Он здесь.

Он не знает, кто я.

Он не понимает, что если отец узнает, что произошло, он без колебания скажет мне сделать то, что я сделаю, так же, без колебаний... А я не хочу становится той, кого до жути буду ненавидеть...

А я...несмотря на всё это, уже знаю, что снова буду с ним.

Не потому что хочу, а потому что не могу иначе. Потому что он врезался в мою жизнь, как пуля, как судьба.

И, ты всегда можешь держать пистолет, но не всегда можешь выбирать в кого стрелять.

Он пришёл в мою комнату в 00:17. Я ведь знала, что придёт, и при удачном стечении обстоятельств в моей комнате не было Грейс...

Яждала. Но не собиралась этого показывать. Но он и так это знал.

— Ты опоздал, — бросила я, не отрываясь от окна. Рассматривая полную луну за окном, и деревья, что почти не колыхались от ветра.

— Я думал, что тебе может понравится, если я заставлю тебя ждать, — ответил он, закрывая за собой дверь.

— Не думай. Это твоя слабость.

Он подошёл. Тихо, без спешки, как зверь перед броском. И он точно знает — не убегу. Не только потому что некуда, а потому что не хочу этого.

— С недавнего времени определил, что моя слабость рыжие девушки.

— Очень поразительный ответ, а главное, какой необычный, — прошипела я, наконец поворачиваясь. Он улыбнулся. Та самая улыбка, которая свела меня с ума в клубе.

— Поэтому ты решила тогда заняться сексом в клубе? Из-за моей "необычности"?

— Из-за того, что я хотела заняться сексом в клубе. Всё слишком просто. И потому что хотела посмотреть, как ты умрёшь от собственной наглости.

Парень усмехнулся, но не сказал, что наглым тогда был совершенно не он.

— Видимо, я выжил, — он сделал шаг вперёд, подходя вплотную ко мне. Я позволила. — И вернулся.

Я не отступила.

Он не остановился.

Его руки — на моих плечах. Его губы — в сантиметре. Так, что я чувствую дыхание, смешанное с апельсиновым соком. Непроизвольно облизываю губы.

— Скажи мне "нет", и я не уйду, — прошептал он.

Я улыбнулась, оскалившись. А вот это действительно мне нравилось...

— Тогда нет.

Мы не целовались, сталкивались. Губы, язык, зубы — всё как в прошлый раз, только теперь без слабой неуверенности. Одни. С желанием. С гневом.

Он сорвал с меня одежду. Когда стаскивал топ, я услышала треск, но это лишь сильнее меня возбудило. Я дёрнула его рубашку, позволяя всем пуговицам рассыпаться по полу.

Он прижал меня к стене. Я запустила ногти в его спину.

Он прошептал моё имя. Я его — нет.

Привыкать к имени плохая штука. Не знаешь имени — не ведуешь проблем. Но проблема существовала, так как язнала.

Он поднял меня в воздух, слишком резко бросив на кровать, и так же резко набросился сверху.

Не нежно, не медленно. Жадно. Мы оба были жадными.

Всё было так...словно мы оба знаем, что совершаем ошибку, как будто знаем, что это — грех.

И как будтонам плевать.

------

Когда мы оба закончили, то ОН лёг рядом, тяжело дыша. Я дышала в такт с ним, всё ещё ощущая головокружение.

А потом...сказал то, что не должен был говорить.

— Ты такая...нежная, — прошептал он в потолок, находя мою руку, сжимая её.

— Что? — резко села, откидывая его руку. — А ну-ка повтори!

Он приподнялся на локтях, такой спокойный, невозмутимый...безэмоциональный.

— Ты слышала. Под кожей этой бестии — ты мягкая, чувственная, настоящая.

— Яне нежная, — прооорала я, вскакивая с кровати. — Я не мягкая, не чувственная.

Я схватила платье, которое лежало подготовленное на завтра, натянула его через голову.

— Уходи. Сейчас же!!!

— Оливия...

— Выходи! — заорала я, тыча пальцем в дверь. — И если ты ещё раз назовёшь меня нежной, я выстрелю тебе в колено!

— Очень смешно, — рассмеялся ОН, но спорить не стал.

Ага, безумно смешно, учитывая, что это чистая правда.

Встал, медленно оделся, посмотрел на меня с той же чёртовой улыбкой.

— Ты ведь боишься, да? Что я прав, — сказал он спокойно, разводя руками. — Потому что если ты нежная — значит, ты можешь быть ранена. А ты не позволяешь себе никаких слабостей.

Он подошёл к двери, остановился, не оборачиваясь.

— Но я ведь ужеувидел. И теперь ты не спрячешься.

Он вышел, тихо прикрыв дверь.

А я осталась, дрожала. От злости? От страха?

А может от того, что он прав?

Чему бы меня не учил отец, как бы он не делал этого, чтобы я не умела и к чему бы не шла...я всё равно была внутрисобой. Точнее тем, кем я действительно хотела стать.

Я схватила подушку — швырнула в дверь.

— Чёрт бы тебя побрал, Райан!