Рано утром, когда не рассеялась еще ночная тьма я выехал на автобусе из Лучанска в Краснознаменск.

Ночью мне спалось не сказать, чтобы хорошо. Пару раз я просыпался, вытирая холодный пот после привидевшихся кошмаров. В итоге я встал около шести утра, совершенно разбитый, наскоро попил чая и побежал на автовокзал.

Продремав всю дорогу, я открыл глаза, когда автобус, въезжал на окраину областного центра. Выскочив возле автовокзала я направился прямым ходом в общежитие.

В институт я прибыл к самому концу первой пары. Посмотрев расписание, направился к аудитории, в которой у нас должна была состоятся лекция по философии.

Алену я заметил издалека. Она шла рядом с Потоцкой и та, увлеченно, что -то рассказывала ей. Увидев меня Сомова покинула свою подругу, направившись ко мне быстрым шагом.

— Здравствуй Витя,- сказала она подойдя вплотную,- рада видеть тебя. Рассказывай, что у тебя там случилось. А то я вчера по телефону ничего так и не поняла.

Я отвел ее в сторону и оглядываясь по сторонам вкратце рассказал о событиях вчерашнего дня.

— Ой, какой ужас!- сказала мне Алена, выслушав мой рассказ, — а этот ребенок, мальчик, он точно погиб?

— Да, точно.

— Ой, ой! Представляю, что тебе пришлось пережить вчера! Надо же! Сестру твоего друга ты получается спас, а мальчик этот погиб. Да еще и бабушка его умерла. Бедные его родители! Как же им теперь тяжело придется. В один день двое похорон.

Дальше я рассказал ей о своей беседе в милиции со старшим лейтенантом.

— Зря ты Витя, начал кулаками махать. Мальчика ты этим уже не вернешь, а вот у тебя куча неприятностей из-за этого могла бы случиться. Хорошо, что судя по всему тебе мент приличный попался и решил не давать хода делу. А то бы ты еще в довершению ко всему мог бы и под суд попасть. А с этим Салазкиным, суд разбереться. Ему теперь сидеть долго придется.

— Да я понимаю, что зря. Вернее сейчас понимаю. А в тот момент меня всего прямо как переклинило. Когда рожу эту пьяную увидел. Представляешь он еще и угрожал мне! Мол хана тебе студент, за то, что меня тронул. Готовь поминки. Если бы ты видела этого ублюдка! Наверное и сама бы не выдержала.

— Может быть и не выдержала. Но все равно ты зря поступил так. В нашем с тобой положении, никак нельзя лишний раз попадать в поле зрения органов. Надеюсь хоть это ты понимаешь?

— Да все я понимаю. Но вот сорвался. Не смог сдержатся.

Тем временем прозвенел звонок на пару и мы были вынуждены войти в аудиторию.

На большой перемене Алена сказала мне:

— Давай оставим все серьезные разговоры на после занятий. Как только мы освободимся, сразу поедем ко мне и там поговорим как следует. Идет?

Я согласился с этим предложением Алены.

После занятий мы поехали к ней домой. Оказавшись дома, Алена завела меня к себе в комнату и сказала:

— Давай рассказывай, что тебя мучает и, что не дает покоя. Медленно и с подробностями.

Она внимательно выслушала меня, подперев щеки руками пока я излагал суть своих размышлений, которые так мучили меня вчера вечером.

— Знаешь,- сказала она мне, когда я наконец закончил свой рассказ, -что-то такое я предполагала с самого начала. Ну как только оказалась здесь. В этом своем прошедшем времени. У меня как-то сразу возникло ощущение, что мироздание не даст ни мне,ни тебе вот так просто корректировать события, так как нам заблагорассудится. Ведь то, что уже произошло, произошло далеко не случайно. У каждого события есть своя причина, а у этой причины в свою очередь тоже есть причина, и так далее. А если ты или я, либо какой-то другой попаданец, пытается отменить, что то уже произошедшее, то это или совершенно не удастся ему, и событие или все равно произойдет, пусть и не сразу, а в другое время и может быть при каких-то других обстоятельствах, либо вместо него произойдет, что то другое и не факт, что это что-то будет лучше. Вполне возможно, что оно как раз будет значительно хуже чем то, что удалось предотвратить.

