Я не смею смотреть на него долго, тут же опускаю глаза. А он не сводит глаз с моего лица, буравит взглядом по живому, без наркоза. Его глаза смотрят вглубь меня и медленно сжигают душу.

Он садится поудобней и жестом велит лечь на его колени. Твердой рукой он задирает подол платья и стягивает стринги до колен.

Моя попа обнажена и полностью отдана в его власть.

Я опираюсь на колени и ощущаю, как она торчит. Задняя дырочка раскрыта перед ним и готова ко всему, что он захочет.

Он раздвигает мои ягодицы и смотрит на анус. Непроизвольно сжимаюсь и ощущаю мягкий шлепок.

«У меня был анал недавно, у негра член был очень большой. Мне боятся нечего» — успокаиваю себя. Но сердце почему-то не на месте.

Мозгом понимаю, что дубинка меньше, чем у Джо, но трясусь словно школьница на первом медосмотре.

— Поработаем вот этим, — и он показал мне то, от чего моя душа стремительно упала в пятки.

* * *

В его руке появилась черная пластиковая пирамидка по типу таких, которыми в песочнице играют дети. Только специальная, черного цвета, полностью монолитная — настоящий аксессуар БДСМ.

Пирамидка имеет разделения, то есть вводить мне ее будут поэтапно, делая перерывы на сужающихся местах.

— Сейчас тебе надо хорошенько расслабиться.

Он говорит со мной строго, как с испытуемой на жестком кастинге. Как с подчиненной или как с собственной рабыней, которая должна от него терпеть все.

Я понимаю, что если не расслаблюсь — себе же хуже. Но завидев такую игрушку я начинаю трястись с такой силой, что зубы не попадают друг на друга.

Он гладит мою попу, пытаясь меня расслабить. Но киску не трогает, даже не приближает туда палец. Поднимает ладонь выше, на спину, и гладит там, а потом опускает ладонь ребром между ягодичек, готовя меня к болезненной процедуре.

— Боишься?

Он спрашивает прямо. Не знаю что ему ответить, а потому просто молчу.

— Я задал вопрос, отвечай.

Молчать больше нельзя, Арнольд ругается.

— Очень большая штука, мне страшно.

— Видишь как страх застилает глаза? Посмотри, кончик совсем маленький. Она расширяется постепенно. И на сколько она войдет вглубь — зависит от тебя.

Он меня немного успокоил, но, все же, не до конца. Я понимаю, что легко мне не отделаться. Но с другой стороны — он не просто смотрит что я могу, а внимательно следит за моей реакцией.

— Оближи.

Он подносит черное дилдо ко рту и проводит кончиком по губам.

«Как же страшно! Даже кончик широкий и большой, а уж что там дальше!»

Ярусы пирамидки достаточно сильно расширены. И если первый и второй я перенесу еще вполне терпимо, то вот уже четвертый может заставить меня сдаться и попытаться сбежать.

Слышу, что он достает смазку. Значит, штука будет смазана не только моей слюной.

Его рука ложится мне на ягодицы и широко раздвигает их.

Бежать уже поздно, даже если бы я планировала.

Чувствую, как дырочка растянулась и как она готовится принять игрушку в себя.

— Тихо-тихо, малышка, — он успокаивает меня после того, как я нервно вздрогнула.

Игрушка касается моей дырочки и заставляет меня трепетать.

Он с силой давит и самый кончик проходит внутрь.

Я думала, будет попроще, но на деле оказалось куда больней. Я вздрагиваю, дергаюсь всем телом и не сдерживаясь кричу:

— Ааа, — сама слышу свой голос — сдавленный и пугливый.

— Расслабься, — он повторяет приказ.

Его пальцы гладят мою дырочку, готовя ее к новой порции боли.

Не успеваю сосредоточиться, как он опять посильнее давит на анус и вводит еще один ярус игрушки внутрь.

Уже не сдерживаюсь и кричу громче.

— Ааа, ммм, — пытаюсь заставить себя реагировать спокойнее, но не выходит. Шум бьет в ушах, на глаза наворачиваются слезы.

— У тебя красивый голос, малышка. Продолжай.

И он с силой вводит мне в зад третий ярус игрушки. Он уже достаточно широк, а потому я задрегалась от боли и протяжно завыла.

