Мои попытки найти подлюку, нагло своровавшую мой выстраданный трудом и усердием реферат, не увенчались успехом. Когда злая и готовая к возмездию я неслась по коридорам академии и проскочила на скорости ветра мимо испуганно сжавшейся комендантши, а затем с ноги открыла дверь в коморку, в которой и проживала ушлая наследница никчемного рода Лере, на меня лишь испуганно уставились обе ее соседки.

— Где эта дрянь? — прошипела я сквозь зубы.

— Он-н-на… еще не воз-з-завращалась, — стуча зубами от страха и вжимаясь спиной в спинку кровати, промямлила одна из них.

— Когда явится, сообщите мне по магофону, — приказала я.

— Но… у нас нет, они же запрещены, — затараторила спешно другая и тут же осеклась под моим гневным взглядом, вжимая голову в плечи.

— Не мои проблемы, — холодно бросила я, закипая все больше.

Девицы сдались под моим требовательным взглядом и согласились оповестить меня о возвращении Вероники Лере в комнату, заверив, что проблемы с магофоном уж как-нибудь решат. Не иначе, как стремились скорее избавиться от моего общества. Но если вздумают не выполнить обещанного, пусть пеняют на себя.

Комнату покинула столь же стремительно, напоследок хлопнув дверью от души. И кровожадно усмехнулась, вновь устремившись на выход из общежития.

Хочешь побегать, моя дорогая Вероника? Что ж, это я тебе устрою. И ты, милая бывшая подружка, уже заработала себе пару очков на то, чтобы усилить насланное на тебя проклятье.

Выйдя из стен общежития, глубоко вдохнула вечерний прохладный воздух сквозь плотно сжатые зубы и остановилась, призывая себя к спокойствию. Дыхательная гимнастика принесла свои плоды, и пелена гнева начала медленно отступать, освобождая место разуму.

Обойти всю академию, чтобы найти мелкую нахалку слишком долгое, неблагородное и бесполезное занятие. Поисковые чары? Нужна вещь, принадлежащая разыскиваемому. Да и с таким плотным количеством населения, как в академии, это трудновыполнимая задача. Но для Адамины фон Соммер нет ничего невозможного.

Поэтому я встала у дорожки, ведущей к общежитию, прикрыла глаза и сосредоточилась на потоках силы, рассекающих академию вдоль и поперек. Да, быть универсалом подарок судьбы. Универсалам подчиняются все виды магии и различные ее направления. А у некоторых из них есть еще и козыри в рукаве, в виде уникальных способностей. У меня такой способностью было видеть чужие магические потоки, даже когда владелец свою магию не использует.

С таким количеством магов на небольшой клочок земли сложно отделить потоки силы, принадлежащие одному магу, от потоков силы, принадлежащих другому. Но за годы совместной учебы я почти по памяти могла описать, как выглядит магическая сила, бурлящая в каждом из моих сокурсников. Эти яркие цветные пятна постоянно пестрели и переливались во время практических занятий так сильно, что на первом курсе мне приходилось прикладывать немало усилий, чтобы не обращать на них внимания и сосредоточиться на деле.

Мгновения сменяли друг друга, а я, стоя неподвижно у стен общежития, блуждала мысленным взором по территории академии, разыскивая всего одно единственное, небольшое, немного тусклое, серо-синего цвета пятно магического дара.

Наконец, уже когда я собиралась сдаться и отправиться на поиски на своих двоих, магическое сканирование принесло свои плоды и показало мне, где находится одна конкретная ушлая адептка. Я предвкушающе усмехнулась и зашагала в направлении, которое мне указал дар.

Над академией громко пробили часы, оповещающие блудливых недорослей о том, что пора занимать места в своих кроватках и не нарываться на дисциплинарные взыскания, нарушая комендантский час. Но сейчас мне было плевать на то, что меня может поймать после отбоя кто-то из преподавателей. Мне вовсе не улыбалась мысль спускать Веронике Лере ее выходку с рук и просиживать всю ночь над написанием еще одного реферата.

Мне пришлось обойти огромное и широкое здание академии с другой стороны, чтобы добраться до преподавательской башни, в опасной близости от которой и маячила одна представительница заплесневелой низшей аристократии.

— И что это мы там делаем? — поинтересовалась я сверху загробным голосом, склонившись над сокурсницей, ковырявшейся в каких-то кустах.

Та сначала испуганно вскинула голову, но сообразив, кто именно перед ней стоит, почти сразу же расплылась в мерзкой, пакостной улыбке.

— Тебе не кажется, что кража чужих умственных трудов, это не только мелко, но еще и низко?

— Не понимаю, о чем ты, — с невинным видом пропела Вероника, отряхиваясь и поднимаясь на ноги, — У тебя с твоим высокомерием еще и мания величия проснулась? Очнись, фон Соммер, до тебя никому нет дела. Если это все, что ты хотела, то я, пожалуй, покину твое неприятное общество. Нарываться на преподавателей мне не хочется, — пожала плечами эти нахалка и, высоко вздернув нос, попыталась обойти меня, не преминув задеть при этом плечом.

