Опять?

Шьярд побери, да что же это такое? Великий Мерлин!

Он снова это делал!

Принц Александер, так его растак, Ферфакс опять меня целовал!

Негодя и предатель.

Мошенник.

Трус.

Нахал…

Страстно, огненно, горячо.

О, Моргана, как хорошо…

Я ему отвечала, и голове кружилась от знакомого аромата и вкуса, от его нежности и страсти, от моей капитуляции.

Нет, нет, я осознавала, что это не капитуляция вовсе, это ненадолго, это так, я пока позволяю ему делать это, но потом всё вернётся на круги своя и я буду неприступной, потому что у меня есть своя миссия и я ведь всё-таки ненавижу этого мерзавца! Но его поцелуй!

Мерлин, помоги…

Мы целовались и целовались.

Его губы ласкали мои, лобызая так умело и так откровенно, так чувственно, что я опять против воли проваливалась в прошлое, еще то, счастливое, незамутнённое знанием о его предательстве, споре, еще до того, как меня обвинили в государственной измене. Прошлое, в котором принц Александер признавался мне в любви.

— Лиана, я сгораю, с ума схожу, минуты без тебя кажутся вечностью, как пережить ночь, если я знаю, что ты не со мной, и долго еще не будешь со мной! Что нам делать?

— Пожениться скорее? — О, да! Тогда я именно так и сказала! Я была такой вот наивной глупышкой.

Сводная сестрица была права.

Я просто не осознавала размера своей наивности и глупости, и верила, что наследник престола возьмёт меня в жёны!

Нет, по происхождению, по древности моего аристократического рода, по влиянию его, тогда, когда моя бабушка была еще жива, как были живы дедушка, отец и мать, я вполне могла бы стать невестой принца, а затем и женой.

В моём роду была королевская кровь.

И было её достаточно.

Моя прапрабабка была дочерью короля из девятого королевства, сбежала с моим прапрадедом и сочеталась с ним узами брака у священного водопада и скреплял их союз дух Мерлина, который они вызвали вместе.

Другой прапрадед был младшим сыном короля первого королевства, встретил мою прапрабабушку, когда злая мачеха отправила её в лес собирать одолень-траву. Они в итоге собрали её вместе, одолели злую мачеху и поженились.

Были и другие важные предки, потомки самого Великого Мерлина!

Я гордилась своим родом, своей семьёй, и даже не думала о том, что для принца Коруны могу оказаться неподходящей невестой.

Глаза мне открыла мачеха, уже после, когда выставляла меня из родового замка с одним саквояжем.

— Глупая гусыня, неужели ты полагала, что Ферфаксы могут всерьёз думать о родстве с Дамиани? Ваш род давно уже утратил позиции. Дамиани — никто.

— Но ведь вы тоже теперь Дамиани, разве нет?

— Ах-ах, ненадолго! — посмеялась она и вытолкнула меня за ворота. — Прощай, идиотка! Не смей возвращаться, испепелю!

Позднее я узнала, что мачеха вышла замуж в очередной раз за богатого аристократа, который, к несчастью, вскоре после бракосочетания свалился с каким-то недугом. Он был скорее мёртв, чем жив, а мачеха снова играла роль безутешной жены тяжелобольного лорда.

Тогда я только подозревала, что именно мачеха была виновна в гибели отца. Возможно, она свела в могилу и деда, и бабулю. Хотя бабушка слыла очень сильной ведьмой, но она была уже немолода.

После изгнания я на многое стала смотреть иначе.

Я просто очень быстро повзрослела и лишилась иллюзий.

А сейчас… Сейчас я наслаждалась поцелуем ненавистного мне мужчины и думала о том, как же побольнее укусить!

— Какая же ты сладкая, малышка.

— Чего не могу сказать о вас.

— Что? — он замер, чуть отстранился. — Не понял?

— И понимать нечего, ваше высочество, «Корунский вестник» безбожно лгал, говоря о том, что вы обожаете профитроли. Вы, скорее, любите гренки с чесноком и селёдку с луком.

