42

Сандро

Вытираю кровь со своих Ролексов, чтобы посмотреть на время.

Прошло уже пять часов с тех пор, как ее забрали. И я до сих пор не получил ни звонка с требованиями, ни подтверждения тому, что она все еще жива.

Этой ночью по всему городу происходят странные утечки газа. Взрываются склады, рестораны, бары, строительные площадки. Все, что хотя бы косвенно имеет связь с Братвой.

Я же нахожусь в некогда уютной гостиной, уже пятой за последние несколько часов. Очередная «помощница» Елены блюет в раковину на кухне. Кара и еще одна девушка оказались единственными, кого не сильно смутили кровь и отрубленные конечности. Но не смотря на это, не стану отрицать, толк от них все же был. Еще ни разу мне не удавалось так легко и без особых потерь проникнуть в чужой, достаточно хорошо охраняемый, дом.

Моя жена неплохо их обучила.

Вхожу на кухню и открываю ящики со столовыми принадлежностями. О, здесь выбор получше, чем в предыдущем доме. Достаю острую деревянную шпажку и возвращаюсь в гостиную. Блюющая девушка отрывается от раковины и явно пытается что-то мне сказать, но бросив взгляд на мои алые рукава и уже засохшие пятна крови на лице, снова возвращается к тому, чем занималась последние пятнадцать минут.

Я же возвращаюсь в гостиную. Привязанный к стулу ублюдок наконец-то приходит в себя и поднимает голову.

– Итак, на чем мы остановились? – произношу скучающим ровным голосом. – Ах, да. Ты собирался рассказать мне, где сейчас находится Илья Баринов. Верно?

Мужчина упрямо поджимает губы. Крепкий орешек. Он еще ни разу не обоссался, не просил меня остановиться и не пытался врать. Он знает, что я его убью.

– Знаешь, в чем твоя проблема? – наставляю на него шпажку. – Мне становится скучно, а наверху сейчас твоя жена и две молодые дочери вполне себе половозрелого возраста.

Наконец-то хоть что-то меняется в его взгляде. Среди ненависти появляется крупица страха. Не за себя, за свою семью. Если бы он не стоял на пути к моей женщине, я бы может даже в какой-то степени зауважал его. Возможно даже пустил бы пулю в лоб почти сразу.

– Либо ты начинаешь говорить, либо я пойду и развлекусь с ними.

Он продолжает молчать, тогда я разворачиваюсь и направляюсь к лестнице. Не трудно заставить трех женщин кричать. У меня нет особого желания это делать, но чем дольше Елена находится где-тотам, тем сильнее размывается граница. Я всегда знал о своей жестокой хладнокровной половине, но до этого самого момента, я и не подозревал о том, как далеко могу зайти.

– Я не знаю, где он. – вдруг раздается за моей спиной, когда моя нога уже ступает на первую ступеньку. Я не останавливаюсь. – Это правда. Клянусь. У него три разных квартиры в городе, и это только те, о которых нам известно. Сейчас он уже скорей всего прячется у Барона.

Замираю на середине лестницы и развернувшись, возвращаюсь в гостиную.

– Мне нужны имена остальных младших боссов.

Их должно быть куда больше чем пять. И кто-то из них явно знает о том, куда увезли Елену. Мужчина поджимает губы. Снова. Думал, мы уже прошли этот этап.

Киваю Антонио.

– Держи голову.

Он мгновенно исполняет приказ, а пленник начинает биться в конвульсиях. Я подхожу к нему и раскрываю один глаз. Деревянная шпажка входит в глазное яблоко, как нож в масло. Кровь хлещет в разные стороны, снова пачкая мой костюм. Вот поэтому я и предпочитаю надевать другую одежду на подобные встречи.

Мужчина снова отключается, когда я заканчиваю и отхожу, пытаясь найти хоть один чистый кусок ткани. Девушка на кухне наконец-то поворачивается и оперевшись о кухонный островок, протягивает мне полотенце.

Я принимаю его и вытираю часть крови, чтобы хотя бы частично избавиться от липкости.

– Я…хотела сказать. – старается смотреть в потолок. – Что мы недавно помогали Елене установить маячок на машину этого придурка с акцентом.

Я замираю.

– Удалось?

Она кивает.

Вряд ли мне могло так повезти, и тем не менее, я достаю телефон Елены из внутреннего кармана. Ввожу пароль и открываю приложение для отслеживания. Я не заметил этого сразу, но здесь действительно подключено два устройства. Одно мое, и тот факт, что я понятия не имею, где именно стоит маячок, все еще взрывает мне мозг. Она явно не ставила его на машины, потому что те проверяются на подобную хрень постоянно. Вариант с одеждой тоже отпадает, ведь устройство только одно.

