Янек бегал к своей Одарке по ночам. Днём не выходило - четверо старших братьев Одарки уже пару раз намяли ему бока, чтобы не мутил воду возле первой красавицы Отрадной, дочери кузнеца, завидной невесты. Так-то Янек не против жениться, да кто ж ему Одарку-то отдаст? Он же ни то ни сё, ничем-то не выделялся ни в родной Свислочи, ни уж тем паче в соседних деревнях. Думал даже в город податься, но то дело сложное, с наскоку не решается. Надо и о матери позаботиться, и о сёстрах.

А сердце - юное, горячее - так и кипятило кровь. Вот и бегал к зазнобушке своей ночами. Не, ничего такого - просто повидаться. Поговорить. За руки подержаться.

В этот раз Янек подзадержался - уж больно ночь была хороша. Всё ещё тёплая, пусть и конец октября - а всё как позднее лето. И луна опять же полная, светло.

Обратно решил прогуляться чуть дольше, зато часть пути по старой дороге на Заставу - всё ж по дороге удобнее, чем лесными тропами ноги бить.

Чего Янек не ожидал, так это услышать дробный топот по дороге в ночи, как от верхового отряда. В придорожные кусты Янек нырнул раньше, чем понял, зачем - неоднократно битый, Янек доверял своей чуйке безоглядно. А там и вовсе на дуб влез, повыше, побезопаснее.

Увиденное с веток дуба зрелище навсегда отпечаталось в памяти Янека - уж больно неожиданное и пугающее оно было.

Сначала из-за поворота выползло пятно света, и сразу за ним - графская двуколка. Над двуколкой летели две летучие мыши, держа в лапах фонари. Кто там сидел в двуколке, Янек не разглядел, так как глаза сами собой прикипели к невиданному и пугающему зрелищу - за двуколкой летел гроб. В гробу вроде кто-то лежал, а гроб летел не сам по себе - его несли прикованные цепями к гробу опять же летучие мыши. Сопровождало летучий гроб десять всадников в броне - видимо, чтобы тот, из гроба, не вырвался. Следом за гробом шёл гигантский бронированный медведь, светивший глазами. Наверное, смекнул Янек, на тот случай, если этот, из гроба, всё же вылезет и стражу свою порвёт.

От таких мыслей сидел Янек на своём дубе тише воды ниже травы, и слез, только когда топот от странной процессии окончательно стих.

Янек припустил домой, в родную Свислочь, на ходу обдумывая, что и кому он расскажет про небывалую ночную процессию.