— Что? Ты… ты намекаешь, что у меня не свежее дыхание?

— Намекаю? — моя бровь поднялась настолько, что вылезла за пределы маски. — По-моему я говорю более чем прямо. Простите, ваше высочество, но давайте всё-таки вернёмся к вашему наряду на помолвку. У меня еще так много работы. Кстати, не обессудьте, но этот поцелуй я вынуждена буду включить в ваш счёт.

— Ты… ты торгуешь поцелуями?

— Я? Нет. Но это будет урок вам. Не распускать руки и… губы.

— Что?

— Стойте смирно, ваше высочество! Начинается процедура снятия мерок.

Я взмахнула рукой, и тотчас мой магический портновский метр с удивительной проворностью стал летать вокруг принца, обвивая его руки, ноги, талию, бедра и прочие выпуклости и впуклости.

Жоффрей, с которого я сняла заклятие молчания и неподвижности начал

напевать какой-то бравурный марш, словно помогая длинному, узкому, юркому метру.

Карандаш ловко записывал мерки, которые передавал ему метр на листе бумаги.

Жозефина приторно ахала, а Зингершильда ей вторила и снова строчила невидимую, несуществующую ткань, блаженно постанывая.

Да, швейные машинки определённо очень похожи на своих хозяев.

Александер смотрел на это с любопытством и некоторым ужасом.

Словно впервые видел летающие, поющие, говорящие предметы.

Конечно же это было не так.

Наследный принц был магом самой высшей категории и, разумеется, видел в своей жизни много всякого.

Хотя подобного, наверное, и нет.

— Ваше высочество, не нужно втягивать живот, иначе в новом парадном камзоле вы будете страдать.

— Втягивать что? Живот? Но… у меня нет живота! Это… это пресс!

— Не спорьте, ваше высочество, мне лучше знать, что такое пресс, а что такое животик. Да, и не нужно так вытягивать шею. И вообще, расслабьтесь, иначе на помолвке вы будете страдать.

— Я и так буду страдать.

— Интересно, почему?

— Потому что я не люблю невесту.

Упс…

Вот это откровение, так откровение!

Я растерялась так, что на мгновение потеряла связь со своими магическими предметами.

Метр плавно опустился на шею принца, карандаш и бумага упали на стол, Жоффрей выдал какую-то странную какофонию звуков, а Жозефина и Зингершильда заскрипели и замолчали.

— Что?

— Я не люблю её. — повторил Александер в полной тишине. Мне казалось, я слышу, как стучит моё израненное сердце.

— Зачем же тогда женитесь?

— Не знаю. Возможно, я устал ждать… и искать…

— Ждать и искать кого?

— Свою любимую…

— О-о…

Магические предметы как-то разом всколыхнулись, опять издав подобие то ли стона, то ли скрипа.

— Вы что-то сказали, госпожа Сильвана?

— Я… я просто хотела… У вас что, есть любимая?

— Была. Она у меня была. Но, увы… я потерял её.

— То есть… то есть как?

— Это давняя, длинная история.

— Расскажите коротко.

— Я любил её, сильно любил и думал, что она любит меня, но оказалось, она охотилась за древним артефактом моей семьи, хотела использовать его в своих магических целях.

— Неужели? — Сердце моё отбивало какой-то немыслимый ритм, то ли стремительной королевской тарантеллы, то ли страстной южной сальсы.

— Да, я был в этом уверен. Я позволил себе слабость полюбить, но сумел собрать силы и согласиться на наказание преступницы.

— И… что же это было за наказание?

— Её изгнали, лишили диплома магической Академии, и отобрали титул и имя.

— Это… жестоко. — Я едва могла проглотить ком в горе, мне было так больно и обидно! Я не думала, что снова будут переживать подобные эмоции, с меня словно заживо сдирали кожу!

— О, да… моя красавица, это было жестоко. Особенно… особенно когда я понял, что малышка Лиана была не виновна.

— Что? — я не смогла сдержаться, эмоции переполняли, магия моя вышла из-под контроля и портняжный метр плавно обвив шею принца затянул на ней петлю…