Вика

— Вика, трагедии не произошло, — выдаёт уверенно. — Да, ситуация паршивая, признаю, но это точно не конец света.

Я ловлю просто дичайший ступор.

Его слова, сказанные так спокойно и буднично, бомбой взрываются в моей голове.

Не конец света?

Это он так считает?

А я, выходит, просто слишком драматизирую?

— Ты серьёзно? — слова вырываются сдавленным выдохом.

Смотрю на мужа, и будто впервые вижу его.

Глаза, которые я когда-то считала самыми родными, теперь кажутся чужими, холодными, полными пренебрежения.

Неужели все восемь лет брака он носил маску, и лишь сегодня вынужденно снял её?

Маску любящего мужа, а под ней скрывался… кто?

Предатель? Лжец?

— Вполне серьёзно, — поднимает руку, бросая беглый взгляд на наручные часы.

Его жест, такой обыденный, но в этот момент исполненный зловещего подтекста, заставляет меня внутренне сжаться.

Торопится к ней?

К той, которая подарила ему то, чего я не смогла?

К той, ради которой он готов был жить двойной жизнью?

— Думаешь, что я смогу смириться с тем, что сегодня узнала? — Сердце стучит быстрее обычного, отдаваясь пульсацией в висках. В горле ком, во рту пересыхает так, что невозможно вымолвить и звука.

Обмениваемся колючими взглядами.

В его глазах — явное раздражение.

Осознание этого окончательно срывает стоп-краны.

Вся накопленная обида, боль, злость вырываются наружу, сметая остатки самоконтроля.

— Знаешь что? Вали к ней! К той, которая смогла родить тебе такого желанного сына! — Жестокая правда царапает глотку, оставляя кровавые следы. — Проваливай!

— Ты забываешься, — цедит сквозь зубы.

— Забылся, Градов, ты! Четыре года назад! Когда решил, что иметь на стороне вторую семью — это что-то в пределах нормы!

— Прекрати истерику.

Абсолютно ненатурально усмехаюсь и качаю головой, не в силах поверить, что этот мужчина, мой муж, так легко обесценил всё что было между нами.

— Какой же ты…

Он прикрывает глаза и шумно выдыхает.

Весь его вид выражает усталость, но не от того, что он причинил мне боль, а от того, что правда вылезла наружу и приходится с этим разбираться.

— Вик, не надо. Я всё тот же. Ничего не изменилось.

На одно короткое мгновение, в этой густой атмосфере взаимной неприязни, мне хочется ему поверить.

Подойти, обнять, уткнуться лицом в его грудь, как делала сотни раз до этого. Сделать вид что ничего не знаю. Что он всё ещё только мой.

Но этот слабовольный порыв быстро проходит, разбиваясь о суровую реальность.

Потому что его предательство изменило всё!

И как прежде уже не будет.

Думаю, он тоже это понимает, но пока что отказывается признавать.

Конструктивного диалога у нас сейчас не получится, поэтому молча иду к выходу.

Сегодня я узнала, что мой мир оказывается давно рухнул, а я продолжала жить в иллюзии. Поэтому хочу закрыться в одной из комнат, чтобы дать себе возможность побыть в тишине и подумать, как жить дальше.

Как строить новую жизнь на руинах старой.

Как научиться заново доверять, любить и верить в себя.

— Далеко собралась? — его голос, резкий и требовательный.

Ничего не отвечаю.

Неприятное, липкое ощущение разъедает внутренности.

— Развод я тебе не дам, поэтому, малыш, даже думать забудь об этом.

Мысленно усмехаюсь.

Скупой на эмоции Назар сегодня выдал годовой запас.

Когда-то он покорил меня своей настойчивостью и прямолинейностью. Сейчас же эти его качества вызывают отвращение.

— Ты услышала меня? — летит в спину, когда уже переступаю порог кухни.

Останавливаюсь, чувствуя, как внутри происходит мини-взрыв.

Мне кажется, грохот моего сердца эхом отлетает от стен этого дома.

— И каким ты видишь наше будущее? — спрашиваю, повернувшись к нему. — Планируешь продолжить жить на две семьи?

И хоть я пытаюсь держаться, но в конце всё же перехожу на крик.

Перед глазами всё плывёт.

— Может, для удобства, составишь график?

— Что ты, блядь, несешь? — рычит, глядя на меня как на сумасшедшую.

Вздрагиваю от внезапной грубости.

Никогда со мной он так раньше не разговаривал.

— Совсем за дуру меня держишь? — буквально выплёвываю слова.

— Угомонись! — тихо, низко, зловеще.

Его глаза загораются недобрым блеском.

Странно, но сейчас приходит мысль о том, что, когда оказываешься в столь чудовищной ситуации, хочется как минимум видеть в глазах предателя раскаяние. Не для того, чтобы простить, нет. Для того чтобы сохранить в памяти всё то хорошее что было между вами. Но увы…

— Пошел ты, Градов! — шиплю ядовито.

Разворачиваюсь, несусь на второй этаж и закрываюсь в одной из гостевых комнат.

Издаю сдавленный стон и тут же прижимаю дрожащие пальцы к губам.

Вот. Теперь меня начинает ломать.

Раскалывать на мелкие частицы.

Дышу часто, хлёстко.

Внутри всё огнём горит.

Обхватываю себя руками, наклоняюсь вперёд и истошно вою…