Сказать, что Пьеро был зол — ничего не сказать. Бароне был в бешенстве. Он — мужчина, о котором мечтали тысячи, сотни тысяч женщин от мала до велика, стоял абсолютно потерянный и растерянный перед закрытой дверью девушки, которая не хотела иметь с ним никаких дел.
Первым желанием Пьеро было выбросить букет в урну возле дома Эстер. Но потом Бароне решил, что цветы не виноваты в том, что его сердце надумало страдать из-за своенравной девчонки, не понятно чем привязавшей его к себе. Пусть хоть Рита порадуется красивым цветам. Что и говорить, букет был абсолютно шикарен.
Пьеро вернулся в машину, но не спешил уезжать. Его сводила с ума одна только мысль о том, что Эстер сейчас там с другим мужчиной. Молодой человек сидел в машине и не отводил взгляда от светящихся окон студии. Прошло минут десять или пятнадцать, трудно сказать с полной уверенностью, Бароне не особенно следил за часами. Наконец, свет в квартире погас, а к дому подъехала машина такси. Вскоре показалась и девушка. Эстер вышла одна, аккуратно держа в руках какую-то коробку. В темноте сложно было рассмотреть, особенно со зрением Бароне.
Одна. Она вышла одна. Где-то в самом уголке своего сердца Пьеро почувствовал надежду и понял, что не может оставить все вот так. Более безумного поступка в своей жизни молодой человек не совершал, но меньше чем через минуту он уже мчал на машине в сторону родительского дома Эстер, чтобы обогнать такси и попытаться поговорить с девушкой снова.
Пьеро без проблем нашел дом Эстер, к которому подвозил ее неделю назад. Через пару минут подъехало и такси. Когда Эстер вышла из машины, они с Пьеро встретились взглядами, и молодой человек заметил в свете фонарей ее заплаканные глаза. Девушка не могла бы просто пройти мимо, так как Пьеро загораживал ей путь к дому. Смахнув очередную непрошенную слезинку, Эстер посмотрела на Пьеро и спросила довольно жестко:
— Зачем ты здесь?
— Мы не договорили…
— Я сказала тебе все, что хотела.
— А я нет, — в голосе Пьеро тоже почувствовалась сталь. — Ты рубишь все на корню из-за совершенно идиотского повода. Я — публичный человек, постоянно под прицелом объективов. Да и пишут обо мне всё, что только в голову придет. Я никак не могу на это влиять. Да, я не сказал, что мое сердце не совсем свободно. Но какое их собачье дело? Почему я должен делиться своим самым сокровенным с этими писаками?! Я тебя же в первую очередь и защищал… Да и потом… Как я и говорил… За все время нашего знакомства между нами не произошло ничего жарче поцелуя в щеку, — развел руками Бароне.
— Ну, конечно… А Пьеро Бароне уверен в статусе своих отношений с девушкой, только когда основательно пометил территорию… дважды… а лучше трижды, — сердито ответила Эстер. Она хотела еще что-то добавить, но в это время в коробке, которую она держала в руках, кто-то зашевелился. Девушка смущенно отвела взгляд от пронзительных глаз Пьеро, почти почерневших в тот момент. — Потерпи, Марсель. Мы почти пришли, — добавила Эстер, обращаясь к коробке.
— Марсель? — переспросил Бароне. — Надо полагать, это и есть тот самый мой полночный конкурент? И кто же там? Ёж, морская свинка?
— Черепаха, — смущенно ответила девушка. — Мы ездили к ветеринару проверять глазки.
Почему-то в этот момент Пьеро почувствовал, что гроза прошла мимо.
— Эстер, прекращай вести себя как подросток, — тихо и примирительно сказал Бароне. — Я все равно не отпущу тебя так просто, — девушка взглянула на него вопросительно. — Я обещал Францу, что не обижу тебя, поэтому и не подумаю оставлять в таком настроении.
Эстер все еще молчала, но по лицу девушки было заметно, что она мысленно борется сама с собой.
— Ты же прекрасно знаешь, что нравишься мне… Настолько сильно, что я сочиняю самые небывалые поводы и преодолеваю огромные расстояния, только бы встретиться с тобой снова… Какие же еще доказательства серьезности моих намерений тебе нужны? Рядом с тобой я не чувствую себя оперной звездой, рядом с тобой я чувствую себя простым парнем. Это мне особенно нравится, но… Но к сожалению я не могу повлиять на внешний мир, где ко мне относятся совсем иначе. Быть на виду — моя работа. Встречаться с людьми, проводить с ними время, улыбаться, фотографироваться… И представь себе, как минимум половина из них всегда будет женщинами. Больше того… Многие из них будут хотеть занять твое место в моем сердце. И что? Это повод все бросить? Вот так просто? И не бороться? Разве ты такая?!.. Ты, так любящая говорить правду в лоб, посмотри мне в глаза и скажи, что абсолютно ничего не чувствуешь ко мне. Скажи это и я уйду и больше не вернусь.
Пьеро подошел вплотную к Эстер и обнял ее за плечи. Единственной преградой между ними была коробка с Марселем, который вновь подал признаки жизни, ворочаясь где-то там, на дне картонного убежища.
— Эстер? — Пьеро вопросительно посмотрел на девушку.
— Хорошо, — наконец, кивнула она.
— Хорошо что? — уточнил Пьеро, на секунду поверивший, что девушка сможет сказать, что он ей абсолютно не интересен.
— Мы не будем все бросать и попробуем бороться.
Словно камень свалился с души Пьеро в тот момент. Наплевав на мешавшую коробку, Пьеро еще крепче обнял девушку и, наклонившись, поцеловал ее в лоб, а затем спустился губами к уху и прошептал:
— Мы с тобой видимся всего четвертый раз, а ты умудрилась мне уже все нервы измотать. Если так пойдет и дальше, я поседею еще до Рождества.
— Прости, — прошептала девушка. Пьеро почувствовал ее губы на своей щеке. Чередой нежнейших поцелуев Эстер подбиралась все ближе к его губам. И в самый последний миг Пьеро отстранился и, внимательно посмотрев на девушку, заявил:
— Ээээ нет. Не так-то просто. Поцелую тебя, только когда исправишься, моя маленькая мучительница.
— Даже так? — в глазах Эстер мелькнули озорные огоньки. — Мне даже интересно, долго ли ты продержишься в своем самовольном воздержании, — засмеялась девушка, прекрасно понимавшая, сколько страсти кипит внутри молодого сицилийца.
— Ну, конечно… Ты же свято веришь, что мне от женской половины человечества одно только и нужно, — передразнил ее Бароне.
— А на самом деле?
— Ну, так давай посмотрим, — с вызовом предложил Пьеро, окончательно убедившись, что незримая крепость пала. — Какие планы на вторник?