РОМАН

Мэдисон Мэри Тейлор. Двадцать семь лет. Родилась и выросла в Сент-Луисе, штат Миссури. Окончила медицинскую школу в прошлом году и сейчас проходит ординатуру по травматологии в «Сент-Люкс».

Медицина у Тейлоров как-то семейная традиция. Её отец — лучший травматолог всего Сент-Луиса, а у неё есть двое старших братьев, которые пошли по его стопам.

В свободное время она волонтёрит в приюте для животных, способна пробежать марафон за четыре часа двадцать две минуты, у неё аллергия на кокос, и в семь лет она чуть не утонула в бассейне на заднем дворе. Это только мелкие сведения из досье, которое Данте собрал на неё за последний час. В целом бесполезно, но его работа сработала — Тай спокойнее с тех пор, как Мэдисон и Джо уехали. Чтение о Мэдисон даёт мне занятие, чтобы не сойти с ума.

Листаю распечатанные Данте фото и задерживаюсь на одном. Снимок с чьей-то свадьбы: длинное чёрное платье, как будто сшитое прямо под её тело. Глубокие карие глаза, медовые локоны, спадающие на плечо, и розовые губы, обрамляющие сияющую улыбку.

Кладу фото и закрываю папку, тру подбородок. Надеюсь, она хорошая доктор — было бы жаль убивать такую женщину.

— Ты уверен насчёт этого, Роман? Есть ведь много больниц, куда можно было бы отвести его. Не обязательно вот сюда… — досье на Мэдисон тоже отвлекало Данте, но теперь, когда он закончил, он начинает нервничать.

— Мы не повезём его в больницу. Здесь ему будет гораздо комфортнее, и я смогу контролировать ситуацию, — не говоря уже о безопасности.

Данте и Джо, может, не понимают, почему я так на этом настаиваю — они ведь не потеряли жен из-за врачебной ошибки. Возможно, худшая часть смерти Талии в том, что её можно было спасти. Её доставили в больницу вовремя, и она могла бы выжить, но с медикаментами допустили ошибку.

Насколько это иррационально, тем страшнее было бы тащить ребёнка в ту же больницу, в те же руки, которые шестью месяцами ранее убили его мать. Пусть даже случайный доктор из парка оперирует Тая — мне это кажется менее рискованным.

— Понял, — Данте ходит по комнате, проводя рукой по волосам. — А что ты собираешься делать с этой девушкой, когда всё кончится? Нельзя же просто отпустить её.

Он прав. Глупо так в открытую обсуждать нападение при ней — теперь она знает слишком много. Я не могу просто отпустить её, разве что не поставить круглосуточную охрану, чтобы быть увереным, что она не пойдёт в полицию. Это будет дорого, но я готов потратить все деньги мира, лишь бы Тая защитить.

— Зависит.

— От чего? — давит Данте.

— От того, какую чертову мысль мне придёт в голову, Данте.

Почему он не может оставить это? Я ведь ему не оплачиваю советы — этим занимается Джо. Данте здесь потому что он шесть футов восемь дюймов чистого мускула, двести восемьдесят фунтов и характер у него взрывоопасный. И потому что, несмотря на раздражение, он один из моих лучших людей.

Данте, Джо и я выросли вместе. Когда я взял на себя дело отца, естественно взял их с собой. Не хочу недооценивать Данте — он один из самых страшных и смертоносных исполнителей в Коза Ностре, и мне повезло, что он со мной.

Он, наверное, давит из-за того, что последствия за Мэдисон лягут на него.

Я подхожу к дивану и опускаюсь на колени рядом с Таем. Пока они были в больнице, Данте и я перенесли ребёнка ко мне домой — тут, где ему будет комфортнее. Он укутан под пледом, который связала ему бабушка, тихо спит. На подбородке засохла капля крови, я смахиваю её большим пальцем, и в груди холодно.

Клялся, что с ним ничего такого не случится. Могу лишь представить, что бы сказала Талия, если бы была рядом — и вряд ли это были бы добрые слова.

Когда мы поженились, Талия понимала, что значит наша жизнь. Ей это хватало. Но после рождения Тая всё поменялось. Она хотела уйти, умоляла меня годами бросить это и уехать подальше от опасности. Это было невозможно.