Встряхиваю головой, сосредоточившись на адресах, где побывала машина Баринова сегодня. Тот привязанный ублюдок оказался прав. Судя по тому, что я вижу, сукин сын оставляет машины в совершенно рандомных местах и скорей всего меняет их постоянно. А значит, то же самое происходит и с местом его жительства. Однако есть кое-что интересное.

Его машина была сначала недалеко от нашей территории, затем у дома Елены в момент нападения, после у школы, где учатся дети Карлы и точно вишенка на торте, завершает свое путешествие в аэропорту Чикаго.

Теперь у меня не остается сомнений. Карле не угрожали, она добровольно заключила сделку с Братвой. И что-то мне подсказывает, что вина за это лежит на ебанном Вико. Зачем женщине сбегать с детьми из дома, если у нее все хорошо, верно?

Убираю телефон обратно во внутренний карман, и размяв шею, поворачиваюсь к Антонио.

– Женщин отвези к остальным.

Он кивает и тут же устремляется наверх. Я достаю пистолет из кобуры и заканчиваю начатое.

Спустя еще три часа и двадцать хреновых минут, я наливаю себе скотч в своей гостиной.

Восемь часов.

Ее нет уже больше восьми часов.

Сегодня я убил больше людей, чем за всю свою жизнь, но ни один сукин сын не выдал мне необходимую информацию. Тех, кто ее забрал, я тоже, сука, не нашел. Потому что ублюдки скорей всего прячутся вместе с Бароном. Я знаю, чувствую, у него осталась еще минимум половина людей. И все они прикрывают его жопу.

В моей голове есть только две причины, зачем ее забрали.

Первая – я.

Вторая – она.

И я очень надеюсь, что ублюдки не в курсе, что это ее разыскивает сенатор. Иначе в таком случае, я не смогу ее вернуть. Они не пойдут на сделку со мной. Или пойдут, а потом все равно передадут ее сенатору.

Выпиваю залпом скотч и наливаю еще, потому то не ощущаю на языке ничего, кроме привкуса метала. Достаю два телефона из пиджака и сбрасываю его. Затем взяв в одну руку наши телефоны, а в другую стакан опускаюсь на пол и приваливаюсь к стене.

Что можно сделать с женщиной за восемь с половиной часов?

Сегодня на каждого ублюдка я в среднем потратил всего сорок минут.

Уткнувшись затылком в стену, поднимаю глаза на потолок.

– Я никогда не верил в тебя. Но моя жена верит. Она сказала, что я одна из причин, по которой она… – делаю глоток скотча. – Просто…просто позволь ей жить.Пожалуйста.

Чувствую как по виску начинает скатываться то, чего не было даже на похоронах моей матери.

– Я все сделаю, только позволь ей жить.

Закрыв глаза, я впервые в жизни это делаю.

Я молюсь.

Молюсь, потому что не знаю, что еще могу сделать.

Понятия не имею, сколько проходит времени, но мой телефон вдруг оживает. Я хватаю его и тут же прикладываю к уху.

– Какого это выпотрошить половину города и все равно не суметь ее найти? – раздается голос Ильи, мать его, Баринова, и я поднимаюсь на ноги.

– Чего ты хочешь?

– О, для начала, еще немного поразвлечься с твоей женой, когда она наконец очнется.

Телефон в руке начинает трещать от того, как сильно я его сжимаю.

– А потом хочу видеть у себя документы о передачи твоей компании и всех ее активовмне. У тебя есть время до десяти часов утра, после мы с Еленой перейдем к более интересным играм. Если ты понимаешь, о чем я. Тик-так, мудила.

Он сбрасывает, и я изо всех сил подавляю желание запустить телефон в стену. Бросаю взгляд на часы. Сейчас почти пять утра, а значит, у меня в запасе только пять часов на то, чтобы подготовиться.

Сука.

Я все же запускаю стакан в стену. Тот разлетается на крошечные кусочки. Слишком мало времени. Виктор попросту не успеет. Ублюдок специально это сделал. Подобные сделки требуют минимум суток, и он это знает.

Телефон в руке снова оживает, и мои брови сходятся на переносице, когда высвечивается незнакомый номер. Отвечаю на звонок.

– Привет, зятек. У меня к тебе только один вопрос. Как тебе удалось так знатно проебаться?

Елена

Первое, что чувствую, придя в себя – это невыносимая вонь. Будто я в собачей конуре или что-то в этом роде. Следом приходит ощущение холодного бетона под щекой и…боль. Перед глазами плывет, когда пытаюсь открыть их и понять, где нахожусь. Висок болезненно пульсирует. Думаю, это от удара в стену. И судя по головокружению и легкой тошноте, у меня хреново сотрясение.

