Когда подошла моя очередь, охранник — здоровенный мужчина с шрамом через всю щеку — уставился на меня с плохо скрываемым удивлением. Наверное, не каждый день он видел женщин в таких откровенных платьях, приезжающих на ярмарку в одиночестве.

— Оружие есть? — спросил он хрипло.

Я отрицательно покачала головой. Оружие. Конечно. Почему-то мне даже в голову не пришло, что стоило бы захватить хоть что-то для самозащиты. В моем прошлом мире я всегда таскала с собой перцовый баллончик в сумке, так, на всякий случай.

— Проходите, — кивнул охранник, посторонившись. — Держитесь ближе к центральным аллеям, там безопаснее. И кошелек спрячьте поглубже — карманников хватает.

Я поблагодарила его и вошла на территорию ярмарки, сразу погружаясь в водоворот звуков, запахов и красок.

Это было совершенно, абсолютно не похоже ни на что, что я видела раньше. Даже самые яркие уличные фестивали в моем мире меркли по сравнению с этим буйством жизни, этой первобытной, почти магической энергией места, где сходились десятки культур, традиций, товаров со всех концов королевства.

Я даже забыла, что должна встретиться здесь с Вальтером. Сначала прошла мимо лотков с тканями всех мыслимых оттенков. Торговцы наперебой зазывали меня, расхваливая свой товар, обещая лучшие цены, эксклюзивность, редкость.

Дальше шли ряды с украшениями, и здесь я невольно притормозила, потому что зрелище было действительно завораживающим. Ожерелья из жемчуга и драгоценных камней, серьги, которые сверкали в солнечном свете как маленькие звезды, браслеты тонкой работы, кольца с камнями размером с перепелиное яйцо. Один старик-ювелир, заметив мой заинтересованный взгляд, подозвал меня жестом.

— Для такой красавицы — особая цена, — пророкотал он с акцентом. — Смотри, вот это, — он поднял тонкую диадему, усыпанную маленькими рубинами, которые идеально сочетались с цветом моего платья. — Эльфийская работа, настоящая. Двести лет назад сделана для принцессы Лунного леса. Подойдет тебе как влитая.

Я хотела было отказаться — у меня не было с собой денег, — но тут до меня донесся знакомый голос:

— Я куплю ее.

Я обернулась и увидела Вальтера.

Он выглядел еще более впечатляюще вживую, чем через зеркало связи. Высокий, статный, одетый с той тщательностью, которая выдавала человека, придающего огромное значение внешнему виду. Темно-зеленый камзол с золотым шитьем, высокие черные сапоги, начищенные до блеска, плащ, небрежно переброшенный через плечо. Волосы аккуратно уложены, лицо выбрито, и когда он улыбнулся мне, его зубы сверкнули ослепительной белизной.

— Вальтер, — выдохнула я.

— Ты совсем забыла про меня? — спросил он, подходя ближе и склоняясь в изящном поклоне, во время которого взял мою руку и поднес к губам. — Я увидел тебя от ворот и сразу узнал. Как будто солнце спустилось на землю и решило прогуляться среди смертных.

Комплимент был банальным, но произнесен с такой искренностью, с таким восхищением в глазах, что я не смогла сдержать улыбку.

— Солнце — это, наверное, слишком, — возразила я, но без особого убеждения, потому что, признаться честно, мне нравилось такое внимание. Нравилось после ночи сомнений, после утра, проведенного в попытках понять собственные чувства, просто принимать чужое восхищение без необходимости анализировать, что оно значит, что за ним стоит, какие обязательства накладывает.

— Ничего не слишком, когда речь о тебе, — возразил Вальтер и повернулся к ювелиру. — Заверните диадему. И вон те серьги тоже, с рубинами. И браслет — вот этот. Все в комплект.

— Вальтер, не надо, — запротестовала я слабо, хотя часть меня уже предвкушала примерку этих сокровищ.

— Надо, — отрезал он, передавая ювелиру увесистый кошелек и даже не поинтересовавшись ценой, что, как я заметила, произвело на старика впечатление не меньшее, чем сами украшения на меня. — Красивая женщина должна носить красивые вещи. Это закон природы, с которым бессмысленно спорить.

Пока ювелир аккуратно укладывал покупки в бархатный футляр, Вальтер с откровенным восхищением смотрел на меня

— Итак, прекрасная Виктория, — Вальтер предложил мне руку, и я, секунду поколебавшись, приняла ее, — день только начинается, а впереди нас ждет столько всего интересного. Ты любишь сладости? Музыку? Представления? На этой ярмарке есть все, что душа пожелает.

Мы двинулись по центральной аллее, и я не могла не заметить, как люди оборачиваются нам вслед. Вальтер был явно известной фигурой: торговцы кланялись ему, женщины провожали взглядами, мужчины почтительно расступались. И я, под руку с ним, в своем ярком платье и с футляром драгоценностей в руках, чувствовала себя... значимой. Важной.

Это было опьяняющее чувство, которого мне так не хватало.

— О чем задумалась? — спросил Вальтер, наклонившись ближе, чтобы его слова не потонули в общем гуле ярмарки.

— О том, как давно я не чувствовала себя собой, — призналась я честно, потому что ложь в данном случае казалась не нужной. — В замке все подчинено определенным правилам, определенному порядку. Иногда я забываю, что мир может быть другим — хаотичным, ярким, непредсказуемым.

— Это потому, что лорд Элиан — затворник и перфекционист, — сказал Вальтер мягко. — Он запер себя в своей белой башне и пытается контролировать каждую пылинку, каждый звук, каждое движение. Это не жизнь, Виктория. Это существование в клетке, пусть и позолоченной.

Я хотела возразить — вспомнить ту боль в глазах Элиана, когда он рассказывал о войне, о потерянной невесте, о том, как его драконья натура чуть не уничтожила все, что ему было дорого. Хотела сказать, что его перфекционизм — не прихоть, а способ выживания, способ удержать контроль.

Но слова застряли в горле, потому что... разве Вальтер был неправ? Разве жизнь в замке, с его бесконечными правилами, тишиной и стерильной белизной, не была похожа на прекрасную, комфортную тюрьму?