38

Адриано

Натягиваю черную футболку, следом за ней пристегиваю кобуру к груди. Краем глаза замечаю Доминику. Она останавливается на пороге гардеробной. На ней черные штаны с кофтой. Волосы убраны в высокий хвост. Одета так, будто собралась украсть что-то из музея. Одета так, будто готова к бою. От одной только мысли…

Прикрываю глаза и качаю головой, проверяя пистолет.

– Нет. – тихо, но твердо говорю ей. – Нет.

– Позволь помочь. – делает шаг ко мне.

– Нет. – снова качаю головой и перезаряжаю второй пистолет. – Эта даже не обсуждается.

Она подходит ближе, настолько, что я чувствую аромат своего геля для душа, которым она воспользовалась утром. Я не могу…Не могу ее потерять.

Стиснув зубы, пытаюсь собрать мысли в кучу. Пытаюсь не представлять этого червяка рядом со своей сестрой. Пытаюсь не думать о том, что даже если запру Доминику в этом пентхаусе, она найдет способ выбраться.

Черт.

– Посмотри на меня. – просит она с такой нежностью, что мне приходится зажмуриться дабы не свихнуться окончательно.

Ее руки касаются моего лица, и она заставляет меня повернуться к ней.

– Адриано, посмотри на меня.

Сделав глубокий вдох, открываю глаза. Черт побери. Эта женщина. Как перед ней вообще можно устоять?

– Тебе нужна была Триада. Нужна была Корона, чтобы убрать отца. Тебе нужны все, кто есть.

– Но не ты. – качаю головой, прижавшись лбом к ее. – Не ты, Доминика. Даже не прости. Я не могу…если с тобой что-то случится, я не…

Ее губы находят мои. Медленно. Нежно.

– Будь ты на моем месте, как бы поступил? – тихо спрашивает, заглянув мне в глаза.

Я бы бросился в самое пекло, не задумываясь.

Не знаю, как, но думаю, она сумела прочитать ответ на моем лице.

– Мы партнеры. Помнишь? Равные. – твердо произносит она. – Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. А ты не позволишь, чтобы что-то случилось со мной. Мы пытались вытащить друг друга с собственной свадьбы. И смогли выбраться. Вместе.

Обхватываю ее руками за талию, притягивая ближе к себе.

– Ты знал с самого начала, кто я такая. – продолжает, обняв меня за шею. – Знал, что я не смогу сидеть в стороне. Это я. И ты любишь меня именно поэтому.

– Не только. – бормочу, оставляя поцелуй на ее сладких губах. – У тебя еще очень красивые длинные ноги.

Из нее вырывается смешок, и она отстраняется, поглаживая руками мои плечи. Опускаю взгляд к ее животу.

– А как быть с этим? – прижимаю ладонь к месту, где только только зародилась жизнь. – Вас теперь двое, понимаешь? Я не могу. Не смогу…

– Ты нас не потеряешь. – тут же прерывает меня Доминика, накрыв своей рукой мою. – Обещаю.

Из моего горла вырывается стон отчаяния.

– Ты сводишь меня с ума, mia rosa.

– Знаю, – улыбается она. – И за это, ты любишь меня еще больше.

Самое ужасное во всей этой ситуации то, что я не могу ничего ей запретить. Она не из тех женщин, что слушаются приказов. И точно не из тех, кто будет терпеть приказы. Однако она из тех, с кем можно договориться.

– Заключим сделку? – предлагаю, положив руку ей на шею.

Ее брови ползут вверх.

– Еще одну?

Киваю, разглядывая эти длинные ресницы, карие глаза с черными крапинками и пухлые губы нежно-розового цвета.

– Это твое последнее дело. Потом ты занимаешься исключительно компанией.

Только она открывает рот, как я добавляю:

– По крайне мере, пока не родишь, ладно?

– Ага, а если повезет, ты заделаешь мне еще ребенка, и так, пока мы оба не состаримся, да?

Зарываюсь носом в ее шею и целую нежную кожу в том месте, где бьется сердце.

– Не стану отрицать. Мне подходит.

Она усмехается, и я отстраняюсь, поймав ее взгляд.

– Договорились. – говорит она, закрепляя слова быстрым поцелуем. – Последнее дело.

Обхватываю ее лицо двумя руками.

– Скажи это еще раз. – прошу я.

– Что именно?

– Ты знаешь.

На ее губах расцветает моя любимая улыбка.

– Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю, mia rosa. Больше жизни.