И вся эта красноречивая отповедь, конечно, была хороша, но я заметила торчащий из-под заботливо политых местным садовником кустов краешек белого листа пергамента, исписанный до боли знакомым почерком.

Вот же курица безмозглая. Украсть чужую работу ей ума хватило, а избавиться от улик — нет? Можно было бы хотя бы сжечь реферат или прикарманить, а не топить в луже под кустом напротив преподавательской башни. Мне теперь еще и учить ее, как правильно организовывать кражу?

Я резко обернулась, прожигая взглядом спешно удаляющаяся спину Вероники Лере, и с языка сорвалась тщательно продуманная формулировка проклятия:

— С этого самого мгновения неудача будет ходить за тобой по пятам. Каждый твой поступок против других, каждая дурная мысль будет оборачиваться настоящей катастрофой против тебя. И будет это длиться до тех пор, пока не отплатишь за все деяния свои.

Вероника, разумеется, услышав мой громкий твердый голос, замерла на месте, а ее спина дрогнула. Девчонка потянулась было обернуться, но тут же одернула себя и устремилась прочь.

Надеется снять проклятье? Попробуй, моя милая. Даже деду не всегда удается снять то, что произносит мой скверный язык. Врожденная предрасположенность к проклятьям — это тебе не шутки.

Такое, на первый взгляд, безобидное проклятье было выбрано мною не зря. Пожелай я навредить леди Лере напрямую, используя проклятья, поражающие на физическом уровне, понесла ответственность бы тотчас. Отчислили бы меня, конечно, вряд ли, но и удостаиваться пометки в личном деле мне тоже не хотелось.

А так, это всего лишь невезение. И не абсолютное, которое тоже может легко вызвать подозрения о посторонней причастности. Нет, такое невезение, которое будет настигать леди Лере лишь в тех случаях, когда она снова решит лечь под чужого жениха или украсть чужой реферат, например. В этом случае на меня даже никто не подумает. За исключением самой Вероники, разумеется.

Проследив за тем, как скрывается в ночи миниатюрная фигурка, я вздохнула и вновь развернулась к кустам, присаживаясь около них. Двумя пальцами подхватила промокший лист и поднесла его к свету. М-да, зрелище не впечатляющее. Пергамент разбух, чернила поплыли. А из всего реферата листов, пожалуй, половина.

Вовремя Вероника ноги унесла. Увидев последствия ее необдуманных поступков, я бы, пожалуй, все же не сдержалась и ударила девчонку одним из атакующих заклинаний из тех, что в этом самом реферате и были описаны.

— Адептка фон Соммер? — раздался за спиной вкрадчивый голос, — Что вы здесь забыли после отбоя?

У-у-у, попала, так попала. Волосы что ли перекрасить, чтобы меня переставали узнавать все, кому не лень, по одной лишь шевелюре?

— А я тут это… реферат забыла, — честно призналась я и потрясла размякшим листом пергамента перед ректором.

— Поднимитесь.

Вот вроде спокойно произнес, но таким непреклонным тоном, что я явно поняла — привык приказы раздавать. И в любое другое время я бы возмутилась и даже бы снова послала демона к черту (как оказалось, ему не привыкать прогуливаться в этом направлении), но было одно большое «но». Даже жирное, я бы сказала. Меня поймали с поличным на нарушении устава. И как позорно поймали. Если дед об этом узнает, я долго буду краснеть за собственную бездарность и недостаточную изворотливость (да, у деда странные критерии оценки таланта его драгоценных отпрысков).

Поэтому я бросила испорченный лист реферата обратно на землю, все равно, его уже не восстановить, и покорно поднялась на ноги, отряхиваясь. В лицо демонюке смотреть не стала, побоявшись, что, не увидев в моих глазах должного раскаяния, ректор только сильнее разозлится. Я уже и без того успела достаточным образом выделиться всего за один день. На всю жизнь хватит, угу. С моими-то планами на этот учебный год, мне бы лучше лишний раз нигде не отсвечивать. Но я и не отсвечивать понятия несовместимые.

— Э-э-эм, лорд-ректор, я так понимаю, что на двери в личные покои у вас стоит защита? — я поспешно перевела взгляд на демона, возвышающегося передо мной.

Ой, зря я ему за спину посмотрела, как бы теперь с хохоту не помереть. Тот в ответ кивнул и недоуменно на меня уставился, явно не ожидая столь резкой смены темы разговора.

— А на окнах? — спросила я ехидненько.

Демонюка дураком не был и стремительно обернулся. Жаль, я не видела этого выражения лица, когда перед ним предстала столь занимательная картина. Нашлись-таки в академии любительницы экзотики. Одна вон в прозрачной ночной сорочке и тоненьких стрингах карабкалась наверх прямо по стене. Вот это тяга к новым знаниям и ощущениям, я ее даже зауважала.