— Как то, что произошло вчера?

— Да, как то, что произошло вчера.

— Что же нам теперь делать, если окажется, что это твое предположение правда?

— Как, что? Жить. Пользоваться во всю данным нам кем-то вторым шансом.

— И все? И как ты собираешься жить, если не знаешь, к каким последствиям может привести любой, буквально любой твой шаг!

— А как мы жили в своей первой жизни? Точно так же. Мы же в сущности делали, что то и совершенно не понимали и не знали к каким конечным результатам приведет то, или иное наше действие. В этом отношении для нас попаданцев ровным счетом ничего не изменилось. А ценность всего нашего после знания, как удалось установить практически, очень относительна. Но это совершенно не означает того, что мы должны вот прямо сейчас сесть и сложить ручки. Так или иначе мы все равно будем делать, что то, так или иначе мы вынуждены будем использовать свой опыт накопленный нами в той, своей первой жизни. И мы по моему, должны стремится сделать этот мир лучше. Хотя бы в самой минимальной, самой крошечной степени. Но всех результатов своих действий мы не знаем и не можем знать. Увы. Даже в роли попаданцев из будущего в прошлое, мы остаемся все теми же людьми. Слабыми, ограниченными и очень далекими от абсолютного знания. В этом отношении для нас ровным счетом ничего не переменилось. Поэтому лучше всего, на мой взгляд, по скорее избавляться от комплекса Господа Бога. Вершителя судеб миллионов людей, а может и всей Вселенной.

— Какая то мрачная философия,- возразил я.

— Какая есть. Другой я пока не придумала. Но вся эта философия совершенно не означает того, что мы должны сидеть сложа руки. Нет, мы должны действовать. Просто нам надо быть готовым и к возможным неудачам и к тому, что у нас все может получится значительно хуже, и даже с тяжкими последствиями.

— Да утешила ты меня, нечего сказать. А у меня то уж было планов громадье. Да и корректив в не устраивающую меня действительность я успел внести не мало. Взять хотя бы того же Дениса. А теперь вот и не знаю, честное слово, как поступать дальше.

— А что Денис? Почему ты так переживаешь так за этого мальчика?

— Ну как, что переживаю? Потому и переживаю, что он можно сказать с моей подачи попал в лапы к этой барракуде, к этой акуле. Она же сожрет его и не поморщиться. Я то уж знаю кто такая Филатова. Убедился на своем горьком опыте.

— Правильно, убедился. И стал умнее и сильнее. Господи, да миллионы мужчин и женщин попадают в сети таких Филатовых. Конечно, кто то из них ломается. Но большинство приобретают, пусть горький, но очень полезный для них самих опыт. Пусть и Денис приобретет его. Или по крайней мере попробует. Пусть из маменькиного сынка, не нюхавшего реальной жизни, попробует стать мужчиной.

— Но я благодаря Филатовой упустил тебя тогда, в своей первой жизни.

— Чушь. Упустил ты меня вовсе не из-за этой самой Филатовой. Я бы даже сказала, что как раз она была здесь и вовсе не причем.

— А кто тогда был причем?

— Да никто. Тебе просто напросто я была тогда совершенно не нужна. И, чтобы ты не воображал себе, именно тогда у нас ничего не могло получится. Тебе нужна была именно Филатова. Чтобы попробовав женщину такого типа, приобрести иммунитет к ним. А когда ты его приобрел, судьба ли, или Господь Бог дал нам второй шанс. Мне так же ты тогда был совершенно не нужен. Хотя и нравился конечно, не спорю. Мне надо было выйти замуж за моего обалдуя, потом, после развода, иметь отношения с добрым десятком мужчин, чтобы тоже понять, кто мне нужен по настоящему.

