— Люблю смотреть на всех сверху, — его фраза явно имеет подтекст.

Мы начинаем подниматься и взирать на город.

Видны Олимпийские объекты, отели и домики, где расселены спортсмены. Виден и стадион, где мы познакомились с Анрольдом вчера. Сверху он имеет форму круга с яркой точкой по самому центру.

Еще немного и наша кабинка достигнет пика. Ну а пока — только взбираемся наверх.

— Ты посмотри как красиво, — он с удовольствием смотрит на город с высоты.

Зелень деревьев, красота Олимпийских объектов бесспорно завораживает и привлекает глаз.

Вдруг, его голос меняется и он властно приказывает мне:

— Сядь на краешек кресла, раздвинь шире ноги и покажи мне голую киску.

Я пристегнута ремнями, а потому с некоторым трудом выполняю поручение. Сдвигаю попу ближе к краю сиденья, задираю юбку и смещаю в сторону трусы.

Он тянется рукой к моей киске. Я ожидаю легкое прикосновение пальцев, но вместо этого чувствую острую боль.

Крабик! Он цепляет его сначала на одну мою половую губку, затем — на другую. Я захожусь в визге и откидываюсь в кресле назад.

Мне больно! Очень больно! Но эта боль — совсем не то, что еще недавно делал со мной тот господин.

Эта боль граничит с психологическим принуждением. Кабинка колеса обозрения, мой собственный крабик на взбухшей от возбуждения половой губе.

Мне нравится, как он меня принуждает. Делает что-то болезненное, следит и смотрит как мне хорошо.

Крыша кабинки не может закрыть мне неба. Огромного, могущественного, высоко надо мною. Я смотрю на небо, мечтательно закрываю глаза и позволяю крику вырваться наружу.

— Аааа, — кричу не сдерживаясь. Я процеживаю через губы воздух, содрогаясь от резкой боли.

Его рука оказывается у меня между ножек. Точечным опытным движением он задевает мой клитор. Я разрываюсь на тысячи осколков и бешеным фонтаном воспаряю в небеса.

Наша кабинка достигает пика и я, все еще пульсируя от удовольствия, смотрю на весь мир свысока.

Я кончаю от его взгляда, от его желания подчинить меня. Подчиняюсь и таю, сгорая от адского пекла.

Мы постепенно начинаем спускаться вниз, прощаясь с небом. Я учащенно дышу, пытаясь прийти в себя.

Он аккуратно разжимает зубчики крабиков, позволяя моим губкам больше не трепетать от страха и наслаждения.

Мы спускаемся и выходим из кабинки.

Мое состояние на выходе — словно я провела здесь четверть века, если не больше. Ноги дрожат, ладони потеют, спина вся мокрая, а глаза — полные счастья.

В кафешке Арнольд купил мне большую пиццу и кружку горячего латте. Себе взял пару хот догов и ароматный зеленый чай.

* * *

Я с наслаждением впиваюсь зубами в пиццу и, с аппетитом, откусываю кусок. Сыр Моцарелла тянется, несмотря на мои острые зубы. Кусочки пепперони густо покрывают пиццу и, сочетаясь с томатным соусом, становятся еще более пряными.

Горячий кофе повышает и без того мою бешеную бодрость. Мне не мешало бы валерьяночки пузырек, а вместо этого я еще больше подкрепляюсь кофе.

— Я подвезу тебя до дома, где ты живешь?

Это двойной ход конем, я понимаю! Мы идем к его машине где, естественно, будет горячее продолжение. И он узнает мой адрес и…

— Да я и сама могу…

— Не можешь. Я подвезу тебя, говори куда.

Мы оказались на закрытой платной стоянке. Он вынимает автомобильный ключ, нажимает на кнопку и у одной из машин загораются огни.

Вот это да! У меня аж дыхание перехватило! Черная машина явно премиум-класса. Словно затаившаяся дикая пантера, она стояла на вип-стоянке и ожидала нас.

— Садись на переднее, — говорит он мне и требует дать свой номер телефона.

Сажусь, даю номер, называю адрес и мы едем. На бешеных скоростях авто летит к моему дому, оставляя позади этот день, насыщенный яркой гаммой чувств и эмоций.

* * *

— Алло, Ань?

— Привет, пропажа! Ну надо же так уйти и пропасть? Сумку хоть взяла?

— Ань, я взяла целый джек-пот вместе со своей дурацкой сумкой.