— Ну-ну, тише. Сейчас попочка привыкнет и все будет хорошо.

Я не верю его словам, вот не верю! Не верю, что он остановится на пол пути и не станет совать мне эту штуку целиком.

Пытаюсь, как могу, расслабиться, но это плохо выходит. Ерзаю бедрами по его брюкам, но клитор ни обо что не касается. Жаль.

— Ты хочешь этого? — и он легонько трогает мой бугорок трепета.

— Дааа, — я говорю и тут же закусываю губу. Больно.

Сейчас он меня погладит там и мне станет легче. Хотя… попа и вправду привыкла и сейчас мне уже вполне хорошо.

— Тебе это не положено. По крайней мере пока.

Его голос опять стал жестким.

Ах, гад! Он просто смотрит на то, чего я хочу и что могу сделать. Он тестирует меня жестко и холодно, так, словно я подопытная мышь.

Легонько шлепает и заставляет успокоиться. Принимаю ровное положение и закрываю глаза.

Он уже не раздвигает мои булки, а только слегка придерживает их.

— Скажи, тебе нравится?

Я чувствую, как его голос потеплел. Его возбуждение я слышу ушами.

Заставляю себя открыть рот и сказать «даааа» и срываюсь на громкий крик.

— Аааа, очень больно, — я двумя руками пытаюсь ухватиться за попу.

Он откидывает мои руки назад и произносит тихое:

— Потерпи.

Моя щель тут же мокреет, я успокаиваюсь, заслышав такую повелительную интонацию.

Напряженно дышу и кусаю губы, постанываю и ногтями царапаю себе ладонь.

— Пожалуйста, — я тихонько прошу его. — Мне больно.

Он не торопится с ответом. В салоне машины повисла тишина, ее прерывает лишь мое частое напряженное дыхание.

— Тебе надо многому учиться, крошка. Ты способная, но пока мало что умеешь. Ты новичок. Решай, что ты хочешь: кое-как пытаться узнать БДСМ или по-нормальному учиться со мной?

— С тобой, — я говорю и все еще прерывисто дышу. Попу сильно распирает, да и игрушка зашла очень глубоко.

— Со мной, значит, хорошо. Ответь еще на один вопрос.

Я ощущаю, как постепенно намокаю от его слов. С огромной игрушкой, вставленной в попу, я прохожу словесный кастинг, отвечая на его вопросы.

— Что ты хочешь попробовать? Что тебя особенно возбуждает?

— Попа… — я еле говорю, — моя попа.

Я хотела добавить «болит» в надежде, что он вытащит игрушку из моего ануса. Но не успела, он меня перебил.

— Твоя попка не привыкла к хорошей работе. Забудь то, что с ней было. Я буду обучать ее с нуля, она научится работать правильно и грамотно.

Если честно, я уже все забыла. Здоровенная пирамидка во мне быстр стерла всю мою память.

Да, пускай внутри только четыре яруса, но тем не менее, это достаточно больно для новичка.

— Мне еще понадобится узнать твои параметры, — он говорит и гладит мое колечко ануса.

— Рост метр шестьдесят шесть, — я еле говорю.

— Зачем мне твой рост, — он хмыкает, — я хочу узнать какая ты внутри.

Я понимаю о чем он, о замерах внутри попы и киски. Но стараюсь об этом не думать. Все лучшее, так сказать, впереди!

— Я думаю, ты уже отдохнула, — и он с силой давит на пирамидку.

* * *

Пронзительный крик разорвал мое горло. Слезы застелили глаза и потекли по щекам.

Я резко дергаюсь назад и кричу, что больше не надо. Я умоляю его закончить и меня отпустить.

— Вот теперь по-настоящему больно. Теперь я вижу, — он говорит строго и перестает давит на игрушку.

Медленно, ярус за ярусом, он выводит игрушку из меня. Боль оглушает меня и заставляет кричать и повизгивать. И когда игрушка, наконец, вышла из моей попы, я облегченно вздохнула и потянулась к попе рукой.

— Расскажи что тебе понравилось.

Он спрашивает меня и приподнимает пальцем подбородок.

