какая. Людям не того, чтобы по сторонам смотреть. Так, что не переживай Сомова, все в полном порядке. Теперь главное перепрятать по надежнее честно украденное. Поняла? Считать деньги будем?

Одевшись мы перенесли вскрытые «дипломаты» в комнату Алены и принялись пересчитывать деньги. Их оказалось ровным счетом шестьдесят четыре тысячи семьсот рублей. К ним прилагалось семьдесят две золотые царские десятки и бонусом довольно крупные бриллианты.

— Да, а наш «Корейко» довольно состоятельный мужичок, сколько там у него при обыске говоришь изъяли,- сказал я закончив пересчитывать деньги.

— Что то на сто с лишним тысяч. И кстати не факт, что нашли и изъяли все.

— Ну по меркам двадцать первого века, он конечно нищий. А по нынешним временам, особенно с учетом наших провинциальных нравов ничего так, состоятельный мужчина. Хотя сейчас в СССР уже имеется целая куча подпольных миллионеров, особенно в южных республиках, так, что наш клиент пожалуй принадлежит к верхушке советского среднего класса дельцов теневой экономики.

Взяв в руку пачку банкнот я потряс ею в воздухе и спросил Алену:

— Вот Сомова, теперь я состоятельный жених. И колечко с бриллиантом тебе обеспечу. И даже букет из трехсот роз. Теперь то ты пойдешь за меня замуж?

— Я бы пошла за тебя без кольца и без роз.

— А что тогда выделывалась?

— А это так, для мотивации тебя на героические поступки. Вот куда мы спрячем все это богатство? Ты не знаешь?

— Коварная ты однако. А спрячем мы все это богатство где -ни будь на видном месте. Читала Эдгара По?

— Что именно?

— «Украденное письмо» конечно. Где негодяй и шантажист спрятал ценное письмо? На самом видном месте. На камине. Изменив предварительно его внешний вид.

— Вот причем тут Эдгар По? По твоему мы, что должны положить эту груду денег на подоконник? Или на кухонный стол? Так что ли?

— Не утрируй пожалуйста. Конечно ничего на подоконнике и на кухне мы прятать не будем. Но вот в твой диван, все это богатство вполне уместиться. Давай складывай деньги в мою сумку, мы ее закроем и положим во внутрь дивана. Надеюсь, что твои родители не устроят внезапный обыск в твоей комнате. А завтра я поеду домой, прихвачу часть этого барахла и рассую его по заранее приготовленным тайникам. Так в несколько приемов все и вывезем. Я у тебя спортивную сумку видел. Давай часть денег положим в нее, а часть в мою. Вот и все!

Так мы сделали. Закончив процесс, Алена побежала на кухню готовить ужин, а я посвятил оставшееся время просмотру программ советского телевидения.

Алена довольно долго суетилась на кухне, гремела посудой и что-то там, варила и жарила. Вообще в процессе приготовления пищи она приобретала какой-то особенно задумчивый вид, как будто решала какую-то сложнейшую математическую задачу, от которой зависела ее жизнь и благосостояние.

Наконец суета стихла и Алена позвала меня на кухню. Я вошел и был приятно удивлен, увидев красиво сервированный стол, в центре которого рядом с горящей свечой стояла бутылка вина.

В процессе ужина мы обсуждали проблему как и куда вложить приобретенные деньги. Конечно времени у нас было еще навалом, до краха финансовой системы СССР оставалось еще несколько долгих лет, да и к тому же в силу своего социального положения мы не могли взять и сразу потратить большую сумму наличных денег не привлекая ничего внимания. Но в то же время зная какие события грядут в самом ближайшем будущем не следовало и сидеть спокойно, держа деньги в кубышке, открывая ее лишь время от времени для того, чтобы лишь насладится свалившимся на нас богатством. Так или иначе их требовалось хотя бы потихоньку пускать в дело и приумножать, чтобы встретить наступившие девяностые, что называется во всеоружии.