— Ты че, ограбила банк?

— Больше! Я нашла мужика!

Она смеется и мне смешно. Пытаюсь собраться с мыслями, чтобы рассказать все последовательно, но как-то не выходит. Говорю как могу, перескакивая с одного на второе. Видимо, рассказ получился неважным, потому что Анька уверенно заявила:

— Так, мать! Тебе сорвало крышу!

— Ты че, не знаешь, что я уже родилась с сорванной!

— Да я знаю! Помню, ты в пять лет упала и сильно ушиблась головой. Вот с тех пор с тобой и одни проблемы!

— Анька! Ты не представляешь какой он!

— Ой, Наташа, я хорошо представляю богатых мужиков. Хватайся за него пока все не выкачаешь.

— Да мне пофигу на его деньги, блин, понимаешь? Он… еше лучше, чем те борцы.

— Как? У него что, сразу два члена? Или больше?

— Аня!

— Че?

— Я не видела его член!

— Тем более! А уже восторга сколько! Я же говорю — деньги делают мужика мужиком. А член — это уже сотое дело.

— Ну тебя!

Анька вспоминает рассказанное и задает вопрос:

— Так че, на тебя пялились, когда он тебе на сиськи заколок навешал?

— Ну… сначала мне казалось, что на меня смотрят все без исключения. Потом я успокоилась… Ну, взгляды были и я от них, блин, текла! Самой стыдно!

— Ну и… Вы просто погуляли и… все?

— Ну я же говорю как, не просто погуляли.

— Ну-ну, как озабоченные старшеклассники, понятно. А дальше что?

— Ну… он позвонит.

— А позвонит ли? Может ему вполне нормально повыгуливать бабу с прищепками на сиськах, и все. Ненормальных полно.

Я тут же вспомнила историю про теннисиста. Действительно, Анька во многом права.

— Слушай, ну я надеюсь…

— Обычно, мужчина сразу тащит в постель, если у него все ок.

— Этот не такой.

— Ну конечно! Он весь правильный и член у него из мыла! Боится, как бы не стерся лишний раз!

Анька в своем репертуаре.

Только что я была радостной, а теперь не знаю — увижусь с этим мужчиной еще.

— Слушай, дорогая! Так что, борцы уже не нужны?

— Да неее, — лениво протягиваю я. — Мне уж тогда больше темнокожие интересны. Хотя… не факт же, что все будут такие же как Джо.

— Факт не факт, а попробовать нужно. Не зевай, а смотри по сторонам. Вдруг мимо кто-нибудь пробежит с гигантским черным пенисом?

Я представила такую картину и невольно засмеялась. На этой хорошей ноте мы и решили закончить наш разговор.

* * *

Распрощавшись с Аней, поудобней усаживаюсь на кровать и начинаю кидать фотки в соцсети. Я обожаю накладывать фильтры и выкладывать интересные кадры на обозрение друзьям. Особенно, если есть что показать.

Сегодня у меня фотки со стадиона, где мы с Анькой вдвоем. Есть фотка где я и без Аньки и еще фотография большой пиццы, которую мне заказал Арнольд.

Глядя на эту пиццу, я пытаюсь поверить, что все случившееся сегодня — не сон.

Накладываю фильтры и выставляю фотки, параллельно проверяю звук на телефоне. Все нормально, включен. Просто Арнольд не звонит…

За последнюю неделю моя лента в соцсети приобрела интересную окраску. Много фоток где я одна и в разных локациях — стадионы, парки и аллеи, я с бокалом вина или саке, ем роллы, гуляю, смеюсь, надев черный кожаный ошейник…

Кучи лайков и репостов. Репостят, в основном, друзья, им интересно обсуждать меня в личке. Ну что же, пускай, теперь у них есть много тем для разговоров.

Я выложила фото и решила прилечь. Все равно мне больше делать нечего. Сходить, разве что, завтра на чьи-нибудь соревнования?

Да ну их!

Если он не позвонит, все равно настроение будет на нуле. Вряд ли я подниму его просмотром каких-нибудь пловцов или борцов. Они мне уже неинтересны.

Вот надо же как бывает! Увидишь человекавсего раз и ясно-понятно, что хочешь с ним сразу все. Без стоп-слов и ограничений, без лишних волнений и тревог…

Потому что доверяешь на все сто. Вот так, внезапно. Просто видишь, что это твой человек — и на этом все. Больше подтверждений не нужно.