Мне не сразу удается подняться и сесть, но как только я это делаю, то сразу понимаю, что мое первое предположение оказалось верным.

Я на какой-то псарне, в клетке, где даже нельзя выпрямится в полный рост. Забавно, кажется, теперь я лучше понимаю Эдду. Справа и слева от меня похожие клетки, но с собаками, явно охотничьими. На меня они не обращают никакого внимания. Слава богу.

Делаю глубокий вдох, и он отзывается острой болью в грудной клетке. Видимо, одно или пара ребер сломаны. На мне лишь трусы и…касаюсь пальцами крестика на шее, выдыхая с облегчением. Я плохо помню, как ублюдки раздевали меня, обыскивая на предмет скрытых маячков, но судя по отсутствию боли между ног, они не стали…

– Господи, спасибо. – шепчу, прекрасно понимая, что это может быть всего лишь временное облегчение.

– О, ты не того благодаришь. – раздается знакомый голос где-то впереди, и я рефлекторно прижимаю согнутые колени к груди, игнорируя боль в ребрах.

Илья стоит возле моей клетки, весело склонив голову набок.

– Тебе стоит сказать спасибомне за то, что не позволил пустить тебя по рукам. – пожимает плечами. – Всем нынче хочется отхватить кусок шлюхи Сандро Ломбарди. Особенно после вчерашней ночи. Они просто жаждут поиметь тебя во все щели. Так что, скажи спасибо, малышка.

– Спасибо. – тут же выдыхаю, схватившись руками за крестик.

Илья довольно кивает.

– Но это ведь не значит, чтомне нельзя с тобой поиграть, верно? – он вдруг достает ключ из кармана и вставляет его в большой замок на двери клетки. – Ты конечно сейчас выглядишь не лучше вонючей тряпки. Однако дырка есть дырка, так ведь?

Щелчок.

Еще один.

Вдох.

Все вокруг замедляется. Нет. Этот ублюдок не прикоснется ко мне.

Нужно расслабиться. И больно не будет.

Я убью его.

Выдох.

– Илья. – раздается еще один голос, более низкий и грубый, откуда-то слева.

И я знаю, что не стоит испытывать облегчение, но ничего не могу с собой поделать. Баринов ругается себе под нос и проворачивает ключ обратно, чтобы снова запереть замок.

Спустя мгновение в поле моего зрения появляется мужчина. Лет сорока с сединой в густой бороде и множеством морщин вокруг жутких льдинисто-голубых глаз.

– Иди погуляй пока.

Даже если бы не видела их внешнего сходства, то просто по одной только реакции Ильи поняла,кто передо мной. Знаменитый Барон, босс Братвы. Когда его младший брат уходит, он подвигает откуда-то стул и опускается на него прямо передо мной.

На мужчине красная клетчатая рубашка, и руки его выглядят так, будто он много ими работает. Да и сам он скорее похож на фермера, нежели на одного из самых опасных преступников в стране. Только взгляд выдает в нем того, кем он является на самом деле. И мне до усрачки хочется опустить свой, точно собаке по соседству, которая поджав хвост, прижимает уши к своей голове. Но я выдерживаю. Смотрю на него в упор, пока он изучает меня.

Отец всегда говорил, что не имеет значения насколько силен твой противник, если он почует твою слабость, ты уже проиграл.

Вот и я теперь изо всех сил пытаюсь скрыть бешеный стук своего сердца и потеющие ладони. Усилием расслабляю плечи и мышцы лица. Я представляю себя в дорогой одежде с пучком на голове и на высоких каблуках. Представляю, что муж стоит прямо за моей спиной, и и изучаю ублюдка в ответ. Не смотря на свое нынешнее положения, яне жертва.

Я дочь Карлоса Эспасито, сестра Доминики Эспасито и хренова жена Сандро Ломбарди.

Яне боюсь очередного ублюдка с мертвыми глазами.

– Интересно. – протягивает он, почесав свою бороду. – Мне было любопытно, что это за женщина такая, ради которой можно за ночь разнести половину города. – кивает будто сам себе. – Теперь я понимаю. Однажды и у меня такая была. Вы редкая порода. Преданная до мозга костей. И упрямая тоже. Неважно, каким способом я попытаюсь тебя сломать, ты скорее всего просто откусишь себе язык. – снова кивает своим мыслям.

Я не двигаюсь, даже не моргаю.

Спустя пару минут он вздыхает.

– В таком случае, стоит уже покончить с этим. – он встает. – Ломбарди согласился на сделку. У вас двоих шанс пережить этот день крайне невелик, но я дам вам возможность хотя бы попрощаться.