— Всего лишь с десятком? Что то маловато для ведущей свободный образ жизни бизнесвумен.

— А, какой там десяток. Почти со всеми у меня был так. Эпизодический перепих. Вот за Артура, я почти уже вышла было замуж. Уже обручальные кольца купили. Но увы он не смог наладить отношений с детьми. Все так у нас и сошло постепенно на нет. А жаль! Хороший мужик был. Но мои дети отказались принять его категорически. Сколько он не старался. А старался он, надо сказать на совесть. И кстати в качестве бизнесвумен, я обычно работала как каторжная. Так, что не до мужиков мне было. Это только в пошлых сериалах бизнес леди не знают чем заняться и куда деть прорву свободного времени, которого в реальности у них никогда нет.

— Слушай,- перешел я на другую тему, а вот ты мне говорила, про эту свою гадалку, Любовь Ильиничну кажется.

— Говорила. И что?

— Да ты вроде бы обещала мне вспомнить, где она проживает. Не вспомнила?

— Ну улицу я помню, как выглядел ее домик тоже вроде помню, так, что при желании я думаю смогла бы найти. А ты, что хочешь сходить к ней?

— Да уж больно интересные вещи ты про нее рассказывала. Особенно про эти ее советы. Я бы сейчас не отказался от дельного совета. Да к тому же еще эта Филатова. Похоже, что она пользовалась услугами одного и того же человека. Если конечно не врет про этот свой поход к гадалке. Но думаю, что не врет. Уж больно достоверно все выглядит. И на попаданку она все же не тянет. Нет, она явно консультировалась у какого-то серьезного человека. Может сходим на эту самую улицу вместе, да и поищем домик этой твоей гадалки? Как думаешь?

Алена наморщила свой лоб.

— Вообще то Любовь Ильинична как то обмолвилась мне, что дом в котором она проживает принадлежал еще ее родителям. Следовательно она всегда там жила. А значит наверняка живет там и сейчас. Хорошо Витя я попробую отыскать этот дом. Правда я не уверена в том, что Любовь Ильинична захочет нас принять. Я уже говорила, что попасть к ней было не просто и, что далеко не со всеми она разговаривала. Но попробовать все равно надо. Так что попробуем. Обязательно попробуем!

— Когда?

— Ну вот на следующей неделе и попробуем. А пока ты не забыл, что в выходной ты приглашен к нам на семейный обед?

— Конечно не забыл. Буду как штык. Очень хочу по общаться с тестем и тещей с милой домашней обстановке.

Ну вот и хорошо.,- Алена,- подошла ко мне и потерлась своим носом о мою щеку,- не уезжай в эту свою общагу. Оставайся у меня…

В воскресение за обедом Елена Михайловна долго смотрела на меня укоризненным взглядом. Потом видимо все таки не выдержав она отложила в сторону ложку и сказала:

— Виктор, Аленка рассказала мне эту вашу историю. Я конечно все понимаю, но может быть тебе все таки не следовало так распускать руки и избивать этого как его Салазкина! У тебя же могли быть крупные не приятности.

— Возможно вы правы. Может быть и не следовало бы. Но в тот момент я не сдержался. Видели бы вы этого мальчика и этого самого Салазкина.

— Виктор, я много лет проработала в отделении травматологии. И видела значительно больше твоего. Насмотрелась вдоволь и на таких Салазкиных и на их жертв.

— Ну вы врач, вам видимо проще все это воспринимать. Да и привычка наверное за много лет вырабатывается. А я вот не сдержался. Уж извините меня.

— А по моему, Виктор, совершенно прав,- вмешался в разговор, отец Алены,- с такими Салазкиными только так и поступать надо. Может только тогда хоть, что то изменится. А то убил он ребенка, отсидит несколько лет, выйдет на свободу и будет ходить гоголем, еще и уважения к себе потребует! Так, что по моему Виктор кругом прав. Да и милиционер этот все правильно понял. А то мы вечно передо всякой мразью на цыпочки становимся.

— Игорь!- с укоризной в голосе произнесла Елена Михайловна.

