Я отрабатывал удары левой, когда она вошла.

Поняв, что кому-то прилетело, резко прекращаю упражнение.

— Ляля? Твою ж… мамочку, ты откуда здесь?!

— Хооо, хрена у тебя тут суровый мужчинка! — держась за нос, стонет Лялька.

— Это не мужчинка, а мальчик для битья.

Провожаю и усаживаю её на диван.

— Вот так гостеприимство!

— Вообще-то, ты могла предупредить, что приедешь, и не прятаться. Стоп, как ты вообще сюда попала, кто тебе открыл?

— Так это… твоя типа… мачеха.

— А, чёрт, я забыл, что она дома. А ты как приехала? на чём?

— На такси, на чём же ещё.

— Такси?

— Да, чего здесь удивительного? Или ты думаешь, что кроме велика других средств передвижения не существует?

— Дай посмотрю, что у тебя там. — Я осторожно убираю от лица Лялькины руки. — Может, лёд?

— Может, ты лучше оденешься, а то ты меня смущаешь!

Чертыхнувшись, сдёргиваю с треноги свою домашнюю футболку, ныряю в неё и снова подсаживаюсь к сестрёнке, только теперь уже на диван, а не на корточки между её коленок.

— Блин, Ляля, — давлю ржаку я. — Ну, мы точно с тобой одной крови!

Сморгнув пелену от слёз перед глазами, сестрёнка наконец разглядывает и моё лицо.

— Ауч, Алекс, с тобой-то что?! Или это тебе тоже мужчинка твой ответил?

— Да нет, это так... Ты чего припёрлась вообще? Откуда ты вообще узнала, где я обитаю? Мамка сдала?

— Ты что! Если она узнает, что я здесь, она меня вздёрнет! Если что, я сейчас у Веры Юрьевны.

— Вера Юрьевна? Что за зверь?

— Бабуля моя, блин.

— Ты называешь её Верой Юрьевной?

— Да! — На мой вопросительный взгляд Лялька, смешно закатив глаза и часто моргая, поясняет: — Поверь мне, если б ты её видел, ты б её тоже так называл!

Мне странно, как это можно называть родного человека по имени-отчеству, но я решаю не докапываться. Для меня все они вообще родственнички под номерами.

— Так почему ты не у Веры Юрьевны тогда?

— Потому что ты меня бросил, Алекс! Ты совсем не приезжаешь!

Я перехватываю Лялькины ладошки, едва не скрестившиеся у меня на загривке.

— Ты забыла, Ляль? Скоро я вообще буду редко к тебе приезжать. Сейчас наши предки разрешают нам видеться раз в месяц, но уже осень, а скоро зима. На велике зимой особо не разъездишься…

— Тогда возьми такси, автобус… — Видя, как я качаю головой, Лялька резко поднимает панику: — Ну, почему? Тебе что, жалко на такси денег? Значит, ты не хочешь видеть меня?! Значит, ты реально меня бросил?!.

— Дело не в том, Ляль. Я не хочу никого бесить. Я вижу, что матушка теперь против, чтобы мы общались. Что она в принципе больше мне не рада. Если вообще когда-то рада была…

— Да ты что, Алекс! — Ляля ёрзает на месте и порывается меня обнять. — Да она знаешь, как рада!.. Да она всегда тебя ждёт!..

— Неубедительно, Ляль! — обрываю я, соскочив с дивана. Хочется зарядить по Герману, но я себя сдерживаю: — Да и вообще пофик, нет никакой трагедии. Я всегда знал, что там меня не ждут. И что она вернулась в мою жизнь только потому, что её заела совесть…

— Алекс, ну я же тебя жду! — Сестрёнка всё же нападает с никому не нужными обнимашками. — Я тебя реально жду. Мне без тебя плохо! Мне даже поговорить там не с кем! А ты мне даже не звонишь! Ты вообще забыл про меня! И на связь не выходишь! Твой канал сдох, ты в курсе вообще? Там у девок крыша едет! Где видео, блин, Аlex S?!

— Скоро будет, — я усмехаюсь.

Лялька, рьяно впившись когтями в мои плечи, рычит и меня трясёт.

— Чё за хрень, блин, Алекс?! Что с тобой происходит?! Где контент, чувак?!

— Ладно, хватит! Сказал же, будет! — Заломав её одним движением, аккуратно отправляю её хрупкое тельце хребтом на диван.

Лялька, взвизгнув и хохоча, смахивает с лица растрепавшиеся волосы.

— Всё, успокоилась? — спрашиваю, не отпуская до утвердительного кивка её запястья.

