Женя

Добравшись до места без особых приключений и заполучив электронный ключ от номера, я решаю ополоснуться с дороги и отправиться на променад по вечерней Феодосии.

И, конечно же, меня как магнитом тянет на набережную. Туда, где вечный праздник, много беспечных людей, запахи хот-догов и сладкой ваты, огни и беззаботные звуки музыки... И где каждый глоток воздуха заряжает желанием сделать следующий.

Почти всё я снимаю на камеру. Больше не для себя, а для Милки, с которой мы должны были ехать вместе, но в последний момент она где-то умудрилась подхватить ангину и сидит сейчас дома на антибиотиках.

Зависаю напротив парка аттракционов и долго созерцаю раскрашенное разноцветной подсветкой колесо обозрения и чудесные карусели, среди которых мне упрямо мерещится силуэт Артёма.

Вспоминаю миг счастья, объединивший наши души… его сияющие глаза…

Иду дальше, снова щёлкаю затвором объектива и напитываюсь новыми яркими впечатлениями, но ощутив, наконец, физическую усталость и голод, вспоминаю, что неплохо было бы подкрепиться чем-нибудь более материальным и существенным.

Забредаю в первую же попавшуюся кафешку с живой музыкой, занимаю один из самых дальних от громыхающих колонок столиков и принимаюсь рассматривать поднесённое официантом меню.

Но, пока мой мозг предельно занят, где-то внутри уже тикает начавший обратный отсчёт таймер, а нарастающее предчувствие чего-то значимого всё сильнее сжимает мне лёгкие… Я поднимаю глаза на подсознательно опознанный с первой же нотки голос — и окончательно забываю дышать: по сцене, переговариваясь с ди-джеем и настраивая микрофон, в синем свечении пола бродит Алекс!

Боже мой, Алекс! Как давно я его не видела!

— Ребят, это будет новый трек, поддержите! — произносит он со смущённой улыбкой, и народ ликует, оглушая даже меня аплодисментами и одобрительными возгласами...

После похорон Артёма, где я присутствовала лишь стоя бледной тенью во дворе его дома и только ради того, чтобы как-то поддержать Наташу, с которой мы потом ещё какое-то время общались, Алекс из моей жизни исчез окончательно.

И не только из моей. Говорили, в тот же день, только уже на поминках, он устроил жуткий скандал у Тёминых родителей, после чего его ещё долго не видели в городе.

На каникулах я вернулась в старую школу в Архангельском, окончила её и поступила в универ на выбранную методом тыка профессию учителя биологии и химии. А он, по словам той же Наташи и Кати Алёхиной, доучился в Н-ске и призвался в армию.

Дальнейшая его судьба мне почти не известна. А всё, что известно, обнесено таким налётом слухов, что считать эти сведения достоверными я всё равно не могу. Кто-то говорил, что он живёт в Москве. Кто-то — что видел его в каком-то столичном клубе на сцене. Кто-то вообще ляпнул, что Алекс теперь наркоман. В общем, предположения были самые противоречивые, причём половина из них основана лишь на том факте, что он забросил свой видеоблог и соцсети.

Кстати, странички Васдушки тоже больше нет…

Я смотрю на него. Он почти не изменился. Если только чуть крепче стал и обзавёлся текстовыми татуировками на боковых сторонах предплечий, от запястий до сгибов локтей. Белая футболка их совсем не скрывает, но с моей позиции всё равно не разобрать, что там за надпись.

Зато я совсем не переживаю, что он меня может узнать.

Во-первых, я давно не крашу волосы и теперь натуральная тёмно-русая шатенка. Во-вторых, в школе я почти не носила брюки. Если джинсы — то всегда обтягивающие. А сейчас на мне шаровары и футболка оверсайз — не слишком женственная, зато не привлекающая внимание одежда.

Я здесь не для того, чтобы бросаться в глаза.

Алекс поёт какую-то незамороченную пацанскую песенку. Народу нравится. Его поддерживают бурно. Особенно компания восторженных малолеток за одним из передних столиков.

Но звучат последние аккорды — и одна из девчонок, обломав всех, повисает у него на шее.

Концерт окончен.

Я захлопываю меню...