– Больше жизни

***

Кованые ворота распахнуты настежь. Огромный особняк из белого известняка возникает прямо перед нами, когда мы с Доминикой въезжаем на территорию одного из домов отца. Десятки машин остаются за воротами, еще столько же стоят на подъездной дорожке.

– Очень много гостей. – тихо замечает Доминика.

Этот ублюдок собрал всех. Всех, кроме нас с братьями, потому что в это время мы должны были быть в Сан-Франциско.

Последствия. Последствия моего отказа разорвать помолвку с Доминикой.

Я должен был догадаться о том, что этот кусок дерьма попытается добраться до меня через Далию. Должен был оставить с ней Габриэля. Но тот нужен был мне в Сан-Франциско. Черт возьми. Все это моя вина. Моя сестра сейчас где-то в этом огромном особняке совсем одна. И это, блядь, на моей совести.

Остановившись в одном из рядов так, чтобы в любой момент можно было выехать с территории, я глушу двигатель.

Доминика вдруг берет меня за руку, заставляя взглянуть на нее.

– Я вытащу ее, как мы и договаривались. – уверенно произносит она, и я киваю.

Я доверяю ей. Доверяю. Но не могу остановить все эти сценарии в своей голове, при которых она может пострадать.

Целую костяшки ее пальцев, и она молча выходит из машины. Я следом.

Охраны в этой части нет. Думаю, братья уже об этом позаботились. Они стоят вместе с Алессио и Габриэлем прямо перед широкими ступеньками особняка. Вместе с ними еще человек десять моих людей. Пятерых я не узнаю, по всей видимости, солдаты Алессио.

Как только мы приближаемся к ним, Дарио выпаливает:

– Что она здесь делает?

– Она со мной.

Отсюда мне слышна музыка, смех и голоса. Очевидно, веселье в самом разгаре. Мои кулаки сжимаются. Каждая мышца в теле напрягается. Церемония вот-вот должна начаться. Мы прибыли во время.

У нас получится.

У меня получится.

Другого выбора я себе не оставляю.

– Она будет только отвлекать. – продолжает нести чушь Дарио.

Игнорирую брата и поворачиваюсь к Алессио.

– Сколько там человек?

– Больше пятидесяти. – отвечает он. – Еще женщины и дети. Мои солдаты внутри наготове. Сама церемония начнется через пятнадцать минут на участке перед домом.

– Далия?

– В западном крыле на втором этаже.

– Охрана?

– Двое перед ее комнатой. С теми, что были внутри на первом этаже мы разобрались по-тихому. Я поставил туда своих людей.

Киваю и поворачиваюсь к Доминике.

– Справишься?

Она достает пистолет из-за пояса и снимает его с предохранителя.

– Конечно.

Дарио фыркает, и Марко вдруг выходит вперед.

– Она вообще-то неплохо стреляет. – заявляет он, бросив взгляд на ее черные кожаные перчатки. – Ты сам видел.

Дарио в ответ закатывает глаза, доставая свои ножи.

– Ага. Даже сломанные часы дважды в день показывают правильное время.

Он думает, ей повезло тогда в доме Ян Ли. Марко рассказал мне, как она спасла ему жизнь. Дважды. Но Дарио все еще смотрит на нее скептически, потому что она женщина. Господи, какой же он кретин. Надеюсь, однажды ему посчастливится столкнуться с одной из сестер Эспасито.

Обхватываю руками лицо моей любимой.

– Убивай любого, кто приблизится к вам. Как только выберетесь из дома, уезжай. Поняла меня?

Она кивает, и я целую ее. Крепко. Грубо. Властно. Игнорируя все взгляды направленные в нашу сторону. Она отвечает мне тем же, а затем отстраняется и шепчет, поймав мой взгляд:

– Не смей умирать.

– Как скажешь, босс. – ухмыляюсь, и ей не удается подавить улыбку.

Отстранившись от меня, она быстро разворачивается и уходит, скрываясь в доме. Я смотрю ей вслед.

Нет, Адриано, ты не пойдешь за ней.

Она справится.

Она сильная.

Она чертова королева.

– Ты совершаешь ошибку. – снова возражает Дарио. – Она будет только отвлекать. Если что-то пойдет не так…

– А ты попробуй ее остановить. – указываю в сторону дому. – Давай. Я посмотрю на тебя.

Брат наконец затыкается, и я достаю пистолеты.

