До отеля мы добирались с полчаса. Пробка прилично досаждала и я постоянно хотела ее вынуть. Или встать раком, попой кверху, так было бы куда легче.

Сам отель напоминал скорее кафешку с комнатами, нежели известный БДСМ-клуб. Здание из красного кирпича с небольшими окнами. Вывески нет, но клуб в ней, в принципе, и не нуждается.

Нам дали ключ и мы прошли в комнату. Увиденное поразило меня куда больше, чем фотка на их сайте.

Гинекологическое кресло красного цвета! Огромные ремни для фиксации ног и рук.

Я подхожу и недоверчиво трогаю. Арнольд замечает мой интерес, но не мешает исследовать комнату.

— Сфоткай меня тут, — прошу его и даю свой телефончик.

Я обожаю фоткаться в разных локациях и выставлять фотки на свою страницу в соцсети.

Тихонечко, будто пробуя диван в мебельном магазине, я присаживаюсь на красный кожзам и раздвигаю ноги в стороны.

— Вот так, — Арнольд подходит ко мне и помогает. Фоткает и отдает телефон. Толкает мою попу вглубь кресла и широко разводит ноги на подпорки.

— Нет, — улыбаюсь и боязливо свожу коленки вместе.

Он смотрит на меня игриво и, усмехаясь, добавляет:

— Вот для этого тут и предусмотрены ремни!

Спрыгиваю, но понимаю, что я уже зажгла его интерес к этой штуке. Уверена, сегодня он меня на ней трахнет.

Провожу пальцем по кожаной ткани дыбы и вздрагиваю от его слов:

— На четвереньки, Таша!

Как это прозвучало… Грубо! Строго! Повелительно! Страстно…

Таша… Видимо, теперь меня так зовут.

Тороплюсь к кровати и встаю как он сказал. Задираю платье и приспускаю трусики.

Замечаю в его руках черную продолговатую штуку — совсем не ту, которой делают клизму в медицинском учреждении.

Задерживаю на ней взгляд и кусаю губы.

— Такой промывать лучше всего. А потому не готовься к нашим встречам, я буду готовить тебя сам.

Я думала клизма будет простой и обычной, она и так малоприятна сама по себе и довольно болезненна. Но к тому, что это будет полноценное анальное проникновение я не была готова.

Все случилось быстро и неожиданно. Я уже стою на четвереньках и сейчас мою попу начнут растягивать!

Смазки он взял немного, а потому я хорошо ощущаю, как длинный и весьма широкий наконечник заставляет мою попу растянуться широко.

— Ммм, — я говорю и медленно выдыхаю.

Клизма такой штукой оказалась намного больней, чем обычная.

Не знаю сколько воды он в меня влил, но живот начал тяжелеть и неприятно томиться.

— Терпи.

Его голос строг, хотя только что был нежен и мягок.

«Началась сессия, где я рабыня и учусь подчинению».

Он не стал ставить пробку или как-то по-другому мучить мой зад. Он разрешил сменить позу и велел, чтобы не вылилось ни капли.

— Прозвенит будильник — туалет там.

Он больше не сказал ни слова. В тишине были слышны мои постанывания и тяжелое прерывистое дыхание.

Он действительно сильный доминант! Я поняла это еще с первой встречи, а сейчас убедилась. Он заставляет меня подчиняться всем своим нутром, засунув подальше капризы.

Как покорная рабыня жду, когда зазвонит будильник. Едва слышатся первые трели — тут же бегу в уборную и, облегчившись, выхожу.

— В угол. На стул и на колени. Оголи попу.

Я все еще в платье, он не велел раздеваться. Так что приходится то и дело задирать подол и удерживать юбку собственными руками.

Иду в указанный уголок, там встаю коленями на стул и держусь за его спинку руками.

— Ты пока не провинилась, Таша. Но тебе полезно знать что тебя ждет, если решишь ослушаться.

Он берет со стола плетку и проводит нитями по спине. Спускает с моей попы трусики, размахивается и ударяет:

— Ммм, — сдерживаю стон. Кончики плети попали на обнаженные участки спины.

