22

Елена

Она нихрена не справляется. Мудак буквально размазывает ее по клетке. Я не учла того, что с оружием Эдда может уделать любого, но один на один в замкнутом пространстве с ублюдком на две головы выше и в разы шире нее, шансов меньше. Даже открытая дверь клетки, которую она попросила не закрывать не помогает. Каждый удар ее противника наносит больший ущерб, чем ее, поэтому она изо всех сил старается использовать свою скорость и переходит в оборону.

Толпа на металических балконах для «челяди» ревет. В основном, это мужчины, и они испытывают извращенное удовлетворение от того, что женщину у них на глазах буквально втаптывают в грязь. Однако богатые зрители, которые разместились на удобных диванчиках вокруг клетки, практически не обращают никакого внимания на разогревающий бой. Они ждут более серьезных бойцов, на которые и сделали сегодня миллионные ставки.

Музыка в колонках грохочет в бешеном ритме с моим сердцем, неон, подсвечивающий бетонные стены создает впечатление, будто на ринге всего лишь постановочное шоу. Однако в том, как мудак сейчас выбивает плечо Эдды одним ударом, нет нихрена постановочного.

И хуже всего то, что Доминик вышел лично взглянуть на бой и стоит сейчас у самой дальней стены слева, нахмурившись. Это плохо, очень плохо. Если он поймет, что тыл Доминики слабый, то в жизни не поддержит ее. И более того, я почти уверена, что если Эдда просрет бой, все солдаты, которые в данный момент стоят у стен с пушками, бросятся в нашу сторону. Достаточно одного только кивка Лучиано.

– Хреново у нас дела. – бросает мне Бьянка и опрокидывает в себя рюмку, которую должна была отнести на столик позади нас.

Мы обе вздрагиваем, когда мудак перед нами на ринге толкает Эдду в металический барьер, и она со стоном падает на мат. Я морщусь. Вся правая сторона ее лица заплыла, глаз налился кровью, а ее правая рука безвольно весит рядом.

– Очень хреново. – добавляет Бьянка, незаметно поставив пустую рюмку на поднос проходящей мимо официантке.

Надо срочно что-то придумать.

Ублюдок на мате победно кричит, раскинув руки в стороны. Моя сестра кое-как поднимается на ноги, и он тут же припечатывает ее к барьеру, схватив за горло.

– Может, нам?.. – начинает Бьянка, но я уже лечу к небольшим ступенькам ринга и захлопываю металическую дверь, закрывая ее на щеколду.

– Что ты творишь? – шипит на меня Бьянка, когда возвращаюсь к ней и тяну ее ближе к тому месту, где Эдда борется за кислород. – Она убьет нас.

– Для этого ей сначала нужно выжить. Повторяй за мной.

Я вижу, как взгляд Эдды подмечает закрытую дверь, как на лице вспыхивает настоящий ужас, и начинаю орать на испанском, что есть силы.

– Сдохни, грязная шлюха!

– Ты никогда не выберешься из этой клетки! – кричит Бьянка.

Давай же.

Все происходит так быстро, что не знающий человек мог бы и не заметить. Все эмоции соскальзывает с лица моей сестры, а глаза становятся мертвыми, словно душа покинула тело. И вот она снова превращается в ту восьмилетнюю девочку в плену. Вот только та девочка выбралась, а ее взрослая версия обладает смертельными навыками, и в состоянии аффекта…

Закончив ликовать, ублюдок поворачивается к моей сестре, чтобы закончить начатое, но ее рука, та самая, что мгновение назад висела грузом, сжимается в кулак и врезает по лицу с такой силой, что раздается хруст.

Она сломала ему нос и теперь не остановится, пока не выберется из клетки. Любой ценой.

Наблюдать за этим и жутко, и восхитительно. От моей сестры на ринге не остается ничего, кроме чистого инстинкта, и я не могу оторвать от нее глаз.

Рука с ее горла соскальзывает, и мудак не успевает переварить, что произошло, как она уже отпрыгивает в сторону и бьет коленом ему прямо по яйцам. Он сгибается по полам и тут же получает мощный удар коленом в лицо.

Хруст.

И он уже на спине. Но даже тогда она не останавливается. Сев ему на грудь, Эдда снова и снова наносит удары ему по лицу. Кровь с хлюпающим звуком разлетается во все стороны. Бинты на ее руке полностью окрашиваются в алый.

Толпа сверху больше не ревет, взгляды всех направлены на ринг, и только музыка продолжает бить в такт с ударами Эдды. Она не останавливается, пока не убеждается в том, что противник мертв. И только тогда, тяжело дыша, она поднимается на ноги и направляется к двери.