Тело горит. По углам зрения вспыхивают красные точки. Обхожу всех и направляюсь за угол. К тропинке, огибающей дом справа. Это самый быстрый доступ ко внутреннему двору. Мои люди следуют за мной.

– Мама? Мамочка?

Я вижу брата. Слышу, как он плачет в углу, но не понимаю, почему.

– Прекрати орать. – кричит отец, и я вздрагиваю.

Он снова ударит его. Я знаю это. Отец не любит, когда Марко плачет. Стиснув кулаки, я делаю шаг вперед, но замираю на пороге гостиной. Что-то красное…Кровь. Она повсюду. На стенах. На полу. На белом диване. Это место теперь похоже на скотобойню, куда меня водил отец. Он сказал, что некоторые люди не лучше свиней. И что нужно уметь их разделывать, пока они не развели еще больше дерьма.

Почему Дарио отмывает кровь? Чья это кровь?

– Ваша мать была шлюхой. – грубо бросает отец, закуривая сигару у окна. – Запомните это. Вот, что бывает, когда меня предают.

Была шлюхой.

Была шлюхой.

Мама. Моя мама умерла?

Я позволяю гневу заполнить каждую клеточку своего тела. Я разжигаю его, прокручивая в голове все, за что ненавижу своего отца. Вспоминаю каждый удар, что он нанес моим братьям. Вспоминаю ту боль, что он причинил моей матери.

Однажды ты полюбишь кого-то так сильно, что все остальное перестанет иметь смысл.

Вот, что она часто говорила мне.

Любовь это нечто прекрасное, Адриано. Если найдешь ее, не смей отпускать.

Ее насильно отдали за моего отца. Только спустя много лет я понял, насколько она была несчастна в этом браке. Понял, почему решилась пойти на измену с тем поваром. Она просто хотела любви. Немного тепла. Крупицу счастья.

Думаю именно из-за нее, я не хотел брака с кем бы то ни было. Мне была ненавистна сама мысль о том, что я обреку кого-то на жизнь без любви со мной. И вот я здесь. Моя любимая сейчас в нескольких метрах от меня. Где-то там спасает мою сестру. А я вспоминаю все причины, по которым мой отец должен лежать в могиле.

Не думаю, что именно этого хотела для меня мама. Будь она здесь, наверняка сказала бы, что мой отец не достоин того, чтобы пачкать о него руки. Вот только так вышло, что большую часть осознанной жизни со мной была не она, а отец. Это и есть самая основная причина, по которой я должен пустить пулю ему в лоб.

Он свинья. А свиней нужно разделывать, пока они не развели еще больше дерьма.

Так он меня учил. И кажется, я наконец усвоил урок.

Разминаю шею и делаю глубокий вдох. Затем поднимаю оружие. Закатное солнце окрашивает небо во множество оттенков красного. Ненавижу этот цвет. Только одна женщина может сделать его поистине прекрасным. Красные розы. Красная помада. Красное платье.

Выстрел.

Раздаются крики женщин и плач детей. Мы с братьями появляемся из-за угла. Охранники в черных костюмах достают оружие, защищая своих начальников. По всему периметру расставлены праздничные столы. Кто-то из женщин падает на землю. Кто-то начинает бежать. Воцаряется хаос.

– Никто отсюда не выйдет. – приказываю я, стреляя в тех, кто осмеливается поднять на меня оружие. – Перекрыть вход. Выпускать только женщин и детей.

Выстрел в голову. Выстрел в плечо. Пули со свистом проносятся над головами. Мне нужны только двое. Только двое. Бенито Чалупи и Карло Мартинелли.

Воздух наполняется треском стекла. Крики боли и отчаяния почти заглушают белый шум в моих ушах. Кровавая свадьба. Всегда много потерь и только один виновник.

Продолжаю стрелять, пока пули в магазине не заканчиваются. Толпа охранников сбивается в кучу в дальнем углу у свадебной арки. Отлично. Мне туда. Заменяю магазины и снова наставляю оружие, продвигаясь вперед. Люди проносятся мимо, пытаясь спастись от пуль. Краем глаза замечаю Дарио. Этот сучок упрямо пользуется только ножами. Ему плевать нападают на него или нет. Он сторонник принципа – «бей первым». Поэтому он сейчас косит одного охранника за другим.

Столы переворачиваются, превращаясь в щиты. Включая и тот, за которым сейчас прячется мой дорогой папаша. Вижу, как Алессио опрокидывает очередной стол, и подбегаю к нему, едва избежав пули. Черт. Кажется, меня все-таки задело. По руке стекает кровь. Дерьмо.