— Ага. — Тяжело дыша, она снова сдувает надоедливую прядку, щекочущую её слегка припухший и покрасневший шнобель.

И тогда я, оставив её в покое, просто сажусь рядом на край и подпираю кулаком висок. С минуту мы молча любуемся друг другом.

— Я думала, ты из-за того раза обиделся, — робко начинает она. — Ну, когда я целоваться научить просила… Ты правда обиделся, да?

— Нет, — усмехаюсь я. — Но больше так не делай.

— А у тебя девчонка есть?

— Блин, Ляля! — взвываю я. Поднимаюсь с дивана, смахиваю, разблокировав, телефон с «типа» компьютерного стола. — У меня миллион девчонок.

На экране десятый час вечера, и у меня сразу вскакивает к Ляле вопрос, но она никак не унимается:

— Почему, Алекс? Почему миллион, а не одна? Неужели тебе не хочется быть кому-то по-настоящему нужным?

Её странный, приглушённый голос, раздавшийся в полной тишине, задевает какие-то струны моей жалкой душонки, что-то живое, и я отвечаю «на отвали» коротко.

— Нет, Ляль, не хочется.

— Ну ладно! — неожиданно громко возвещает она. И, судя по стуку пятками, соскакивает с дивана и тут же сгребает меня со спины. — А, кстати, помнишь, что ты мне обещал? Помнишь? Ты обещал познакомить меня с Мииистером…

Она больно утыкается мне в плечо необоснованно острым подбородком.

— Чего? Ляля, ты обалдела? Который час вообще, ты видела?! Тебе ж вставать завтра рано! Тебя твоя бабуля с потрохами сожрёт!

— Не сожрёт! Она дрыхнет, как младенец, я ей снотворного в чай подсыпала…

— Ты охренела, Ляля?!

Мне и смешно одновременно, и я… если не сказать матом, в лёгком таком изумлении. Развернувшись в настырных объятиях, отцепляю сестрёнку от себя.

— Езжай домой давай! Смотри, чтоб твоя Вера… как её там… кони не двинула…

— Да она не дома у меня! — Ляльке всё ещё смешно. — И ты обещал, Алекс! А обещания нужно исполнять! Сейчас мы с тобой идём к твоему другу, и пока ты нас не познакомишь, я от тебя не отстану! Давай, звони ему! — Она вырывает у меня из рук смартфон. — Ого, ничего себе!.. Вот это сиськи!..

— Я вообще её не знаю! — Выхватываю аппарат с не вовремя открытым мессенджером. — Всё, Ляль, хорош! Пойдём, я провожу тебя, я уже вызвал такси.

— Никуда я не пойду! — орёт она, упираясь. — Ты обманщик! Ты обещал меня с ним познакомить!..

— Подрасти сначала, тебе сколько лет!

— Сколько есть, все мои! Я же не собираюсь ничего такого с ним делать! Просто пообщаться хочу! Он же твой лучший друг!

— Почему-то я не хочу с твоими подругами общаться!

— Очень жаль, кстати, они с тобой очень хотят!

Наша борьба заканчивается с очередным нежданчиком: в мою комнату, даже не постучавшись, вваливается батина пассия.

— Что у вас здесь происходит?!

— О, тёть Оль, скажите ему, что выпихивать ребёнка на ночь глядя под дождь это бесчеловечно!

— Ты что, — удивляюсь я, — знаешь, как её зовут?!

— Алекс, я сейчас позвоню твоему папе! — не понятно на чью сторону резко встаёт ррродственница. — Проводи сестру до дома!

— Так я это и пытаюсь сделать!

В конце концов, закинув себе на плечо, мне удаётся вытащить Ляльку из комнаты. В коридоре она ненадолго делает вид, что смирилась, позволив нам обоим обуться-одеться, а уже возле подъезда концерт продолжается:

— Ну Алекс! Так не честно! Я обижусь на тебя! Я с тобой никогда больше разговаривать не буду! — пытается шантажировать она.

Но я только всматриваюсь в мокрую туманную мглу за её скворечником, чтобы разобрать над приближающимися фарами шашечки. Так и есть, такси.

Лялька впадает в истерику:

— Да блин, а если это маньяк, Алекс?! Он меня изнасилует и закопает, как ты это маме объяснишь?! Скажешь, это была месть за то, что она никогда тебя не любила?!.

На секунду я встречаюсь с ней взглядом. И она сама понимает, что её несёт:

— Прости! Ну, прости, блин! — и порывисто чмокает меня мокрыми губами в веки. — Блин, я не хотела… Просто…

Но тут нас прерывают.

Я ожидал чего угодно, только не того, что разглядел в свете фар…