РОМАН

К моменту, когда наступило понедельник, я был в состоянии блаженства, какого никогда раньше не испытывал. Этот уикенд казался жизнью кого-то другого — той, которую я никогда не думал, что смогу себе позволить.

Поездка с Мэдди на виноградник была лишь вершиной айсберга. В субботу я проснулся с ней у себя в объятьях, и мы лениво спустились на кухню, где она варила нам кофе в моей футболке. Каждый раз, когда она тянулась за чем-то, этот глупый край поднимался по бедру и слегка касался изгиба её голой ягодицы, словно дразня меня. А когда она оборачивалась с той игривой искоркой в глазах — я знал, что это не случайно. После пары слишком резвых промахов мы снова оказались наверху, продолжая там, где остановились прошлой ночью.

Она поехала со мной за Тайем к Джо и Саре, и как-то меня уговорили провести послеобеденное время в зоопарке. Тай был на седьмом небе, сыпал фактами об животных, а Мэдди слушала, будто слышит всё впервые. Когда мы уезжали, он был так измотан, что даже сахар от сладкой ваты не мог его взбодрить в дороге. Вечер мы провели, делая пиццы с нуля и отдыхая на диване под новый «Гадкий Я». День казался как будто вырванным из детских мечтаний Тайя, но, странным образом, это был и мой маленький сон.

Когда Талия была жива, у нас много времени уходило на семейные дела, но это всегда было чем-то исполненным — всё ради того, чтобы дать Таю как можно более нормальное детство. С Мэдди всё иначе. Это не выглядит принудительно или как роль, которую я играю. Это естественно.

Воскресенье было не хуже. Ленивый день дома, подготовка Тайя к возвращению в школу на полный день. Прошло уже несколько недель после стрельбы, и ему было нужно время на восстановление — как и мне нужно было время, чтобы наконец чувствовать себя в порядке, отпуская его в школу. Мне не нравится быть слишком далеко от него, пока все эти дела не улажены, но у нас есть прочный план, и я понимаю, что это ему нужно. Как бы он ни говорил, что доволен быть дома, он скучает по друзьям.

К тому же мне кажется, что мы на правильном пути с тем парнем из «Чавос», над кем работаем, и я уверен, что скоро он выдаст мне того, кто принимает решения.

Понедельник означал возвращение в реальность — Тай в школу, Мэдди в госпиталь, а я — выбиваю у одного чувака зубы по одному, пока он не выдаст нужные секреты. Никому из нас от этого не становилось веселее.

Отвезти Тайя было тяжелее, чем я ожидал, и я начинаю сомневаться в решении отправить его обратно в школу. Не слишком ли рано? Всё ли с ним будет в порядке? Я каждый день принимаю решения, меняющие жизни, но почему-то быть единственным, кто решает за своего сына, ощущается невозможным. Как узнать, что правильно?

Пока я отгоняю эти мысли и включаю телефон на случай, если учителя позвонят. А до тех пор у меня полно дел — и месть уже так близко, что я чувствую её вкус.

МЭДИСОН

Сегодня моя смена в больнице короткая, и я сказала Роману, что заберу Тайя из школы. Он был в разгаре дел и волновался, что опоздает на первый день Тайя после возвращения, поэтому я предложила взять это на себя.

Мне не терпится узнать, как прошел его день после утренних неприятностей. Тай так зрел для своего возраста, что иногда трудно помнить, что он еще такой маленький, и бедняга многое пережил. Утро это наглядно показало, но я надеюсь, что день прошел лучше.

Школа недалеко от больницы, и я еду прямо туда. Следую указаниям Романа, где припарковаться и через какую дверь забирать Тая, и довольно легко нахожу дорогу. Там тоже стоит большая группа родителей, ждущих детей, но я немного отступаю от толпы.

Когда звонит звонок, из двери выходит очередь детей, и я ищу Тайя глазами. Как только он меня видит, лицо озаряется, и он бежит ко мне.

— Мэдди!

Несколько завистливых взглядов со стороны мам встречают нас, когда они понимают, что я пришла за сыном Романа Моланари.

— Привет! Как прошел день? Хуже, чем думал? — улыбаюсь я, наклоняюсь и обнимаю его.

Тай закатывает глаза, когда я беру у него рюкзак.

— Хуже. Единственное хорошее — учитель и друзья были рады меня видеть.

— Уверена. Ты же как настоящий супергерой.