— Мне нравится… все то что с попой. Я… — говорю и запинаюсь, не зная как это сказать, — я бы хотела анальный секс.

— До секса еще надо хорошенько поработать. Но ты способная, думаю, учиться будешь быстро.

Я сажусь на кресло, пытаясь поменьше двигаться. При каждом движении острая боль в попе заставляет меня дрожать.

— А сейчас закончи начатое, — и он указывает на вздыбленный колом член.

* * *

Долбежка ртом меня уже не напугала, наоборот, я рада, что он решил спустить мне в рот, а не в другое место. Попой бы я такого напора не выдержала. Но уже точно понятно, что мне это явно предстоит.

А потому надо не отлынивать от анальной работы. Действительно по полной терпеть и не ныть раньше времени.

Мне до жути интересно как он понял мой настоящий предел. Дело в том, что сейчас, с этой большой черной пирамидкой, я заныла раньше времени. Чисто от страха, а вовсе не от боли. Но Арнольд не поддался на обманку, он ввел ровно столько, сколько я смогла стерпеть.

Он разрядился мне прямо в горло мощной соленой струей. Я проглотила все, что было, не проронив ни капельки.

Несколько минут мы просидели молча, потом он заговорил:

— Хочешь куда-нибудь? В ресторан? Кафе?

Честно говоря, мне хочется только в одно место: в душ. А, ну и в кроватку, но если только к себе. Прыгать в кровать к нему я уже как-то не хочу, прилично устала.

Я отрицательно покачала головой и попросилась домой.

Он обнял меня и, посмотрев мне в глаза, впервые поцеловал. Его поцелуй оказался нежным и ласковым, словно я целуюсь не с властным и жестким доминантом, а с нежным юношей, в которого влюблена по уши.

* * *

Я проснулась посреди ночи от того, что захотела есть. Открыла глаза и резко села в кровати, отгоняя от себя настойчивое сновидение.

Мне снилась картошка, обычная жареная, с колбаской. И чашка сладкого чаю с тремя бутербродами.

Со вчера я еще не ела, как пришла домой — искупалась и рухнула спать.

Ставлю греться воду, чтобы заварить бэпэшку, и проверяю телефон. Залезаю в соцсеть и вижу кучу сообщений от бывшего.

«Че тебе надо, козел?» — чуть не набираю ему в ответ. Но держусь, ибо нефиг. Нечего радовать, пускай проваливает.

Возвращаться я не планирую, совершенно не хочу да и какой в этом смысл? Опять двадцать пять раз наступить на те же грабли? Спасибо, но нет. И так мозгов уже не осталось.

«А ты хорошо выглядишь». И приписка: «С кем ты там, одна?»

Ну-ну, я тебе покажу «одна». Завтра же выставлю фото с Арнольдом.

Загружаю в ленту новые фотки, какие сумела найти в телефоне. Уже пофигу что, лишь бы выложить. Пускай видит мою активность и поймет, что я не отвечаю.

Нет, у меня нет желания его таким образом приманить. Хочется просто ему сделать больно. Прислать ответочку за все мои мучения, за все то, что я с ним пережила.

По факту — я не терпела ни измен, ни скандалов. Просто откровенно скучала рядом с ним и думала, что это и есть нормальная жизни.

Ан нет, как оказалось.

Жизнь — это множество ярких красок, перемешанных воедино. Вот борцы, например, у меня ассоциируются с алым цветом боли, баскетболисты — со светло-зеленым, нежным и молодым. А Джо — это шоколад, вне сомнений. Ароматный, сладкий, вкусный — он останется в памяти на всю мою жизнь.

Я подумала об Арнольде и поняла, что не могу выделить ему какой-то конкретный цветовой спектр. Арнольд — это огромная гамма красок начиная от темно-бордовых тонов страсти, заканчивая воздушно-бирюзовыми — цветом нашего с ним поцелуя.

Я заварила бэпэшку и принялась просматривать лайки. Я всегда запоминаю кто лайкнул фото, чтобы взаимно ответить потом.

Бывший облайкал каждую мою фотку. Прямо хоть удаляй их все напрочь и заново загружай.

«Наташа?» — опять он пишет. Молчу в ответ, ни слова говорить не хочу.

