Садимся втроем и едем, розовая идиллия, конфетный рай. Водитель такси аж присвистнул, увидев троих одинаковых — блондинок в розовом и на высоких каблуках.

Перед входом к парням останавливаемся, проверяем как выглядим и желаем друг дружке бобра. Такое между девчонками принято, важно поддерживать друг друга, тем более если общие дела.

— Привеееет, — улыбается парням Лина. Мы с Варей повторяем, растягивая улыбки до ушей.

Эх! Скоро растягивать придеться совсем другое. С одной стороны я люблю это, но с другой…

Я сама себя не понимаю, ловлю на странных мыслях непонятно о чем. Вроде хочется секса, но не простого. Чтобы со связыванием, принуждением, наказанием, но…

Опять в мыслях Господин.

«Ну за что мне это?»

Сколько можно вспоминать о том, кто обо мне позабыл. Он не пишет и не звонит мне, значит, не помнит. Хотел — написал бы, но он молчит.

— Дооолс, — качок под два метра ростом называет нас куклами. Рыжеволосый, взгляд ледяной.

Что же, мы и вправду на кукол похожи, все трое — на одно лицо. Мейк одинаковый: алые губы, румяна, томные стрелки в духе смоки айс.

— Вау, фанни гелс, — появляется следующий. Он смотрит на нас довольно, значит, все хорошо. — Вэлком!

Разрешают не разуваться, а потому прямо в туфлях проходим.

Немаленький номер, двухкомнатный. По центру — кровати, пока еще застеленные и ровные, но совсем скоро их будет не узнать.

Парней пока трое, обещано пятеро. Остальные, видимо, скоро придут.

Лина что-то лопочет на английском, а я смотрю на лица парней. Они едва понимают о чем она. Кажется, английский им не родной. Между собой говорят на грубом дерганом. Кажется, немецком, но не факт.

— Дриньк? — рыжеволосый предлагает выпить. Утвердительно киваем, хорошее спиртное — возможность расслабиться самим и расположить парней. Вместе с нами они выпьют больше, а значит будут добры.

Игристое вино! Что же, некрепко. Пьем, веселимся, смеемся и заводим парней.

Один подсаживается между нами и начинает обнимать. Лезет ко мне под юбку, лапает между ног. Раздвигаю ножки пошире, обнимаю и стараюсь поближе прильнуть к нему.

Два других не торопятся, а мой, рыжеволосый, уже начинает трогать мою щель. Пока через трусики, но уже приятно. Сдерживать стон страсти я уже не могу.

— Ммм, — и я откидываю голову. Трогаю пальцем его шею, провожу ногтем вниз.

Слышу, как Лина смеется. Краем глаза смотрю, она уже села между парней и начала их соблазнять.

Не сказать, что парни страстные. Мой рыжеволосый — хоть куда, а те двое, похоже, стесняются.

Варя примкнула к Лине, вдвоем они пытаются их разогреть. Хотя бы на скромные ласки, а то парни уж слишком холодные. Может мало спиртного, а может они ждут прыти от нас?

Я ложусь на спину и не свожу глаз с парня. Тяну к нему руку и зазывно смеюсь. Приподнимаю вверх ножки, сияя золотом туфель. Направляю каблук в его сторону и едва провожу по груди.

Переворачиваюсь на живот и встаю раком. Задорно кручу попкой и тут же ложусь на бочок.

Да! Этих парней надо дразнить! Непонятно как они нас вызвали! Как решились пригласить девок, если не знают как с нами начать.

Лина трогает свою грудь и массирует орган мужчины. Пока через шорты, но хоть так уже начала.

Я не хочу так набрасываться, мне по кайфу дразнить и соблазнять.

Беру в руки бокал, наполняю игристым. Поднимаю над головой и открываю рот. Тонкой струйкой лью на язык и позволяю остаткам спиртного стекать вниз. Капать с подбородка на грудь и прямо на кровать. Часть, конечно, проглатываю и, проглотив, зазывно смотрю.

Рыжеволосый начинает дрочить. Не снимая штанов, прямо так, как есть. Дрочит и смотрит как я пью. А я хочу трахаться! Не играть со спиртным, а сосать член!

Двое других тоже взволнованы, но начать не решаются. Боже, парни, что с нами не так? Почему?

Нас сняли на ночь. Да, можно не торопиться. Счетчика как бы нет, все равно мы тут до утра. Но к чему так тянуть?

Опустошаю еще бокал и встаю на ноги. Подхожу к парню и откровенно смотрю в глаза.