— Знаю, — его улыбка гаснет. — Но папа сказал, что я не могу никому рассказывать, так что все думают, что у меня были ветряная оспа. Это несправедливо.

— Понимаю, что трудно молчать, но твой папа прав. Он просто хочет, чтобы тебе было безопасно, — я улыбаюсь сочувственно. — Тебе понравилась новая рубашка?

— Да, — кивает он. — Можем по пути домой мороженое взять?

— Ммм, думаю, можем.

— Привет, Тай, — женщина машет нам, натянуто улыбаясь, идя с мальчиком за руку. — Мы так рады, что ты вернулся. Эллиот сильно скучал. Что случилось?

Тай смотрит на меня, как будто думает, стоит ли рассказывать правду, но к счастью, решает промолчать.

— У меня была ветряная оспа, — пробормотал он.

— Жаль слышать. Должно быть, твой папа очень занят, заботясь о тебе.

Тай пожимает плечами.

— Может, я заеду с кастрюлей своего знаменитого куриного супа, чтобы снять с него часть работы. Должно быть, это так тяжело.

Я сдерживаю смех — женщина даже не заметила меня. Ясно, что она заинтересована в Романе и использует Тайя как мостик к нему. Если бы это не было так отвратительно, я бы, возможно, даже восхитилась креативностью.

— Всё в порядке. Мэдди готовила для моего папы, — он улыбается мне. Видимо, Тай тоже видит сквозь женщину.

— О, Мэдди, — женщина впервые обращает внимание на меня, оценивая взглядом. — Ты, должно быть, новая няня.

Я открываю рот, чтобы ответить, но меня перебивает голос Романа сзади.

— На самом деле, Джилл, это моя девушка, Мэдисон, — он целует меня, эффективно заставляя её замолчать. Тай сияет, наслаждаясь моментом.

Я не знаю, что сильнее — поцелуй или слово «девушка», но в любом случае колени подкашиваются. Роман кладет руку мне на талию, притягивая и прижимая к себе.

— Ох, — она смотрит на Романа в недоумении.

— Спасибо за предложение с супом, но, как сказал Тай, она отлично о нас заботится, — его лицо спокойно, но глаза сияют удовлетворением — он доволен, что оба, и она, и я, слегка растеряны: она, потому что он отверг её откровенную попытку приблизиться, и я, потому что его рука медленно скользит ниже, удерживая меня.

— Рада слышать, — Джилл улыбается натянуто. — Пошли, Эллиот, устроим совместную игру позже.

Она разворачивается и тащит бедного Эллиота за собой.

— Чёрт, эти женщины — как акулы, — усмехается Роман, снова целуя меня.

— Расскажи мне о них, — закатываю глаза. — Не думала, что конкуренция за внимание в машине будет такой.

Роман громко смеется, скользя рукой по моей шее и встречаясь взглядом.

— Поверь мне, Мэдди. Здесь абсолютно никакой конкуренции нет. На самом деле, когда ты рядом, все остальные словно исчезают.

Вспышка горячего волнения пронзает тело, дыхание сбивается.

— Алло? Мороженое? — Тай поднимает руки рядом с нами.

Роман смеется, отступая, сцепляя пальцы с моими, когда мы идем.

— Получишь, дружок.

— Можем мороженое взять в парк? Хочу показать папе странных уток.

— Конечно, можем! — улыбаюсь я, беря Тайя за руку по пути к машине.

Роман поднял бровь. Я не рассказывала ему о наших с Тайем маленьких прогулках в парк, потому что хотела, чтобы Тай мог постепенно привыкнуть, и я вижу, что он насторожен.

— В парк?

Я киваю. — Мы ходили пару раз, пока ты был на работе. Надеюсь, это нормально.

— Конечно, нормально. Даже пару недель назад я не мог уговорить его проехать мимо, — он улыбается, обвивая меня рукой за плечо, когда мы идем к машине.

— Он обычно не хочет играть, но уток там любит.

— Любой прогресс — это прогресс. Я просто рад видеть, что он снова чему-то радуется, — Роман открывает мне дверь, а потом помогает Тайю забраться сзади.

До парка недалеко, и по пути мы по очереди выбираем музыку. Удивительно, но вкусы у меня и Романа похожи, и все трое поем вместе с опущенными окнами.

Настроение меняется, когда мы заходим на парковку, как это обычно бывает, когда я привожу Тайю сюда. Даже находясь рядом с площадкой, он нервничает. Мы не в том парке, где произошло нападение, но сама мысль о том событии держит его в напряжении.