По белеющей в полутьме заднице, конечно, сложно было распознать ее обладательницу. Но я и не такое могу. Потому и почти сразу узнала в этой решительной леди во фривольном наряде одну из адепток шестого витка боевого факультета. Да-да, ту самую, что не далее, как пару часов назад так восторженно отзывалась о новом начальстве академии.

А демон, опешивший от такого напора, ненадолго потерял дар речи, потом покосился на меня ошарашенно и вопросил:

— И как это понимать?

— Ой, да все просто, — отмахнулась я от его вопроса, — Девочку на экзотику потянуло. Вы же во всем королевстве всего один демон, еще и высший. Вот многие и хотят узнать, что вы из себя представляете в постели. Думаю, она далеко не последняя, кто решится на штурм вашей крепости, — на последней фразе удержать серьезный тон стало сложно, и я подленько так захихикала.

Просто представила, как бедный демон будет отбиваться от полуголых адепток, которые начнут толпами лезть по стенам в его покои в развратных нарядах.

— И часто здесь такое? — поинтересовался выпавший в осадок демон.

— Демоны нечасто, а разврат часто, — честно сдала всех я.

— М-да-а-а. Надо здесь порядок навести, — глубокомысленно изрек ректор и продолжил нормальным тоном, — Слушайте, может, скажем ей, что видим ее? Мои глаза не выдержат этого ужаса.

— Не-е-е, хорошо же ползет, — протянула я довольно, — Вот до вашего окошка доползет, тогда и скажем.

— Так на нем же защ…

Договорить демон не успел. Адептка уже доползла до вожделенного ректорского окна и, стоило ей ухватиться руками за оконную раму, как по рукам наглой нарушительнице академического устава и норм морали ударило мощным разрядом магии, и она с визгом полетела на землю.

— Вот теперь можно и говорить, — удовлетворенно кивнула я.

И сразу жизнь наладилась, настроение поднялось. Когда другим плохо, мне всегда хорошо. Особенно, когда другим плохо заслуженно.

— Адептка Хорн! — громким голосом окликнул девицу ректор.

Ага, значит, у демона тоже есть талант людей по попе узнавать.

— Не смейте от меня убегать, адептка Хорн!

Ну, тут даже я разочаровалась. Так стремительно ползла навстречу горячей и трепетной любви. А стоило появиться владельцу ее грез на горизонте, как резво подскочила на четвереньки и попыталась отползти в кусты. А как же «боевые маги не сдаются и не терпят поражений»?

— Адептка Хорн, вы отчислены! Можете и дальше отсиживаться в кустах, но чтобы завтра и духу вашего здесь не было. И вашим родителям я напишу письмо о вашем неподобающем поведении. И адептам станет известно о причине вашего отчисления, чтобы другим неповадно было.

— Не надо родителям, — донеслось жалобное из кустов.

Но демон был непреклонен:

— А раньше думать надо было, — припечатал он и зашагал в обратном направлении, то есть ко мне.

Я сама уж чуть было на четвереньки не упала и к кустам не припустила. Просто вид у демонюки больно злой и страшный был, и глаза так алым сверкали, что я была готова признаться во всех смертных грехах, лишь бы он на меня никогда больше в жизни не смотрел.

Но я осталась стойко стоять на месте, лишь коленки позорно тряслись.

— А не перебор? — поинтересовалась я у ректора, когда он приблизился.

— Уж лучше так, чем потом каждую ночь очередную дурочку отлавливать, — жестко произнес он, — Надо заняться моральным воспитанием адептов, иначе это ни в какие ворота не лезет.

— А кандидатов на отчисление вы принимаете? — поинтересовалась я, с тоской покосившись на испорченный реферат, — Крайне развратная особа, скажу я вам. Или даже двое, — добавила поспешно, вспомнив про женишка, который и был корнем всех зол.

— За мелкое вредительство отчислить не могу, — поджал губы демон.

Ну вот, а я уж понадеялась, что с Вероникой удастся разделаться легко и просто.

— Но могу назначить дисциплинарное взыскание. Вы только именем вредителя поделитесь.

— Ага, — буркнула я, — И потом она мне жабу в постель подкинет, или чего хуже. Нет уж, спасибо, я лучше сама. Надежнее будет.

— Только без членовредительства, адептка фон Соммер, — предупредил меня ректор, опасно сверкнув глазами.

— Что вы, что вы, все в рамках академического устава и действующего законодательства, — поспешно заверила его я, — Ну, я пойду. Мне еще реферат переписывать.

И бочком стала отходить от демона, а после и вовсе припустила со всех ног к общежитию, пока он не опомнился и не назначил мне наказание за нарушение комендантского часа. И когда я убегала, то заметила краем глаза светящиеся в ночи светлые стринги, стремительно уносящиеся прочь.