— Добрый день, Владислав Андреевич, — осторожно начала с порога Дарья. — У нас всё хорошо?

На слове "хорошо" застыла, всматриваясь в моё лицо.

— Проходи, — кивнул на стул у моего большого полированного стола.

Коршунова сделала нерешительные шаги и также приземлила пятую точку в летнем строгом костюме на черный стул.

— Даша. Прости. Я был груб в последнее время, — оправдываюсь, откидываясь на спинку кресла.

Совесть тоже воскресла вместе с новостью об успешной операции на сердце моей дочери. Уж кому досталось в короткие посещения на территорию «Гранд Авто Моторс», так это Коршуновой.

Даша растерянно пожала плечами.

— Всё понимаю, — уставившись в пол, отвечает девушка. — Вы не ответили, как ваша дочь.

— Прооперировали сегодня утром. Сейчас раздам вам всем волшебных пилюлей и заданий и поеду снова в больницы.

— Может быть, уже хватит, — улыбнулась Дарья.

— Заданий?

— Пилюлей.

— Постараюсь, — усмехнулся и кладу ближе к Коршуновой договора, которые мною изучены. — Дарья, это в юридический отдел. С пометкой "срочно".

Коршунова закивала головой и подхватила документы.

— Владислав Андреевич, чай или кофе?

Я сморщил нос. Кофе за три недели просто попрёк горла.

— Лучше чай и с лимоном, пожалуйста.

— Хорошо.

В открытую дверь заплыл Перевалов и, обернувшись с изучающим взглядом на ягодицы моей помощницы, плюхнулся на зеленый диван у стены.

— Слишком хороша для мимолетных отношений на пару горячих ночей, Макс, — бросил своему другу.

— Ты что, в папочки записался или сам запал на свою помощницу?

— Макс, в своем курятнике не гадят. А ты уже всех местных курочек перетоптал.

— Вот именно, что не всех. Осталась одна Коршунова. Весело ответил Перевалов. — Ну, если ты сегодня здесь. Да еще в прекрасном расположении духа, значит, у Миланы всё хорошо.

— Да, мы с Ланой были в больнице, пока дочери делали операцию. Сейчас посмотрю на вас бездельников, и снова туда же.

Перевалов усмехнулся.

— Вы с Ланой? — Вырвал самое интересное для себя Макс. — Твоя бывшая — бездушная змея.

— Мы с Ланой родители и ничего более, — я сжал в руках карандаш, усердно стараясь вспомнить, что было накануне, когда я проснулся в одной постели с бывшей женой.

— Да ладно. Под одной крышей живете. Дураку ясно, что твоя жена землю будет рыть, но постарается тебя вернуть назад. После того, как ей дали пинком под зад. А тут и семья есть, и имущество. Предупреждал тебя еще три года назад, что все ниточки нужно перерубить.

Я уставился взглядом в стенку.

— В точку, значит, — добавил Максим. — Ну да ладно, Владик. Виски заготовлен. Если что есть, что опустошать.

Перевалов выплыл. А я чертыхнулся.

Блядь, Перевалов набросал точно в цель. Все эти же мысли роятся в моей голове, как только Светлана Владимировна переступила порог моего дома. На минуточку, нашего дома.

Самое дурацкое было в том, что я до сих пор не решил эти, по сути, глобальные вопросы. Даже не обратился к юристам по вопросу лишения родительских прав Светланы. Изначально было некогда, а потом… Что потом мешало поставить жирную точку?

А вот теперь перед дочерью такие «па» как лишение родительских прав, просто смертельно…

Я уставился на наручные часы. Стрелки отмотали нужные круги, и всё, о чем сейчас хотелось думать, так это о Милке. К черту Лану и её метания от одного твердого до другого. И Киру, которая взъерепенилась так, что вылетела из автомобиля, как оглашенная, не дав толком объясниться.

Я вышел на улицу и щелкнул сигналкой. Уверено выкрутив руль по направлению к частной клинике сердечно-сосудистой хирургии.

Я несколько раз нервно поправлял полы медицинского халата, прежде чем зайти в палату реанимационного отдела клиники. Мила чуть распахнула глазки, когда увидела меня в дверях палаты.

Мила лежала почти без движения, и только звук на мониторе показывал, что сердце в этом слабом теле потихоньку бьется, озвучивая каждое его движение. Медсестра, поправляющая систему, тихонько поздоровавшись, вышла из палаты.

— Привет, родная, — негромко произнес.

— Па, — звука почти не было, я прочитал по губам слог, который Мила попробовала сказать.

— Всё хорошо, — я приложил к губам указательный палец. — Отдыхай. Завтра наберёшься сил, и мы с тобой пообщаемся.

Мила прикрыла свои большие карие глазки, проваливаясь в забытьё.

Я обернулся на звук открывающейся двери и уставился на Лесового. Павел Александрович кивнул в приветствии и уставился на приборы, которыми увешан мой ребенок.

Я вышел из палаты и через прозрачное окно наблюдал за действиями врача.

— Павел Александрович, почему она такая? — Спросил у Лесового, как только кардиохирург вышел из палаты.

— Все хорошо, Владислав. Ребенок еще отходит от наркоза. Все показатели хорошие. Сердце работает так, как положено в после операционный период. Так что не волнуйтесь. Через пару- тройку недель выпишу вас, — Лесовой одобрительно хмыкнул.

Просидев у изголовья Милы до вечера, я спустился к автомобилю, который обычно бросаю на парковке. Телефон зазвучал мелодией входящего звонка. Номер был мне не знаком, но я всегда беру трубку, потому что любой звонящий может быть потенциальным клиентом или партнером.

— Не кладите трубку, я буду краток, — начал низким голосом мужчина. — Я друг Смирновой Киры. Думаю, это имя вам что-то говорит. Как друг, естественно, я в курсе всех её сердечных тайн. И некоторых планов. Сегодня вечером Кира будет отдыхать в «Лаундж». Место тоже вам хорошо знакомое. Если девушка так и остается вам небезразличной, думаю, вы знаете, что делать.

Я опешил. Первые секунды молчал, переосмысливая полученную информацию. И всё, на что меня хватило, только короткое: «Спасибо».

— Я думаю, вы меня поняли, — с небольшой растерянностью произнес мужчина.

— Откуда у вас мой телефон? — Спросил, прикидывая кто обладатель низкого баритона, прекрасно осведомленный о подробностях моей жизни.

— Какая разница, Владислав. До свидания.

В трубке телефона призывно раздались короткие гудки.

Вечер, пятница, «Лаундж»…

Моя девочка… Соскучился так, что сейчас хотелось подвывать и скрипеть зубами. В «Лаундж» я прибуду обязательно.