Ты не просто оставляешь мафию, особенно когда стоишь у руля. Было бы даже опаснее уезжать одному, без защиты. Здесь хотя бы есть армия людей, готовых погибнуть, чтобы охранять нас.

С рождением Тая что-то во мне переменилось. Держал его на руках — и понял, что всё теперь только о нём: защищать и дать лучшее. Я по-прежнему верю, что здесь ему безопаснее, но мелкая мысль всё же мелькнула: где бы мы были, если бы уехали? Что бы я сейчас делал? Жива ли была бы Талия?

Мысль немедленно уходит — я неплохо разбираюсь в этом деле. Шесть лет у руля, и я почти утроил прибыль и объёмы. Проблема в том, чем лучше ты делаешь своё дело, тем больше опасностей привлекаешь. Все хотят кусочек тебя. Все охотятся на тебя.

И всё же я уверен: Тай в безопасности здесь. Мне нужно только изменить эту ситуацию.

Раньше это, как правило, давалось мне просто, но сейчас решать придётся насилием. Он — всё, что у меня осталось, и ставить себя под удар — не самое разумное. Когда узнаю, что он поправился и в безопасности, начну работать над местью. Для него и для жены.

— Ты его сюда перевёз? — я даже не слышал, как они вошли, но Мэдисон уже кричит на меня. Господи.

— Да. Ты несколько раз упоминала, что склад не соответствует твоим стандартам гигиены, так что я подумал, что тебе что-то получше понравится.

Я встаю, поворачиваясь к её крохотной фигуре. Ей приходится запрокинуть голову, чтобы встретиться со мной взглядом, и когда она это делает, смотрит на меня так, будто я абсолютный идиот.

— Ты мог повредить дренаж, таская его так, — резко говорит она. — Он мог истечь кровью, и тогда всё это было бы напрасно.

Я напрягаюсь. Даже если она права, мне не нравится, как она со мной разговаривает.

— Ну, если дренаж вышел бы, разве это не означало бы, что ты поставила его неправильно?

— На самом деле, нет… — она скрещивает руки на груди, суровый взгляд удивляет меня. Противостоять боссу преступной группировки — не для слабонервных, а она, похоже, понимает, что происходит.

— Хватит, — шипит Джо. — Он уже здесь, так что давайте делать, что нужно.

Мэдисон не двигается, и я тоже. Я ещё не готов отпустить это, но голос Тая возвращает нас обоих к реальности.

— Папа? — он хриплый и растерянный, но звук для моих ушей — музыка. У него хватает сил говорить, и это хороший знак.

— Я здесь, сынок, — я опускаюсь рядом с ним, беря маленькую руку в свою. Голос срывается, эмоции дня наконец догнали меня. — Как ты себя чувствуешь?

— У меня болит грудь, — его крошечные черты искажаются в грусти, в глазах собираются слёзы. Дыхание немного затруднено, но он постепенно становится более внимательным, а щеки немного розовеют.

— Должно быть, да. Я могу помочь, — Мэдисон улыбается, садясь рядом с Тайем на диван. — Меня зовут Мэдди, я доктор. Моя работа — помогать тебе чувствовать себя лучше. Можно мне осмотреть тебя?

Тай кивает, и я отступаю, давая ей немного пространства для работы.

— Ты была в парке, — Тай узнаёт её.

— Верно, я там была, — отвечает Мэдисон, собирая свои принадлежности. — Я впечатлена, что ты помнишь. Ты был очень смелым. Я бы точно расплакалась.

— Плакать — это для младенцев. Так говорит папа.

Мэдисон морщится, но даже не выглядит удивлённой, что я такое сказал.

— Сынок, я не хотел… — я начинаю объяснять, но она перебивает.

— Я считаю тебя смелым. На самом деле, мне нужна будет помощь, чтобы дать тебе лекарство. Сможешь помочь?

— Да! — Тай с энтузиазмом соглашается. Она ладит с ним, и я чувствую укол вины за то, как всё произошло. Я готов на всё ради сына, но мягкий подход был бы лучше.

Она достаёт из сумки тюбик с кремом.

— Это волшебная мазь. Наносишь на тело, и ничего не чувствуешь. Хочешь попробовать?