Проверяю свои оставшиеся магазины.

Блядь.

– Я пуст. – выбрасываю пистолеты в траву и стаскиваю с себя кобуру.

Алессио хмурится.

– Свои не дам.

Закатываю глаза.

– Тогда прикрой меня. – рычу и выхожу из своего убежища.

Плевать, даже если придется придушить отца голыми руками.

Стоит сделать шаг, как на меня налетает мужик. В последний момент мне удается увернуться, и я наношу удар в печень. Затем ногой в коленную чашечку, перехватываю у него пистолет и стреляю прямо между глаз. Еще выстрел в бегущего в сторону Марко. На лице брата безумная маска. Он одним ударом в челюсть укладывает парня. Татуировки на его руках извиваются тенями, превращая его в живую машину для убийств прямиком из ада. Потрошитель в действии.

Люди Алессио пытаются вытащить женщин и детей, но не всем это удается. Я замечаю пару женских тел на траве. Перед глазами тут же вспыхивает образ Доминика, но я отгоняю его. Она в доме. В сравнительной безопасности.

Пробиваюсь вперед, продолжая стрелять, пока снова не оказываюсь пуст.

Блядь.

Стоило лучше подготовиться…Затылок пронзает резкая боль, и я едва не спотыкаюсь. Кажется, мне в голову прилетела бутылка. Чувствую теплую кровь на шее и разворачиваюсь, но не успеваю увернуться. Чей-то кулак встречается с моей челюстью. Перед глазами вспыхивают искры. Рефлекторно блокирую очередной удар, и бью в голову снизу. Парень передо мной тут же отключается и падает на землю.

В ушах звенит, и я трясу головой, чтобы оборвать гул.

Мать твою, это еще хуже, чем тогда с русскими пару лет назад. Давно мы не устраивали

такую кровавую баню.

– Их слишком много. – кричит Алессио недалеко от меня.

Замечаю, как его отец выпрямляется прямо за его спиной, наставляя пушку ему в голову. Не успеваю ничего сделать, как Алессио сам оборачивается и стреляет первым. В этот же момент Марко хватает Бенито. Голыми руками он сдавливает ему горло. Тот пытается вырывается, но хватку Марко просто невозможно ослабить. С наслаждением наблюдаю за тем, как жирное лицо Бенито синеет, и жизнь медленно покидает его свинячью тушку. Брат ломает ему шею.

Справа на меня набрасывается еще один ублюдок. Успеваю только перехватить руку с ножом, но теряю равновесие, и меня валят на землю. Глотку тут же сдавливает. Пытаюсь оторвать руку от себя, при этом не дать ножу встретиться с моим глазом. Острие касается щеки, пустив мне кровь. Перед глазами мелькают черные точки.

Твою мать.

Это плохо. Очень плохо.

Горячая кровь брызгает на лицо, и тело на мне вдруг обмякает. Только сбросив его с себя, я понимаю, что кто-то прострелил ему башку. Подрываюсь на ноги, тяжело дыша, и поднимаю голову.

Твою мать.

Только не это.

Доминика.

Она спускается по белым ступенькам дома, стреляя из двух пистолетов одновременно. Когда наши взгляды встречаются, я понимаю, что это она убрала того чувака на мне. С такого расстояния? Невозможно. Однако…Все ее пули попадают точно в цель. Один за другим, ее мишени падают на землю и больше не поднимаются, потому что она стреляет только в голову.

Черт побери. Какая нахрен удача? Эта женщина может быть снайпером, и я не могу отвести от нее взгляд. Кровь вместе с потом струится по моему лицу, шее и везде, где только можно. Мне нужно добраться до отца, но я замираю как вкопанный из-за этой женщины. Она точно фурия косит противников без единой эмоции на лице.

В этот момент я воочию вижу, чего так боялись ее сестры. Сила, которую она излучает…Доминика была рождена, чтобы стать боссом. Рождена, чтобы править.

Опустошив оба пистолета, она отбрасывает их в стороны и достает короткие ножи с бедер. Без малейших колебаний она вонзает их в того, кто подходит слишком близко. Тот падает перед ней на колени, и она снова поднимает на меня глаза, будто бы проверяя, в порядке ли я.

Я не в порядке.

Должен признать, я снова недооценил ее. Интересно, сколько еще раз мне придется убеждаться в том, что она бесподобна?