Кладу руку ему на грудь и мягко опускаю. Трогаю пенис, не прерывая взгляда в глаза. На ощупь он как железный, горячий, уже обжигает через ткань.

Я приспускаю резинку его шорт и собираюсь опуститься на колени. Хочу начать сосать, а чего ждать?

Едва резинка шорт оказалась ниже пениса, парень испуганно вздрогнул и натянул назад.

— Вай? — спрашиваю я, уже сидя на корточках.

Парни быстро и взволнованно заговорили на своем.

— Но, но, — он говорит и поднимает меня. Сажает на кровать и наливает еще.

Лина и Варя тоже теряются. Да… Это вам не Анька, уж она-то все поймет что да как.

Неспешно пьем, а тот что поменьше ростом звонит кому-то. Речь непонятная, на слух грубая, но по интонации ясно: он что-то узнает.

— Ду ю вон ту ит? — кое-как сложил рыжеволосый. Все, что касается общения — это к нему.

— Ноу, — отвечают девчонки. А я не понимаю зачем нам предлагают еду.

— Ай вонт ту фак, — я говорю нараспев по слогам, словно пьяная. Ну как-то же надо их завести.

Говорю прямо как есть, ну а как еще?

— Вай? — уже интересуется Лина.

— Что-то не так, — Варя по-русски говорит мне.

Да похоже тут все не так. Парни какие-то странные. Девочки рядом, готовые, а они — словно девственники сидят.

Я принимаюсь танцевать, а что еще делать от скуки? Жевать не хочу, все же, я не за едой пришла.

Лина встает со мной рядом, Варя не хочет. Вдвоем мы танцуем, напевая себе под нос.

Парни догадываются и включают музыку. Жесткий рваный ритм, похожий на ар энд би, слова на непонятном языке.

Я кручу грудью и попой, поднимаю руки наверх и, опуская, трогаю себя.

К нам подтягивается Варя. Парни садятся на кровать и принимаются смотреть. Рыжеволосый продолжает дрочить, двое других явно напряжены.

— С ними что-то не так, — говорю я девчонкам, танцуя.

— Ага, главное вовремя понять что, — тихонько на распев говорит Лина. Мы как будто поем на своем, русском. Говорим распевая, обсуждая парней.

— Еще полчаса — и уходим, — твердо говорит Варя.

— Погоди, я заработать хочу, — отвечаю я. — Я раскачаю их, вот увидишь. Или дознаюсь что с ними не так.

Мы продолжаем вертеться и трясти попами.

Обнаглев, я демонстративно снимаю с себя трусики, зажимаю их в кулачок и кидаю в парней. Задираю вверх юбку и поворачиваюсь к ним задом. Наклоняюсь вниз и показываю всю свою красоту.

Все трое сидят как истуканы. На лицах дикое желание, губы поджаты, а мои трусы так и лежат на полу.

Блин!

Иду ва-банк, подхожу к ним. Опять задираю юбку, хлопаю себя по бедру и говорю:

— Ху?

Я спрашиваю, но никто не откликается. Никто не хочет выбрать меня.

Еще раз хлопаю себя по промежности, по ягодицам и по губам.

— Кто хочет?

И перевожу на английский:

— Ху вонтс? Ну???

Рыжеволосый встает, берет меня за руку. Отводит подальше и сажает на стул. Лину и Варю усаживают на другую кровать, не ту, где сидят парни. Сами ребята торопливо встают и выходят из номера.

Красота!

— Че это? — Лина встревожена.

— Похоже, что-то не так. Надо валить, — на полном серьезе предлагает Варя.

— Да подожди ты. Может, парни на таблетках сидят или чем-то обеспокоены. Сейчас вернутся и мы уже посмотрим на них, — говорю я.

— Ты че, не видишь? Они жутко хотят нас! Но не решаются и не говорят почему, — Лина по-настоящему боится. Довелось бы ей встретиться с борцами, я бы посмотрела на нее.

Девчонки начинают между собой спорить:

— А звонил кто? Кто из них? Кто по голосу? — нервно спрашивает Варя.

— Не знаю, звонили-то Ане.

— Ну так звони ей!

— Она занята!

— Блин! И что теперь делать?

— Да че угодно! Не сидеть же здесь просто так!

— Может, они вернутся?

— А толку?

Девчонки начали ссориться. Спор, постепенно, перешел на крик. Чтобы хоть как-то остановить их, я прерываю полемику:

— Я напишу ей, — решительно говорю и беру в руки телефон.

Открываю Анькин контакт и начинаю складывать фразу. Но резкий хлопок в коридоре заставил задрожать и меня.