Тай отстегивает ремень безопасности, как только мы останавливаемся.

— Ты хлеб принес?

— Ой, — я нахмуриваю брови. — Мы забыли купить по пути.

Тай хмурится, волоча ноги, когда мы идем к озеру.

— Прямо за углом магазин, — предлагает Роман. — Может, я схожу за ним?

— Да! Мы с Мэдди можем подождать здесь, — радостно отвечает он.

Роман взъерошивает Тайю волосы и быстро целует меня. — Скоро вернусь.

Он подбегает обратно к машине и уезжает. Я вижу, что Тай уже настроился на площадку, как обычно, и у меня появляется идея.

— Чем хочешь заняться, пока ждем папу? — спрашиваю я.

Тай пожимает плечами. — Не важно.

— На самом деле, я хотела спросить, можешь ли ты мне с чем-то помочь.

— Конечно! — он возбужденно. — С чем?

— Правда в том, что с того дня в парке я немного боюсь играть на площадке.

Тай смотрит на меня с забавным выражением. — Тебе нравится играть на площадке?

— Конечно. Я обожаю лазать. Но в последнее время я чувствую себя странно. Грудь сжимается, трясутся руки, и как будто не могу это делать.

— Ох, — Тай прикусывает губу, глядя на сложное оборудование для лазания. Если какой-то парк может привлечь ребенка, так это этот. Возможностей там бесконечно много. Он очень хочет, но травма все еще сказывается.

— У тебя есть идеи, как мне справиться? Я очень хочу лазать, но не хочу так нервничать.

Он продолжает смотреть на парк, размышляя, но в конце концов отвечает:

— Может, мы сделаем это вместе, — голос дрожит, он почти шепчет и даже не смотрит на меня.

— Отличная идея, — говорю я. — Попробуем.

Протягиваю ему руку, и он осторожно берет её. Тай любит быть смелым, как его папа, поэтому, если он думает, что помогает мне, это может быть именно то, что вернет его на площадку. Шаг за шагом мы подходим к оборудованию. Перед нами большой купол для лазания с тоннелями, турниками и другими интересными штуками.

— С чего начать? — спрашиваю я.

Тай дотрагивается до одной из перекладин. Сначала пальцем, потом всей ладонью, а вскоре хватает её полностью. Улыбка расплывается по лицу, когда он держится, и медленно поднимает ногу.

— Вот так, — говорит он. — Поставь сюда ногу.

— Ладно, — я следую его указаниям и жду следующей, давая ему время сообразить. Как только он освоится, ему больше не нужно поощрение.

— А теперь сюда! — кричит он. — Давай, Мэдди!

— Иду, дружок, — смеюсь я, поднимаясь за ним.

— Выше! Поставь руку сюда. Ты сможешь.

Эта поддержка почти сносит меня с ног. Он такой милый и очаровательный, а свет на его лице заразителен. Я не могу перестать улыбаться, наблюдая, как он карабкается на купол. Я сама стою на перилах и начинаю немного нервничать. Только мы добираемся до вершины, как вижу, что машина Романа возвращается на парковку.

Даже отсюда видно его удивление, хотя я не уверена, что он больше поражен мной или Тайем наверху.

— Папа! Смотри! — сияет Тай, машет, когда Роман спускается к нам. — Мы здесь!

— Я вижу, — Роман смеется. — Отлично, дружок! Молодец!

Я спускаюсь с конструкции, а Тай купается в похвале и продолжает лазать. Кажется, его ничто не остановит.

Внизу Роман помогает мне спуститься, обнимая так крепко, что я почти теряю равновесие.

— Ты просто волшебство, знаешь? — целует меня, а когда ставит на землю, я замечаю слезы в его глазах. — Как тебе это удалось?

— Думаю, я наконец поняла вас, мужчин Моланари, — улыбаюсь, переплетая пальцы с его, когда мы идем к скамейке и садимся, наблюдая за Тайем.

— Правда? — он смеется, поднимая бровь.

— Вам нравится всё чинить. Я просто заставила Тайя думать, что боюсь я.

— Блестяще, — говорит он. — Он выглядит таким счастливым там.

— Да, — соглашаюсь я. Тай ни на минуту не сбавил темп за последние недели, и это невероятно видеть.

В сердце ощущается непривычное тепло, и я понимаю, насколько привязываюсь к Тайю — к обоим — но это ощущение уже не такое тяжёлое, как раньше. Оно правильное.