— Что Игорь? Скажи еще про то, что я говорю не педагогичные вещи! Так, что молодец ты Виктор. Так держать.

В ответ Елена Михайловна лишь укоризненно покачала головой.

Позже в своей комнате Алена сказала мне:

— А знаешь, похоже наши отношения благотворно повлияли на моих на моих предков. А то у них как-то под засохло все в последнее время. А тут смотрю, вчера папа подарил маме огромный букет! Просто огроменный! Интересно сколько денег он на него потратил? У мамы вчера весь вечер глаза сияли.

— Если дело пойдет так дальше то глядишь твои родители подарят тебе скоро братика или сестричку!

— Да братика или сестричку. Я все детство выпрашивала их у родителей. А в ответ все одно- некогда, работа, работа. Так и осталась я одна- одинешенька.

— Ну зато теперь ты не одна. А прикольно наверное если у меня появиться маленький свояк или свояченица. Как думаешь?

— Вот, вот. Появится и будем мы с тобой выгуливать его в коляске. Посмотрю я тогда на тебя. Не думаю, что тебе так же будет весело, как сейчас. Ты готов к испытаниям такого рода?

В понедельник после занятий мы отправились в Петровскую засеку на поиски гадалки, которую в девяностые годы посещала Алена и которая произвела на нее такое неизгладимое впечатление.

Нужная нам улица действительно находилась буквально у черта на куличках.

Мы долго ехали на трамвае, затем шли пешком и наконец вышли на длинную не заасфальтированную улицу, имевшую совершенно деревенский вид. Данный район, судя по обилию печных труб на крышах и сложенным во дворах поленницам дров был в довершении всего, кажется совершенно не газифицирован, что безусловно придавало ему дополнительный сельский колорит.

— Деревня, деревней,- пробурчал я Алене.

— Ну здесь и в девяностые, практически ничего не изменится. Да и в двухтысячные тоже. Только асфальт положат. Такой реликтовый уголок старого Краснознаменска,- ответила она мне.

— Осенью и весной здесь наверное и ноги не вытащить. Как интересно живут люди в таком убожестве? Я здесь вообще в первый раз, даже не думал, что в областном центре имеются такие уголки. Как в далекое прошлое перенесся.

Мы все шли и шли по улице казавшейся мне бесконечной. Алена напряженно всматривалась в дома, что мы проходили, пару раз нам пришлось возвращаться назад, один раз завернуть в какой-то закоулок из которого впрочем, мы почти сразу выбрались

— Может быть стоит спросить у кого- ни будь, где проживает эта твоя Любовь Ильинична? Наверняка она здесь человек известный. А то мы так, пожалуй до ночи ходить будем. И еще чего доброго вернемся не солоно хлебавши.

Алена в ответ лишь раздраженно махнула рукой.

Наконец мы вышли к небольшому домику, окруженному небольшим садом и огражденному новым, поставленным видимо совсем недавно забором из штакетника.

— Кажется здесь, -сказала Алена всматриваясь в домик,- да я уверена это здесь. Пошли! И главное забыла тебе сказать. Если Любовь Ильинична захочет нас принять, ты помолчи пожалуйста. Говорить буду я. Понял?

— Да понял, понял, не дурак. Могла бы и не говорить мне этого,- недовольно пробурчал я.

Алена открыла калитку и мы вошли в маленький и какой-то уютный дворик. Сомова поднялась на крыльцо, поискала звонок, и не найдя его занесла было руку для того, чтобы постучать в дверь. Но тут раздался звук открываемой задвижки, дверь распахнулась и в ее проеме я увидел невысокую, полноватую женщину, с приятным лицом, в возрасте где то 50+.

— Входи Аленка, входи, сказала Любовь Ильинична ( я сразу почему то понял, что это именно она),- и ты Виктор заходи. Я же говорила тебе Аленка, тогда, что придешь ко мне еще раз молодой, и с молодым мужем. Да ты видно не услышала. Вот ты и пришла.