Тай проводит пальцем по тюбику, набирая мазь. Растирает на руке и через пару секунд с удивлением смотрит на неё.

— Сработало!

— Я же говорила! Теперь давай сюда, — она указывает на сгиб локтя, и Тай распределяет крем по коже. — Отлично, — улыбается она. — Теперь я вставлю тебе трубку — капельницу. Она позволит мне давать лекарство, чтобы тело могло поправлятся.

Мэдисон готовит иглу.

— Тай, глубоко вдохни.

Тай вдыхает.

— Отлично. А теперь медленно выдыхай, — он следует инструкциям, сжимая губы, чтобы выдох был ровным, пока она вводит иглу в руку. — Отлично, ты справляешься, Тай.

Я наблюдаю, но Мэдисон работает так быстро, что я едва различаю её движения. Вскоре трубка установлена, и Тай почти не замечает.

— Джо, можешь дать что-то высокое, чтобы повесить это?

Он кивает и быстро приносит вешалку из прихожей.

— Подойдет?

— Идеально, — она берёт её, наматывает трубку и вешает на крюк. Достает из сумки пакет с жидкостью и присоединяет к капельнице. Вскоре она начинает поступать в него.

— Что это? — спрашиваю.

— Антибиотик с обезболивающим. Поможет убить инфекцию и справиться с болью следующие дни. А это седативное… — она подключает ещё один пакет. — Оно поможет, когда мы будем снимать дренаж, и немного успокоит его. Как дела, Тай? — спрашивает она, улыбаясь ему.

— Хорошо.

— Отлично, — идёт к дренажу в животе. — Теперь сложная часть. Он помогал снизить давление, а теперь мы можем его убрать.

— Будет больно? — спрашивает Тай, хмурясь.

— Немного, но мы сделаем быстро. И твой папа будет держать тебя за руку, сжимай сколько хочешь.

— А если я так сожму, что сломаю его пальцы?

— Ещё лучше, — Мэдисон подмигивает Таю, потом смотрит на меня. — Иди сюда, — я осторожно сажусь рядом с головой Тая.

— Ладно, маленький, давай посмотрим, на что ты способен, — протягиваю руку, и он с радостью берёт её.

— Сделай глубокий вдох. Ты умеешь считать до десяти?

— Конечно! До ста! — отвечает Тай, именно так, как нужно Мэдисон.

Она смеётся.

— Отлично. А назад?

Тай смотрит на меня менее уверенно. Я пожимаю плечами.

— Думаю, справишься. Давай вместе попробуем.

— Ладно, — соглашается он.

— Отлично. Скажешь, когда будешь готов, — Мэдисон протирает место вокруг раны и основания трубки. Кровь больше не идёт, и я не понимаю, хорошо это или плохо.

Минуту думаю, не испортил ли я что-то, когда мы его переносили.

Тай колеблется, затем даёт согласие.

— Поехали, Тай. Помни счет. Сто… девяносто девять… — инструктирует она и сразу приступает к делу.

— Девяносто восем, — голос Тая дрожит, он с трудом сдерживает слёзы, пока Мэдисон вытягивает трубку.

Я крепко сжимаю его руку и считаю вместе с ним:

— Девяносто семь... девяносто шесть... девяносто пять... девяносто четыре...

Тай держится, как настоящий боец, пока она вытаскивает трубку — всё его тело напрягается. Он издаёт тихий всхлип, когда последняя часть выходит, и она прижимает кусочек марли к разрезу. Немного крови, но совсем не так много, как раньше, и я делаю вид, что не замечаю, как облегчение заливает лицо Мэдисон.

— Отлично справляешься, дружок. Почти закончили.

— Ещё один глубокий вдох, — её голос настолько мягкий, что почти успокаивает и меня, и я не могу не восхищаться ею. Очевидно, она отлично знает своё дело — Тай полностью спокоен, будто всё это не про него.

Тай глубоко вдыхает.

— Молодец. Девяносто три... девяносто два... девяносто один, — мы заканчиваем счёт вместе.

Мэдисон улыбается, эффектно щёлкая перчатками, снимая их.

— Готово!

— И всё? — одновременно спрашиваем мы с Таем.