Быстренько лазаю по его страничке. Ага! У него есть девушка, как оказалось. Вот они, парочкой, постоянно рядом. Он ее обнимает, а она целует его в губы, закрыв глаза.

Перехожу на ее страничку — симпатичная. И по профессии неслабо так — ветеринар. «Звоните круглосуточно» — значится на ее странице. По-видимому хорошо подрабатывает, раз готова посреди ночи просыпаться по любому звонку.

«Ах, да… Ветеринар! Бывшему именно такая девушка нужна, которая знает как быть с животными!»

Гоню от себя мерзкие мысли и пробую на бэпэшку вкус. Готова. Начинаю есть, пролистывая ленту новостей.

Анька тоже любит выкладывать фотки. Сейчас выставила что нафоткала в парке, местной кафешке, на стадионе и на балконе дорогого отеля. Везде ставлю лайки и увлеченно ем лапшу.

Насытившись, чищу зубы и отправляюсь спать. Сколько можно жрать и сидеть в телефончике? Завернувшись в одеялку, вздрагиваю от пришедшего сообщения. Не глядя на экран отключаю звук и вырубаюсь спать.

* * *

Всю ночь мне снилось воображаемое продолжение нашей с Арнольдом встречи. Мы были в дорогом номере отеля — кажется в том, где фоткалась Анька. Потом прогуливались в парке, а затем — я валялась в его кровати с алыми простынями и кайфовала от его ласк.

Вот почему мой мозг так богат на эротические фантазии? Даже во сне мне нет покоя, я постоянно хочу заняться сексом и даже во сне занимаюсь им!

Я опускаю руку в трусы и начинаю себя ласкать. Трогаю нежно, но вскоре начинаю давить сильнее.

В мозгу рождаются порно сцены из фильмов, книг и собственных фантазий. Я позволяю им завладеть мною и даю себе разрешение на все!

Я представляю анал, как Арнольд берет меня в попу. С его размером это будет безумно больно, но я уже готова. С ним я готова на все.

Довести себя до оргазма никак не получается. Все же, хочется, чтобы это были мужские руки и, желательно, именно его.

«Может решиться и… написать ему?»

Я не люблю писать первая, но если голову кружит от желания, то почему бы и нет?

«Не, все же не стану. Я просто отправлю ему фото, где я лежу в постели и шлю ему поцелуй».

Тянусь к телефону и читаю сообщение от Аньки. Она прислала его еще вчера, а я не видела.

«Слушай, хочу тебе предложить на завтра на утро. Клиент хороший, чернокожий, как ты любишь. Нормальный такой, зовут Жан, он француз. Кажется, прыгун или что-то в этом роде, неважно. Он платит хорошо, обращается нормально. С ним даже поржать можно и еще поесть. Время, кстати, в общий ценник включаешь. Не хочешь?»

И потом приписка. Самое сладкое о нем Анька оставила напоследок:

«Только ему надо сразу все, без отказа. Ну то есть классику, минет и анал. Не многие берутся, но он платит хорошо».

И третье сообщение:

«Мне лень просто. Да и член у него большой и черный. Все как ты любишь».

Эх, Анька-ленивица!

Честно говоря, мне тоже как-то лень, особенно сегодня. Со вчера попа еще побаливает, так что долбиться в нее — так себе удовольствие.

Но с другой стороны — именно сегодня зад как никогда готов к работе.

Я вспомнила Джо… Эх, была не была! Если этот Жан сумеет мне подарить такое же… Да еще и заплатит — однозначно надо идти!

«Я еще успеваю?» — пишу ей ответ.

«Ну ты соня. Щас, погоди».

Через десять минут от нее приходит:

«Да, он никого не нашел. Я сказала, что будет моя подруга. Он согласился, так что все ок».

Собраться и приготовиться для меня — уже как раз плюнуть. Я неторопливо завтракаю, потом купаюсь и быстро собираюсь к нему. Беру такси и мчусь до адреса.

Пока еду — думаю про Арно, так мне хочется коротко называть Арнольда. Я представляю как он был бы зол, если бы узнал про мою работу.

Я обещаю себе завязать и больше не обслуживать других.

А Жан — это напоследок, как дань моей страсти. А потом — все, никаких больше, я обещаю себе и… ему!