Замахивается и порет еще:

— Аа, — выдыхаю, давя возглас.

Берет со стола следующий инструмент и игриво трогает им попку.

— Как тебе лопатка?

И он тут же ударяет. Больно и жестко. Не играясь, а сразу в полную силу.

Теперь в его руках уже другой инструмент Этакий тест-драйв моей попе, а мне — демонстрация того, какие будут санкции, если я буду плохо себя вести.

— Потерпи пока только разок.

С силой он ударяет меня кнутом по ягодице.

— Аааа, — я кричу, схватившись за зад. — Больно, — всхлипываю и принимаюсь рыдать.

Удар действительно оказался болезненным. Даже больнее, чем когда стеком трогают клитор. Это полноценное наказание, которое я, надеюсь, не получу.

— Ну-ну, это просто ознакомиться, — и он поглаживает ладошкой мою раненую попу.

Верчусь, тру ушибленное место и, позабыв, случайно поворачиваюсь к нему.

— Кто тебе разрешал крутиться?

Молчу, обиженно поглаживая ягодицу.

— Каждую сессию мы будем начинать с профилактической порки. Тебе это поможет сосредоточиться и настроиться на хорошую работу. И не быть капризной, — на последних словах он взял мой подбородок в ладонь.

Он говорит словно сам с собой. Я молча киваю и на все соглашаюсь.

— Десять ударов.

От стаха у меня округляются глаза.

— Ремнем, дурочка.

В его руках широкий коричневый ремень из натуральной кожи. Узорчатый, с пряжкой.

Неспешно он подходит ко мне, держа его в руке, и приказывает встать ровно.

Коленки на стуле уже затекли, но деваться некуда, надо терпеть.

— Считай вслух.

Он замахнулся и с первого же раза ударил достаточно больно.

— Раз!

Закрываю глаза, готовясь ко второму.

— Два, — послушно считаю и закусываю губу.

— Три, — говорю уже чуть громче. Слезы подкатили, но пока еще я держусь.

— Четыре, — попа начинает ощутимо гореть.

Следующие пять ударов идут по-нарастающей. Я понимаю, что к десятому он разойдется еще больше, а потому стараюсь не шевелиться и, закусив губу, терплю.

— Десять, — говорю я и сильнее впиваюсь ногтями в спинку стула.

Больно!

Он отходит, возвращая ремень на полку, и приказывает мне сменить место.

— На осмотр, — и кивает на гинекологическое кресло.

«Ах, да! Он же что-то говорил про измерения. Похоже, это будет сейчас».

— Сначала сядь попой на стул и запрокинь голову. Открой широко рот.

В его руках появляется довольно широкий прозрачный фаллоимитатор. Он подносит его к моим губам:

— В горло.

Как могу глотаю, но, по большей части, давлюсь. Все же с живым членом контактировать гораздо проще. А этот — холодный, жесткий, слишком твердый…

Вынув, он указывает мне на гинекологическое кресло, куда я послушно иду. Снимаю трусики, усаживаюсь, задирая платье и широко раздвигая ноги. Он набрасывает на них ремни и крепко фиксирует меня.

Большое прозрачное дилдо теперь он подносит к киске. Вводит ни слова ни говоря.

— Ммм, — я выдыхаю. Не больно, но распирает достаточно широко.

«Интересно, в попу он будет этой же штукой?»

Не успеваю подумать, как он освобождает мою киску и берет пенис потоньше.

— Расслабься, — он говорит и разводит мои ягодицы по сторонам.

В попу врывается жесткий и холодный кончик анальной игрушки. Он продвигается внутрь, заставляя меня сжиматься и стонать.

— Оййй, — я тихонько вою.

Нет, я могла бы и потерпеть. Но так хочется сменить холод игрушки на жар кожи любимого человека.

Да, я полюбила Арнольда и больше скрывать этого не могу.

— Ты узенькая. Везде, — из его уст это звучит как приговор. Но он тут же добавляет: — И это хорошо. Будем работать.

Он отстегивает ремни, позволяет надеть трусики. Помогает мне слезть с гинекологического кресла и выводит на центр комнаты.