— Да! Ты отлично справился! А теперь тебе нужно просто лежать, пока тело восстанавливается, смотреть фильмы и есть столько мороженого, сколько захочешь. Приказ доктора.

— Слышал, сынок? Скоро тебе станет лучше! — надеюсь, я звучал увереннее, чем чувствую себя на самом деле. Ни швов, ни трубок? Она не похожа на ту, кто рисковал бы жизнью ребёнка из-за мести, но всё же кажется, что тут чего-то не хватает.

— Почему бы не начать прямо сейчас? — Джо заходит в комнату и включает телевизор. Он плюхается на диван рядом с Таем, и мальчик начинает хохотать. Джо для Тая как дядя — они лучшие друзья. Мы бы не выжили последние месяцы, если бы не Джо и его жена Сара.

Он усмехается, глядя на меня, и я не сдерживаю смешок.

— Что? Она же сказала — приказ доктора.

Пока Тай занят, я помогаю Мэдисон прибраться.

— Пожалуйста, — говорит она с привычной язвительностью. Вся мягкость, что была у неё минуту назад, исчезла.

— Что?

— Я сказала, пожалуйста. Обычно, когда кто-то идёт тебе навстречу, ему хотя бы говорят спасибо.

Странно и даже немного освежающе, что она меня не боится. Несмотря на то, что я сегодня держал у неё у виска пистолет и похитил её, она остаётся дерзкой и упрямой. Никому другому я бы не позволил так со мной разговаривать, но её смелость заслуживает уважения.

Я сжимаю челюсть.

— Не думаю, что можно назвать это «по собственной воле».

— Да, насильственное похищение как-то исключает добровольность, — бросает она зло. — Кстати, мне уже пора. Держи его на капельнице следующие сорок восемь часов, а если всё будет хорошо, можно снимать. Я бы посоветовала нанять кого-то для обработки ран и реабилитации. Перевязки нужно будет делать регулярно, а потом постепенно восстанавливать силы.

— Ты никуда не пойдёшь. По крайней мере, пока я не решу, что с тобой делать, — возможно, я немного поторопился. Обычно я действую только когда всё спланировано до мелочей, но на этот раз отчаяние взяло верх. Я даже не подумал, что буду делать с ней после, просто знал, что она нужна мне сейчас.

— Что ты несёшь? Ты сказал, если я спасу его, то ты отпустишь меня.

— Я сказал, что если ты спасёшь его, я тебя не убью.

Лицо Мэдисон бледнеет, зубы вонзаются в губу.

— Роман, пожалуйста. Я клянусь, никому ничего не расскажу. Просто отпусти меня.

Её мольбы вызывают во мне что-то, выходящее далеко за рамки здравого смысла, но я отгоняю эти мысли.

Чёрт, что со мной?

— Данте, покажи Мэдисон комнату наверху.

— Роман, ты не можешь так поступить! — она всё больше теряет самообладание.

Я коротко смеюсь:

— Мэдисон, если ты до сих пор не поняла, я могу делать всё, что захочу. Я благодарен тебе за Тая, но ты же понимаешь, что отпустить тебя я не могу. Не после того, что ты сегодня видела.

— И что теперь? Ты собираешься держать меня здесь вечно?

— Данте, наверх. Сейчас.

— Ты с ума сошёл, если думаешь, что я останусь здесь пленницей! — шипит она, вырываясь. Данте всё-таки ловит её и ведёт по лестнице. Я смотрю им вслед, слушая, как она продолжает возмущаться до самого конца коридора.

— Какого чёрта ты творишь, Роман? — я даже не заметил, как Джо оказался рядом.

Хотел бы я знать сам. Каждый здравый аргумент подсказывает отпустить её. Тай стабилен, и каждую секунду, пока она здесь, я только глубже закапываю себя. Возможно, её уже ищут. Было бы проще приставить к ней человека, чтобы убедиться, что она молчит. Так зачем я это делаю?

И тут меня осеняет. Мэдисон доказала, что она отличный врач, а мне как раз нужен кто-то вроде неё рядом — особенно пока Тай восстанавливается.

И мысль о том, чтобы оставить её здесь навсегда, почему-то кажется слишком заманчивой.

— Я собираюсь предложить ей работу.