Киваю своей королеве и приложив усилие, отворачиваюсь, направляясь к отцу. Его теперь окружают только трое. По пути поднимаю чей-то пистолет с земли и проверяю магазин. Только две пули. Вполне достаточно.

Избавляюсь сначала от одного охранника, потом от второго. Третий занят тем, что убивает одного из наших. В последнюю секунду он замечает меня, но не успевает ничего сделать. Я хватаю нож из его кобуры и вонзаю ему прямо в сердце. Теплая кровь сочится сквозь пальцы. Мужчина падает на землю. Снова поворачиваюсь к Доминике. Она вместе с Дарио разбирается с еще парой ублюдков. Брат бросает ей пистолет, и она делает выстрел.

Она в порядке.

Возвращаю свое внимание к отцу. Захожу за стол, но там пусто. Дерьмо. Ищу его глазами, и замечаю, как он уходит от меня, пробираясь через тела. За доли секунды догоняю его и валю на землю ударом ноги в спину. Затем жду пока он поднимется. Он слишком стар, чтобы сражаться со мной, и он это знает. Но кем я буду, если даже не дам ему возможности защититься?

Он наконец поднимается на ноги, тяжело дыша и наставляет на меня пистолет. Хорошая попытка. Тут же выбиваю оружие и хватаю его за горло.

– Этого ты всегда хотел? – гневно рычу я.

– Иди к черту, ублюдок. – плюется он в ответ.

Совсем поздно я замечаю нож в его руке. Он пронзает меня в бок, но не успевает вогнать лезвие слишком глубоко. Я останавливаю его руку и отбрасываю от себя. Боль расцветает под ребрами, но ее недостаточно, чтобы предотвратить неизбежное. Заглянув отцу в глаза в последний раз, обхватываю эту толстую шею с золотой цепью и ломаю за доли секунды. Раздается мерзкий отвратительный хруст, и тело падает к моим ногам.

Кровь стучит в висках, но я понимаю, что вокруг становится тише. Где-то вдалеке плачет ребенок. Не могу отвести глаз от своего отца. Своего мертвого отца. Больше двадцати лет я ждал этого момента. Каждый день засыпал с мыслью о том, что однажды мне не придется больше оглядываться через плечо. Не придется делать вид, что я предан тому, кого презирал всю свою жизнь. И вот этот момент настал. Я наконец могу нормально дышать. Освобождение. Вот, что я чувствую. Словно легкие больше не сдавливает. Свобода. Я наконец освободился. А это тело у моих ног…теперь я понимаю, что оно никогда не было моим отцом. И я скорее умру, чем стану таким, как он…

Где-то раздается еще один выстрел.

– Адриано! – кричит Дарио.

Я поднимаю глаза и вижу Доминику.

Нет.

Она прижимает одну руку к животу. Сквозь ее пальцы пробиваются струйки крови, и время вокруг меня как будто бы замедляется.

Нет.

Она поднимает вторую руку, крепко сжимая пистолет, и наводит на меня. Выстрел. Пуля проносится у моей головы. Слышу, как тело падает за моей спиной, и начинаю бежать. К ней. Ее ноги подкашиваются. Слишком далеко. Она слишком далеко.

Нет.

Нет. Нет, пожалуйста.

Дарио подбегает прежде, чем ее колени касаются земли. Я оказываюсь рядом спустя мгновение и опускаюсь рядом с ней, забирая из рук Дарио.

Нет.

Только не это.

Не сейчас.

Нет.

Перед глазами все плывет. Ника продолжает прижимать руку к животу. От количества крови не могу понять, где именно рана.

Только не она. Нет. Пожалуйста.

– Далия. – хрипит она. – Она в машине. С ней все в порядке.

– Шшш. – глажу ее по щеке, прижимая к себе крепче. – Ничего не говори. Не нужно. Все будет хорошо. Слышишь? С тобой все будет хорошо. Все хорошо.

Она сглатывает, морщась, и подносит руку к моему лицу, нежным прикосновением вытирая слезы.

– Все…будет… – ее дыхание прерывается. – Хорошо.

Рука падает между нами.

Нет.

– Доминика? Малышка? Открой глаза, mia rosa. Не закрывай глаза. Пожалуйста. Нет.

Из моей груди вырывается крик.

Боль разрастается, ломая ребра.

Она будет в порядке.

Мы будем в порядке.

Я не потеряю ее. Не потеряю.