Я тут же тащу Бьянку в ту сторону, чтобы остановить дальнейшее кровопролитие. Вид у Эдды зловещий, она с ног до головы покрыта кровью, а в глазах по-прежнему пустота. Она смотрит прямо на нас, но не видит. Замахнувшись, со всей дури ударяет по двери, и та со скрежетом распахивается, едва не слетая с петель.

– Блеск. – выдыхает Бьянка. – Теперь она точно убьет нас. Мы следующие.

Эдда медленно спускается по ступенькам. Краем глаза замечаю, как ближайший охранник тянется к оружию.

– Как Ника тогда вывела ее из этого состояния? – спрашиваю Бьянку, которая цепляется за меня как за спасательный круг.

– Понятия не имею. – мы медленно отступаем. – Знаю только, что если Эдда увидит в нас угрозу, убьет.

Ага, значит, влепить пощечину, чтобы привести в чувства, не сработает.

С бешено колотящимся сердцем, я шагаю в ее сторону, и приложив одну ладонь к своему сердцу, касаюсь второй ее.Наш жест.

Эдда застывает на месте.

– Даже если рухнет мир. – шепчу на итальянском. – И кровь прольется.

Бьянка тут же встает рядом и накрывает своей рукой мою на сердце Эдды.

– Мы всегда были. – добавляет она. – И всегда будем. Мы твои сестры, помнишь? Ты не хочешь нас убивать.

Вернись.

Эдда моргает. Один раз, второй. Взгляд постепенно становится более осознанным. Она переводит его с меня на Бьянку и обратно, будто медленно вспоминая наши лица. А потом…

– Что происходит? – хмурится, и я выдыхаю с облегчением.

– Ты выиграла бой. – ухмыляется Бьянка.

И прежде, чем мы привлечем еще больше внимания к состоянию Эдды, я беру ее за руку и вскидываю вверх, показывая всем, кто сегодня победитель. Бьянка делает то же самое со второй ее рукой. По началу аплодисменты слабые, но спустя мгновение, когда удивление сменяется осознанием, толпа вновь оживает. Я бросаю взгляд в сторону Доминика. Мужчина едва заметно кивает мне и скрывается за одной из подсобных дверей.

Отлично, значит, у нас все еще есть время устранить Орландо.

– Мать твою,рука. – вдруг стонет Эдда, и я резко отпускаю ее ладонь, от чего она морщится сильнее. – Прости. Забыла, что ты ее вывихнула.

– Пойдем, я вправлю. – кивает Бьянка в сторону раздевалки.

Глаза Эдды широко распахиваются.

– Да, брось. – сестра уже тащит ее за собой. – Я кучу раз видела, как ты это делала.

Сестры исчезают с арены, а Белла ловит мой взгляд и недвусмысленно дает понять, чтобы я пошевелилась и возвращалась к работе.

Киваю и развернувшись на месте, направляюсь в сторону бара у противоположной стены. Глазами сканирую пространство, все столики и диванчики. Орландо простообязан появиться сегодня здесь.

Я продолжаю разносить напитки и закуски, пару раз даже позволяю какому-то старику шлепнуть себя по заднице. Когда начинается второй, более серьезный и ожесточенный бой двух чемпионов, Бьянка вновь материализуется в зале и сообщает, что Лучиано выделил столик специально для победителей. Он находится прямо у стены под балконом и практически не освещается, что хорошо, потому что лицо Эдды едва различимо. Хотя в данный момент, даже при свете дня наша родная матушка не признала бы ее.

– Как она? – спрашиваю у Бьянки, забирая полный поднос со стойки.

– Говорит, что бывало и хуже. – пожимает плечами, надувая очередной шар жвачки и тут же лопая его.

Я ухмыляюсь, и мы обе направляемся к нашему столику. Бьянка забирает пустые бокалы и широко улыбается какому-то мужику, когда тот хватает ее за грудь, за что зарабатывает чаевые себе прямо в лифчик.

Закатываю глаза, и закончив расставлять стаканы, выпрямляюсь. Бьянка догоняет меня на половине пути к бару.

– Ты как дешевая проститутка. – бросаю ей.

Она фыркает и ставит пустые грязные стаканы на стойку.

– Не завидуй. – отбрасывает черную кучерявую прядь назад. – Сама то небось за бесплатно даешь себя лапать. И вообще что ты имеешь против этой древнейшей профессии?

Я смеюсь.

– Просто напоминаю, что мы сюда не за этим пришли.

Она достает мятые купюры из лифчика и трясет ими перед моим лицом:

– Чаевые это приятный бонус, сестренка.

Затем она снова прячет деньги, разворачивается и едва не перевалившись за барную стойку, подзывает к себе одного из барменов. Тот выглядит угрюмым, но ровно до того момента пока не видит лицо Бьянки. Схватив паренька за шею, она притягивает его к себе и шепчет что-то на ухо. Он кивает, а она вдобавок оставляет еще и короткий поцелуй на его губах. Стоит ли упоминать о том, что пакет льда с рюмкой текилы оказываются перед ней практически мгновенно?