Я здесь ничем не мог помочь так как еще в конце восьмидесятых, женившись в первый раз, переехал в Москву и естественно мне были совершенно неизвестны местные бизнес- расклады, если не считать моего шапочного знакомства с несколькими мелкими фарцовщиками, услугами которых я пользовался время от времени. Но Алена успокоила меня сказав, что она как местная бизнесвумен гораздо лучше знает все ходы и выходы, к тому же помнит очень многое из того, что рассказывал ей бывший свекор, который как раз сейчас ударно трудился на ниве борьбы со всякого рода дельцами советской теневой экономики и расхитителями социалистической собственности. В общем мы пришли к выводу, что необходимо самым тщательным образом продумать план вложения и приумножения доставшегося нам капитала. Не торопясь, но и не откладывая дела в долгий ящик. После ужина Алена уговорила (хотя особенно долго уговаривать меня не пришлось) остаться ночевать у нее. При этом она взяла с меня честное слово, что я покину ее квартиру незадолго до возвращения с дежурства ее мамы.

Однако утром все произошло иначе. Меня разбудил голос Елены Михайловны, которая стучала в дверь говоря при этом:

— Так. Молодые люди, я конечно все понимаю, но уже девятый час утра, по моему вам пора собираться в институт, на учебу! Алена, Виктор, просыпайтесь скорее!

— Ой, мамочки! Попались! — пискнула Алена.

— Да ладно тебе паниковать. Как будто в первый раз. По моему твоя мама понимает все правильно. Да к тому же она сама молодая еще,- хриплым со сна голосом пробурчал я вылезая из постели.

Зайдя на кухню я почтительно поздоровался со своей тещей.

— Виктор,- обратилась она ко мне,- я конечно понимаю вас и знаю, что вам необходимо время для встреч наедине, я сама была в возрасте Алены и хорошо все помню. Но нельзя организовать эти встречи как- ни будь так, чтобы не страдал учебный процесс ни у тебя, ни у Алены. А то я прихожу домой с дежурства, думаю, что моя дочь уже на пути в институт, а что в итоге вижу? Алена с женихом дрыхнет в постели и если бы я не пришла, наверное проспали бы до обеда. Давай договоримся с тобой, что вы будете встречаться без издержек такого рода.

— Ой мамочка, прости!- сказала вошедшая на кухню Алена, — но мы ничего не проспали, и ничего не пропустили. Нам сегодня вообще только ко второй паре. Честное слово!- и она довольно больно ущипнула меня за руку.

Начались сборы. Я решил не идти сегодня на занятия в институт, благо ничего серьезного у нас по расписанию не намечалось. Вместо этого я решил смотаться домой в Лучанск отвезя туда часть денег. Приехать обратно я планировал завтра. Об этом я известил Алену и она настороженно посматривая по сторонам вытащила из дивана мою спортивную сумку, куда еще с вечера была положена примерно половина доставшихся нам вчера денег, плотно обернутых в газетную бумагу, перевязанную бечевкой. Туда же я сунул сверток с золотыми десятками и пенал с камнями.

Быстро позавтракав мы вышли на улицу и пошагали по направлению к остановке. Алена сказала мне:

— Ну ты и нахал Анохин! С тебя все как с гуся вода. А у меня сердце до сих пор колотится! Наверное в следующий раз ты притащищь ко мне домой свою зубную щетку и положишь ее на самое видное место!

Я в ответ лишь махнул рукой.

— Забей на это Сомова!. Мы с тобой, как-ни как взрослые люди. И твои предки все правильно понимают. А насчет щетки идея правильная. В следующий раз непременно ее реализую.

В ответ я был награжден тычком в бок.

— Слушай, а что твои родители не приобретут машину? Или средства не позволяют?- спросил я ее.

— Средства как раз позволяют,- ответила мне Алена,- у нас в девяносто втором сгорело на сберкнижке, что-то около двадцати тысяч. Нет желания. Ты же знаешь какой это квест покупка и обслуживание личного автомобиля в нашей стране, сейчас.

— Думаю, что со временем мы исправим этот недостаток,- сказал я,- а то, что то мне не хватает наличия личного автотранспорта. Привык к нему в двадцать первом веке, до сих пор отвыкнуть не могу. Да и вообще когда на руках есть более или менее крупная сумма денег начинаешь смотреть на жизнь совсем иначе.

Мы дошли до остановки, дождались автобуса и поехали, каждый по своим делам. Я вылез возле автовокзала, чтобы затем проследовать к себе домой в Лучанск, а Алена поехала на занятия в институт.