Бароне ошарашенно смотрел на Эстер, а та в ответ совершенно нахально смотрела на него. Пьеро, привыкший, что девушки на него надышаться не могут, буквально обалдевал от подобного развития событий. Обалдевал и одновременно кайфовал. Именно этого ему и не хватало — достойного соперника, а точнее соперницы, для самого интересного в мире состязания.

— А что, и так можно было? — решил немного подыграть девушке Бароне.

— Отчего же нет? Мы оба — люди взрослые. Подошел и спросил...

— Хорошо, я учту на будущее, — улыбнулся Пьеро, чувствуя себя чуть более уверенно.

— На будущее? Я что зря сюда через полгорода ехала? Ты должен мне как минимум кофе.

Эта девчонка явно не собиралась уступать.

— С канноли, — добавила Эстер, как бы намекая, что Бароне окончательно и бесповоротно проиграл этот раунд. Она взяла легкую ветровку и рюкзак, висевшие где-то здесь же, возле двери, и вышла в коридор.

— Ты так и не пустишь меня внутрь? — поинтересовался Пьеро, пока девушка запирала дверь квартиры-студии.

— Не в этот раз. Не хочу нарушать рабочую атмосферу присутствием постороннего мужчины.

— Все настолько серьезно? — усмехнулся Бароне.

— А ты часто приводишь девиц в студию звукозаписи или на ваши репетиции? — парировала Эстер встречным вопросом, и Пьеро неожиданно понял, что она имела в виду.

— А знаешь... Ты права, — вдруг совершенно серьезно сказал Бароне, пока они спускались на первый этаж по красивой старинной лестнице. — Кажется, я понимаю, к чему ты клонишь.

— Вот-вот... Здесь за углом есть абсолютно очаровательное местечко. С улицы его практически не видно, поэтому знают только свои да наши. Обещай, что никому о нем не расскажешь, — строго потребовала Эстер. — Не имею привычки делиться своими любимыми местами с кем попало.

— Клянусь, — усмехнулся Пьеро, а потом добавил. — Значит, можно полагать, что я уже не кто попало?

— Ну, для начала ты все-таки брат Франца. А Франц как человек мне исключительно интересен и приятен.

— Что же в нем такого особенного? — Поинтересовался Бароне младший, почувствовавший где-то в глубине души пусть и крохотный, но все же укол ревности.

— С ним можно обсуждать работы Кандинского и спорить о характерах героев Достоевского, — Эстер явно решила подразнить своего спутника, Пьеро отчетливо чувствовал этот дух азарта, витавший возле нее. Словно бы девушка вознамерилась проверить его терпение на прочность.

— С Францем, получается, можно, а со мной, значит, нельзя... - хмыкнул Бароне младший, стараясь не отставать от своей спутницы, бодро пересекавшей проезжую часть в неположенном месте.

— Ты обидишься, если я скажу тебе то, что думаю.

— На это утро дарую тебе индульгенцию. Говори все, что у тебя на душе, и я клянусь никогда не оборачивать эти слова против тебя, — торжественно провозгласил Пьеро и как бы невзначай упомянул, что пару раз ему довелось выступать перед Папой Франциском, за что тот простил ему все грехи юности и теперь Бароне смело может копить новые. Пьеро самодовольно ухмыльнулся, но улыбка быстро растворилась, когда Эстер продолжила начатую ими тему.

— Знаешь, в сети гуляют шуточки вроде "Подскажите, что написала Анна Каренина? Мне все так рекомендуют ее почитать..." Ну, вот... примерно с такими перлами ты у меня и ассоциируешься.

Да, подобную пилюлю было непросто проглотить, но Пьеро дал слово не обижаться, а потому пришлось стерпеть и это.

— Я буду рада не меньше, чем удивлена, если это окажется неправдой, — изящным уколом в сердце завершила девушка очередную битву. Пьеро оставалось лишь картинно закатить глаза и смириться с тем, что сегодня он явно не суперзвезда.

Кофейня и в самом деле оказалась очень милой и уютной. Хозяин усадил вошедшую пару за столик в углу возле окна. Сделав заказ, Бароне вновь вернулся к оставленной теме.

— Итак, мои недостатки мы обсудили. Каюсь, я и в самом деле не читал Достоевского. А что не так с тобой?

— Как видишь, я слишком честна и совершенно не умею держать язык за зубами. Это очень вредит и в бизнесе, и в личной жизни, — Эстер говорила со столь серьезной интонацией, что Пьеро готов был поддержать эту линию разговора на полном серьёзе, пока не взглянул в зеленые глаза девушки. Да, они были по-настоящему зелеными и исключительно красивыми. Так вот эти красивые зеленые глаза, ни чуть не смущаясь, потешались над парнем, у которого заканчивалось всякое мыслимое и немыслимое человеческое терпение.

— Это невозможно, — эмоционально развел руками Бароне. — С тобой невозможно серьезно разговаривать. Ты все сводишь к шуткам и сарказму...

— Ну, вот ты и разгадал меня, — улыбнулась Эстер. — Моя индульгенция все еще в силе?

Пьеро неохотно кивнул.

— Тебе не нужно разбираться в изобразительном искусстве и блистать познаниями в области зарубежной литературы, — вдруг выдала Эстер.

— Это еще почему? — удивился Бароне.

— Потому что ты и без этого хорош... — Абсолютно спокойным и ровным голосом сказала девушка. — И самодостаточен... Я чувствую в тебе сильный дух, несгибаемую волю... Я чувствую в тебе победителя. Наверное поэтому у меня и возникает это непреодолимое желание поддеть тебя, пока есть такая возможность... Я чувствую, что если ты действительно захочешь... если ты действительно захочешь, то вне всякого сомнения однажды победишь меня...