Подмигнув бармену, Бьянка выпивает бесплатный алкоголь и схватив лед, направляется к Эдде. Я двигаюсь следом, не переставая наблюдать за гостями. На ринг, где двое буквально уничтожают друг друга, я не смотрю вообще.

– Кстати, сегодня наткнулась на любопытную новость. – привлекает мое внимание Бьянка. – Даниэль Уильямс внезапно скончался.

Раздосадовано качает головой.

– Какая досада. Он ведь бытак молод.

Я подавляю улыбку.

– И не говори.

– Интересно, какими были его последние слова.

– Должно быть, что-то вроде «Господи, нет, пожалуйста».

Черные глаза Бьянки радостно распахиваются.

– Оу, он уверовал в Бога прямо перед встречей с Дьяволом. Какая милота.

Беру свой висящий на шее крестик и целую его.

– Да, в последнее время я часто оказываю подобное влияние на всяких отбросов.

Бьянка хихикает, и мы останавливаемся перед столиком Эдды. Тот практически перекрыт металической лестницей, ведущей на балкон. Не самые лучшие места, но для нас в самый раз.

Бьянка швыряет Эдде пакет со льдом, та перехватывает его здоровой рукой и тут же прикладывает к правой стороне своего лица.

– Сможешь в случае чего драться? – спрашиваю ее, скрестив руки на груди.

Она окидывает меня таким взглядом, будто я оскорбила ее до глубины души. И это вызывает у меня улыбку.

– Хорошо, поняла. Больше не буду задавать тупых вопросов.

– У меня есть один крайне тупой. – вскидывает руку Бьянка, и я поворачиваюсь к ней.

Лицо у нее становится таким серьезным, что я начинаю напрягаться, но тут она выпаливает:

– Что по члену Сандро?

Закатываю глаза вместе с тем, как Эдда стонет и откидывается на спинку дивана.

– Что? Я ведь предупредила, что вопрос тупой, не так ли? – прислоняется плечом к металической балке. – Прошло уже три года, неужели мне одной интересно, почему он до сих пор не сорвал твою вишенку?

Я морщусь.

– У меня нет никакой вишенки.

– Но он то об этом не знает. Разве это не странно? Взгляни на себя, тебе ведь даже пакет на голову не потребуется.

Я смеюсь.

– Боже, заткнись уже.

– А что если он фетишист? Ммм? Или предпочитает красную комнату и всякие там грязные приблуды?

Сначала мне хочется возразить, но потом я задумываюсь. В теории, это ведь действительно может быть правдой. Учитывая, что за три года он ездил только к Катарине, вполне вероятно, что она удовлетворяет его потребности. Сандро явно не из тех, кто стал бы принуждать, и потому не тронул меня, зная, какая я «правильная».

– Ха! – выпаливает, наставляя на меня палец. – По лицу вижу, ты думаешь, я права. Тогда почему не выяснишь наверняка? Проследи за его членом и поставь камеры в том месте, где он удовлетворяется.

Я морщусь, а потом выпаливаю раздраженно:

– Да не хочу я заниматься этим дерьмом.

– Почему?

– Мне неинтересно.

– Врешь.

– Нет, правда.

– Ага, не вешай мне лапшу на уши, я не люблю спагетти. Есть другая причина.

– Нет.

– Да.

– Иди ты. – поворачиваюсь к Эдде. – Скажи ей, чтоб отвалила.

– Отвали от нее, Бьянка. – устало протягивает сестра, и та фыркает, прищурившись на меня.

– Между вами что-то произошло? Поэтому не хочешь ничего знать о его похождениях?

Станцуешь для меня, Елена?

– Нет.

…я подаюсь вперед и оставляю легкий поцелуй на щеке Сандро.

– Мне просто плевать на то, как и с кем он проводит свое свободное время. Главное, чтобы меня ни в чем не подозревал.

Бьянка уже открывает рот, чтобы ответить, как Эдда вдруг окликает нас обоих.

– Смотрите. – кивает куда-то нам за спины, и мы оборачиваемся.

Там, прямо рядом с клеткой стоит Орландо Конте со своей личной свитой из шести головорезов. Конте приветствует кого-то за столиком, который мы обслуживали весь вечер, и развернувшись направляется к противоположной стене. На то, как из клетки выносят тело, он не обращает никакого внимания, и продолжая отвешивать свои «королевские» кивки, размещается за одним из за самых больших столов. Его телохранители окружают диван, а Белла Лучиано уже несется в его сторону со стаканом алкоголя.

– Доброго вечерочка, как говорится. – протягивает Бьянка. – Ну, что какой у нас план?

Понятия не имею.